Ван, похоже, поразмышлял над этим, прежде чем потрясти головой.
— Он беспокоится о своей машине.
Я на самом деле не могу оспаривать это, раз уж не знаю Зандера. Возможно, он на самом деле придурок, как утверждает Ван. Бог знает, я видела худшее, что может предложить человечество. Я знаю лучше большинства, что монстры могут принимать любую форму.
— Ладно, я только скажу ещё кое-что, а затем просто заткнусь и буду молчать на эту тему, — я дожидаюсь кивка Вана, который он делает без особого желания. — Я долгое время была зла на свою сестру. Я никогда не заботилась о том, чтобы взглянуть на вещи с её стороны. Чёрт, часть меня даже винила её за её же смерть. Будто у неё был какой-то выбор. Прошло немало времени, прежде чем я смогла смотреть на все с её точки зрения.
- Она прошла через все тоже самое, что и я, за исключением возможности излить свою скорбь хоть частично. Она же держала все внутри себя, чтобы ради меня быть сильной. Она тоже потеряла нашу маму. Ей пришлось взрослеть быстрее, чем кто-либо заслуживает, и меня в то время это не волновало. Так что просто вспоминай иногда, что Зандер тоже потерял своих родителей. Ему так же внезапно пришлось взять на себя ответственность за очень упрямого, умного, бесстрашного двенадцатилетнего мальчика. Готова поспорить, что это очень трудно. Так что, может, будешь давать ему периодически небольшое послабление?
Ван некоторое время ничего не говорит. Я надеюсь, что это из-за того, что он пытается осознать мои слова, а не потому, что пропустил их мимо ушей.
Я боялась, что перешла границу. И раз уж я понятия не имею, на что похожа его ситуация, или настолько ли хороший его брат, как я пытаюсь это показать, надеюсь, что вот сейчас не облажалась с другой человеческой жизнью. Я-то уже проделала отличную работу со своей.
— Тут нужно повернуть налево, — наконец говорит он.
Я выдыхаю с облегчением и завожу двигатель. Теперь практически полностью стемнело, поэтому фары тоже приходится включить.
- Спасибо. Я прошу прощения за все это. Обещаю, с этого момента я просто заткнусь.
Мы едем практически в полной тишине. Единственные слова, которые звучат в машине, это направление, которое указывает мне Ван. Мысли частично вертятся вокруг вопроса, не тянет ли он время, решив, что путь назад занимает у нас больше времени, чем туда. Но я молчу об том.
Вскоре я начинаю узнавать некоторые здания. Теперь мы в нескольких кварталах от того места, с которого начали наш путь.
— Зачем кому-то преследовать тебя? — тихо спрашивает Ван.
Я смотрю на него. Он скорее недоумевает, чем любопытствует.
— Я встречалась с неправильным человеком, — отвечаю. И это только часть моего затруднения, та, которую безопасно услышать Вану.
— Что это значит?
— Это значит, что не все в этой жизни хорошие. Мой бывший находит, что отпустить — это слегка трудно, — я, конечно, упрощаю, но надеюсь, что мальчик не будет допытываться дальше. Моя ситуация не для ушей ребенка. Чёрт, не думаю, что мои собственные уши могут справиться с историей, а я взрослая, которая живет в этой ситуации!
— Тогда что случилось с твоей машиной?
— Меня могут отследить по ней.
— Ты не можешь обратиться в полицию? — предлагает он вариант. Его маленький лоб морщится от усилий придумать способ решения моих проблем.
— Мой бывший из полиции, — говорю со вздохом. Все было бы намного проще, если бы это заявление было неправдой.
— Ох… мой брат может тебе помочь, — предлагает он снова.
— Честно говоря, сомневаюсь, что кто-то действительно может мне помочь, — бормочу я больше для себя, чем для Вана.
Хотелось бы мне, чтобы голос не звучал настолько потерянно, но я устала, я голодна, и я знаю, что, в конечном счёте, меня всё равно поймают.
Так или иначе, но без денег и без помощи из этого не выбраться. Я понятия не имею, как выжить, будучи в бегах. Я даже не смогла как следует угнать машину!
— Зандер может помочь. У него есть люди, которые работают с ним, и они ещё те умники. Они помогают людям каждый день, — тихо говорит Ван, читая мое поведение. Он видит, что я готова сдаться.
— У меня даже нет денег заплатить ему, — я знаю, что вероятность того, что полиция будет ожидать, когда мы вернемся, просто огромна.
— Его не волнуют деньги.
— Тогда его бизнес обречен, — шучу я, улыбаясь Вану. Пусть он думает, что я не переживаю. Последнее, что мне нужно, это оставить Вана с чувством вины. А я не хочу, чтобы он волновался. Я и так достаточно его обременила одним тем, что похитила.
— Здесь, — он указывает на парковку через дорогу от стрип-клуба.
Там, на краю тротуара стоит мужчина с телефоном у уха и наблюдает за нами ястребиным взором, пока мы въезжаем на парковку. Боюсь, что он разговаривает с полицией. Но пока здесь нет никаких мигающих огней, приехавших по мою душу. Возможно, у меня будет достаточно времени сбежать от всего этого.
— Это твой брат?
— Аха, — Ван вздыхает, как будто весь мир снова оказывается на его плечах.
Я оглядываюсь и ищу глазами того парня, что был здесь, когда мы уезжали, но, слава Богу, никаких его следов не видно.
— Вернулись целыми и невредимыми, — говорю Вану, припарковавшись и выключив двигатель.
Я вновь гляжу на Зандера. Он притоптывает ногой, и прищуривает глаза в попытке нас рассмотреть. Несмотря ни на что, не могу не заметить, каким рельефным он выглядит. Ван худощавый парень, но Зандер выглядит так, словно тренируется на Олимпийские игры по поднятию тяжестей. Его джемпер очень сильно натянут на груди, а как выпирают его бицепсы, хорошо видно из-за того, что одна рука сжата в кулак у бока, а другая все еще держит телефон у уха.
— На самом деле он не такой страшный, — пытается успокоить Ван, считав мои опасения. — Он спит в пижаме Капитана Америки, и у него не было девушки с тех пор, как я остался с ним. Одна женщина наорала на него в первую ночь, когда я остался, и сказала, что он был двухминутным чудом. Не знаю, что это значит, но, думаю, именно поэтому они и расстались.
Если бы у меня была жидкость во рту, я бы ее точно выплюнула. Это почти комично, если бы мужчина, на которого мы смотрим, не выглядел таким грозным. Как будто он мог услышать, о чем мы говорим. Когда я осознаю, что моё окно до сих пор опущено, то понимаю, что есть шанс того, что он и правда всё слышал.
— Время встретиться с ним лицом к лицу, — говорю я, открыв дверцу машины как раз в тот момент, когда Зандер заканчивает свой телефонный разговор.
Это был звонок в полицию? Сколько у меня времени, прежде чем появятся копы?
Когда он направляется навстречу, я удивляюсь тому, что Ван появляется рядом со мной и тянется за моей руку. Я убеждена, что дети его возраста редко делают что-то подобное, и особенно с малознакомыми людьми. Не могу отделаться от мысли, что это его способ защитить меня. Это трогает.
— Воун, иди сюда, — сдавлено говорит Зандер, его челюсть едва движется, чтобы произнести эти слова, а сжатый кулак трансформируется так, что палец указывает на место рядом с ним.
Ван сжимает мою руку сильнее, его неповиновение выдают сжатая челюсть и яркий цвет лица. Это печально. Именно в этот момент, когда оба выглядят разъяренными, я вижу семейное сходство.
— Нет, — срывается с губ мальчишки.
— Ван, тебе нужно пойти с братом, — говорю я мягко и надеюсь, что он не будет чувствовать себя преданным. Я и так уже в натянутых отношениях с этим парнем. Не нужно, чтобы он думал, будто я настраиваю брата против него.
— Почему? Я не хочу.
— К несчастью, в жизни мы редко получаем то, что хотим. Помнишь, что я говорила тебе в машине?
— Да, — мямлит он и смотрит вниз на свои ботинки, его хватка слабеет.
— Ты можешь хотя бы попытаться? — умоляю.
— Но я ненавижу… — он бросает взгляд на Зандера и обрывает предложение.
Я знаю, что он собирался сказать, и Зандер должно быть тоже, если он говорил это ему достаточно часто. Но всё же, я думаю, что это прогресс, то, что он сумел остановиться.
— Я знаю, но думаю, вы оба будете чувствовать себя лучше, если ты просто дашь ему шанс.
Я удивляюсь, что Зандер не стал вмешиваться в нашу беседу, настаивая, чтобы я прекратила болтать и вручила ему наконец его младшего брата. Из того, что он знает, легко нарисовать мой портрет, где я — безумная психопатка, внушающая плохие мысли Вану.
— Ладно, — он отпускает мою руку и нехотя подходит к Зандеру.
Тот кладет руку на макушку брата, но Ван быстро уворачивается от этого прикосновения.
Я позволяю себе кроткое мгновение понаблюдать за ними. Клянусь, во взгляде Зандера, направленном на Вана, облегчение и даже любовь. Их сходство очевидно: одни и те же голубые глаза, та же смуглая кожа. Волосы Зандера короче, менее кудрявые, скорее просто волнистые. Но очевидно, что Зандер — это портрет Вана в будущем.
Пристальный взгляд старшего из братьев возвращается ко мне, и я перестаю чувствовать какое бы то ни было тепло в нем. Вместо этого я чувствую, будто я стою перед судьей и готова выслушать приговор о том, на сколько лет меня бросят за решетку.
— Ты угнала мою машину, — рычит он.
— Да, — нет смысла отрицать этого.
— Ты похитила моего двенадцатилетнего брата.
— Технически да. В прочем, в то время я не знала, что он был в машине, — думаю, мои оправдания звучат жалко.
— И все же, ты вернулась, даже после того, как я сказал тебе, что звоню в полицию, — он строг, но я вижу то же выражение любопытства, что чуть раньше было у Вана.
— Да, — я снова оглядываюсь вокруг, мне кажется, что сейчас замигают огни приближающейся полицейской машины. Но я вижу только одинокого офицера в форме, идущего к нам.
Я не узнаю его, он не один из друзей Брайана, но это не значит, что он не передаст меня ему.
Я едва ли насладилась свободой от Брайана. Ну, технически это не было свободой, раз уж меня преследовали все это время. Почему мне нельзя просто сделать перерыв?
Я не могу удержаться и начинаю отступать от молодого офицера, тут же почувствовав, как в тело возвращаются напряженность и дрожь. Мне ненавистно, что это теперь обычное для меня ощущение. Такого раньше никогда не было. Теперь быть расслабленной уже странно.