— Игорь, ты не обижайся, но я хочу побыть одна. Мне сейчас очень тяжело.
— А ну-ка, поверни голову ко мне! — сказал вдруг он с полупечальной улыбкой, окидывая меня взглядом. — Зачем ты так?.. Разве я не могу тебе помочь?
— Нет. Прошу, оставь меня…
Игорь круто повернулся и вышел.
Я услышала, как он поздоровался в коридоре с Баклановым. Тот спросил:
— Ну, идет работа?
Игорь ответил:
— Какая там работа, если вы мне еще поручения никакого не дали!
— Заходи вечерком в партбюро, что-нибудь придумаем.
«Молодец! — подумала я. — В Панине ни одно мероприятие не обходилось без Толи, Игоря и Сашки. И вот они опять вместе. Жизнь начинается здесь для них, по сути говоря, заново. А для меня?..» Кто-то постучал. Я открыла — передо мной опять стоял Игорь, чуть сутулясь, будто стесняясь своего роста.
— Ну, заходи, — улыбнулась я.
— Галина, я должен тебе многое сказать. Пока не сделаю этого — не уйду! Пусть все слышат, пусть знают!.. Я ведь шел за тобой через весь белый свет. И, кажется, опять теряю… Неужели ты снова сойдешься с ним?..
Я все поняла! Дура, дуреха, чуть не выгнала его, не объяснив как следует, почему мне нужно остаться одной.
— Что ты, Игорек, этого никогда не будет! Просто он меня очень расстроил… своей низостью. Никогда не думала, что он так жаден! Боже мой! Деньги для него — все! Ради них он готов забыть честь, совесть, все-все!
— Значит, ты не собираешься мириться с ним? — робко спросил Игорь.
— Как ты мог подумать об этом! Жить с таким человеком?..
Игорь опустил голову.
— Почему ты молчишь?
— Знаешь, я все время думаю: какого же человека смогла бы ты полюбить?
— Смешной ты, Игорь! Зачем думать — ты просто по-дружески спроси у меня. Я теперь хорошо знаю, кого смогла бы полюбить! Того, кем я могла бы гордиться. Неважно, будет ли он красив или нет. Он должен быть честным, очень честным человеком. Другого мне не надо… Хочешь знать, думала ли я о тебе как о своем муже? Да, думала — и не раз! И особенно в ту страшную новогоднюю ночь, в штормующем океане… Муж должен быть прежде всего другом, хорошим другом… И хотя ты был далеко, все равно я считала тебя лучшим своим другом. Видишь, я откровенна с тобой.
— Почему же ты после первой размолвки помирилась с Валентином?
— Я не смогу ответить на это, Игорь. Знаю только, что больше не хочу ошибаться. Ошибка слишком дорого обошлась мне. Я… в положении…
До сих пор не могу понять, как сорвались с моего языка эти слова. Я с ужасом смотрела на Игоря. А он спокойно поднял на меня глаза и вдруг сказал:
— Я знаю, Галя…
— И ты… ты пришел ко мне?..
— Да. Я хочу быть с тобой сегодня, завтра, послезавтра, всегда, всю жизнь… Мне хватит того, что ты будешь рядом со мной. А ребенок… Что ж, пусть ребенок будет. Ведь это твой…
Он порывисто обнял меня и поцеловал. Комната вдруг опрокинулась. У меня закружилась голова. Я отстранила Игоря, но потом тут же прильнула к нему, обхватив его шею руками. Губы мои коснулись его губ. И вдруг я почувствовала толчок под сердцем, сначала даже не поняв, что это. Да это же он, это он, мой будущий ребенок!.. Мозг словно просверлила мысль — еще одной ошибки мне не перенести! А вдруг?.. Стоя рядом с Игорем, опустив руки, я мысленно молила его: «Игорек, милый, ну, подскажи, что мне делать!..» Я стиснула голову и тихо прошептала:
— Не могу… Нет, не могу… Не сердись, Игорь. Я больше ничего не стану скрывать от тебя. Я знаю, ты мог бы стать отцом моего ребенка… Но так я не могу… Я порвала отношения с Пересядько. Сначала мне надо забыть обо всем, а там…
— Галина, подумай!..
— Игорь, я слишком много думала. Ты сильный, ты подождешь. Пройдет время, все уляжется, и тогда… Тогда мы будем вместе…
Я в изнеможении села на тахту. И вновь мне стало жаль себя, жаль Игоря, но поступить иначе я не могла.
— Я тебя не осуждаю, Галка, — очень тихо сказал Игорь. — Оставайся такой, какая ты есть. Другой я бы не смог полюбить. Знаешь, — оживился он, — ты должна сейчас пойти со мной — мы покатаемся на лодке. Я буду молчать, я не помешаю тебе. Я не имею права оставить тебя одну сейчас. Пойдем?..
Моросил противный мелкий дождь. В лицо дунул какой-то скользкий ветер. Я остановилась, чтобы вытереть лицо. Игорь улыбнулся. А ветер вдруг забушевал вовсю, осыпая нас тучами брызг. Мы шли молча. Стало как-то легко — ведь никогда еще Игорь не был так близок мне! Когда мы свернули на тропинку, что вела к реке, Игорь взял меня за руку…
ГЛАВА VII
На «Богатыре» сегодня развернулся большой разговор о будущем Усть-Гремучего. В нем принимают участие все от мала до велика — весь инженерно-технический персонал порта, актив, строители, и приехавшие из Москвы проектировщики под водительством главного инженера Арктикстроя.
Наша братия уселась рядом: справа от меня Игорь, слева — Шура, а сзади щекочет шею своим дыханием Сашка Бес. То и дело я поворачиваюсь, твержу ему, чтобы он не дышал на меня. Сашка в ответ смеется:
— Так уж и дышать нельзя на вашу милость!..
Шура поминутно шипит на нас: ей хочется слышать все, а мы мешаем. Разговор и в самом деле идет интересный.
Впрочем, меня больше всего занимают парни, сидящие в президиуме. Я спросила о них у Сашки. На вопрос он ответил вопросом:
— Те, что в брючках дудочкой?
— Да.
— Инженеры-проектировщики.
— Совсем и не похожи на инженеров!
— Как будто ты похожа! — зашипела Шура. — Вы замолчите или нет? А то я уйду от вас!
Я прислушалась. Обсуждался проект строительства в порту жилого комплекса. Днем я видела в кабинете Булатова чертежи: красивые здания, газоны, даже три фонтана возвышаются среди зелени, и — теннисная площадка! Мне хотелось послушать, что скажут строители. Один из них поднялся, не забыв откашляться для солидности:
— Проектировщики до сих пор не сдали чертежи на водопровод и канализацию, а имеющиеся типовые проекты для камчатских условий непригодны. По этим проектам мы строить не можем: тряхнет разок-другой — и все к черту развалится. А раз так, мы предлагаем временно сделать выгребные ямы и поставить водоразборные колонки на улицах.
«Здорово! — подумала я. — Да ведь это те же неудобства, какие мы терпим и сейчас. В чем же тут разница?» А строитель спокойно продолжал:
— Проект котельной тоже надо пересмотреть. Пока не выстроили ТЭЦ, можно обойтись и обычным печным отоплением…
Шура, наклонившись, шепнула:
— Картину нарисовали заманчивую, а на деле получается черт знает что!
Сашка по-своему прокомментировал ее слова:
— По усам текло, а в рот не попало…
Строитель же с воодушевлением гудел на сцене:
— И для чего ванны нужны, если не будет водопровода? Уверяю, ничего страшного нет. Вон рыбокомбинат строит такие дома, и живут в них люди расчудесно.
— А мы не хотим! — крикнул Сашка. — Нам давай первоклассные дома!
Слушая строителя, я посматривала на Булатова: интересно, что скажет «хозяин». Я вспомнила, с каким увлечением рисовал он нам, как только мы приехали в Усть-Гремучий, будущее порта. И вот теперь наша мечта рушится… А ведь Булатову должно быть еще больнее, чем нам!
По его хмурому лицу, задубевшему на морском ветру, нелегко понять, как относится он к словам строителя. Но вот, медленно поднявшись, Батя ухает:
— Ванды не уступаю, ванны будем ставить!
Приезжие проектировщики перемигивались, улыбаясь. Реплика Семена Антоновича озадачила и меня: у человека буквально отхватили полноги, а он льет слезы о потерявшемся ботинке! И чего это вдруг Булатову так ванны понадобились? Я смотрела на него с удивлением. А он принялся гневно упрекать мальчишек инженеров:
— А знаете ли вы, милейшие, сколько пожирает дров обыкновенная печка? Ведь у нас не Крым и не Сочи, тепло в квартирах почти весь год надо поддерживать. Попробуйте-ка потаскать поленья на верхние этажи. И таскать их придется не кому-нибудь, а женщинам, потому что мужчины чаще всего в плавании…