Я посмотрел на старосту и сразу заметил, что он испуган. Мне даже стало весело: неужели этот старик надеется меня провести? Он-то отлично знает, что Карева здесь. Что ж, он получит то, что заслужил, - будет болтаться на перекладине собственных ворот!
Я начал с того, что приказал каждой бабе пройти мимо меня, ведь походка может сказать о человеке много. Интеллигентная женщина, не знающая физического труда, ходит совсем не так, как деревенская баба. Я не сомневался, что походка выдаст Кареву.
Они прошли передо мною -все тридцать четыре. Но, дьявол забери, резкого различия в их походке я не заметил. Они прошли, тупо глядя куда-то перед собой, точно меня здесь и не было. Я приказал им еще раз совершить эту прогулку. Очень хотелось подойти к Каревой и небрежно сказать:
- Рад с вами познакомиться, фрау генеральша! Машина подана, прошу вас оказать мне честь - разделить мое общество!
Снова прошли они передо мной, и снова я ничего не обнаружил. Неужели эта генеральша настолько хитра, что поняла мой замысел и подделалась под походку остальных? Ну что ж, с хитрым противником бороться интереснее! Тем более, если заранее знаешь, что останешься победителем. Я размышлял недолго: походку подделать легко, а руки? Руки крестьянки и руки женщины-врача? Что общего? Ничего! Придется рассмотреть шестьдесят восемь ладоней, но зато генеральша будет сегодня же доставлена в кабинет штурмбаннфюрера, а я получу право на дополнительную посылку родным в Штеттин.
- Пусть каждая из этих баб подойдет ко мне! - приказал я.
![Конец дракона pic_21.png](https://litlife.club/books/310157/read/images/pic_21.png)
А немецкий-то офицер приказал нам по очереди подходить к нему. Стали бабы к нему подходить, а он каждую за руки хватает и носом своим близоруким в них тычется, чего-то высматривает.
Я, конечно, рядом с дочкой стою. Она мне шепотком:
- Чего трясетесь, маманя? Не первый снег на голову…
А как не трястись, когда такое дело…
С краю Наталья Филиппова стояла. Ей первой и пришлось подходить. Смелая была баба! Из себя видная, статная. Идет к фрицу не спеша, на него не глядит, будто о чем-то своем думает. Подошла, остановилась, мы все ждем, что дальше будет.
- Руку! - приказывает немец.
Протягивает ему Наталья руку, ладонь лодочкой, будто здороваться собралась. Фриц очкастый руку схватил, ладонь наружу вывернул, через очки рассматривает. Некоторые бабы не выдержали, хохотнули, - дескать, смотри, какая цыганка приехала, по ладошке гадает. Фриц того смешка не заметил, а Петрович заметил, бо-роденкой взметнул: не до смеха, мол, плакать не пришлось бы!
Позыркал фриц на Натальину ладошку, потом приказывает ногу на колесо поставить. Поставила Наталья ногу на ступицу, говорит с усмешкой:
- Не взыщите, ноги-то не шибко чистые: обувку всю сносила, мыла тоже не купишь…
Не знаю, разобрал ли фриц, что она сказала, а только приказал ей отойти в сторону. Вторая, третья баба подходят к нему, и с ними такая же комедь. Мы стоим, никак не поймем, чего он там на руках-ногах такое выискивает.
Тут как раз и настал мой черед. Подошла я к немцу, сую руку ладонью вверх - на, смотри, гадай!
Немец повернулся к Петровичу, спрашивает:
- Кто такая?
- Правдина Анна. До войны телятницей в колхозе работала.
Стал фриц ладонь мою рассматривать. Недолго рассматривал. Провел, пес рыжий, пальцем, пощупал мозоли, глянул на мои ноги, что исполосовали синие жилы, и сразу головой мотнул - отходи, значит.
И надо же, тут как раз из двора Татьяны корова вышла-Красуля. На всю деревню только одна корова уцелела. Вышла - и прямым ходом к телеге, к оглобле, значит, где сено для лошади привязано. Подошла и давай сено хрупать, своя-то солома надоела.
Я от немца отошла, стала где положено, сама глаз с дочки не спускаю. Ее черед подходить. А немец - он уже уставился на нее, гадюка.
- Следующий! - кричит. Й стал протирать очки свои квадратные.
- Следующий! - крикнул обер-лейтенант и стал протирать свои очки.
Я подошла к нему, он прямо впился в меня своими белесыми глазами.
- Кто? - спрашивает старосту.
- Правдина Дарья. В колхозе дояркой работала.
- Руки!
Я вытянула руки вперед, точно на уроке гимнастики.
Не знаю, долго ли фашист рассматривал и ощупывал мою ладонь. Наверно, три-четыре секунды. Но мне они показались бесконечными. Руки у меня задрожали. Немец заметил это, усмехнулся, его глаза стали еще светлее.
- Дрожишь! - сказал он. - Зо! Делай ладони наоборот!
- Как это? - спросила я, потому что не поняла, чего он хочет.
Стоявший рядом Петрович пояснил:
- Господин офицер приказует тебе держать руки ладонями вниз.
Я выполнила приказ и, впервые за долгое время, сама взглянула на свои руки. Какие они стали грубые, некрасивые!
Немец разглядывал сквозь очки мои пальцы и вдруг стиснул их с такой силой, что я едва удержалась от крика.
- Ноготь! - сказал он и ощерился.
- Что «ноготь»? - спросила я и заметила, что от боли ногти мои побелели.
- Ноготь! Ноготь!- твердил он, продолжая сжимать мою руку.
А я ничего не понимала.
- Грязь? Где грязь под твои ногти? Ты не имеешь грязь под ногти! Все бабы имеют грязь, а ты - нет! Ты не есть деревенская баба! Отвечай, кто ты есть?
![Конец дракона pic_22.png](https://litlife.club/books/310157/read/images/pic_22.png)
- Я - Дарья Правдина. В колхозе дояркой работала. Нам строго-настрого приказано было завсегда руки в чистоте держать. Я и привыкла. Теперь уже и коров не осталось, а все одно смотрю, чтобы руки чистые были, под ногтями чищу аккуратно…
![Конец дракона pic_23.png](https://litlife.club/books/310157/read/images/pic_23.png)
- Стой на месте! - приказал он, не выпуская моей руки. - А ты подойди сюда! - это он приказал подружке моей - Аксинье Крупиной. Ксюша Крупа - звали мы ее в школе. Ксюша подошла и встала рядом со мной.
- Слушай мой слова! - сказал немец так тихо, что, кроме меня и Ксюши, никто не мог их расслышать.- Сейчас я буду задать тебе один вопрос. Если будешь отвечать неправда, тебе смерть! Ты понимай мой слова?
- Очень даже понимаю, - сказала Аксинья.
- Тогда отвечай, - немец говорил шепотом. - Отвечай, кто есть больной, кого лечит эта доктор?
- Какой доктор? Разве к нам кто приехал? - Она отвечала тоже шепотом. Можно было подумать, что разговаривают два заговорщика.
- К вам приехал вот эта доктор! Признавайс!
- Это вы Дашку доктором зовете! - вдруг громко закричала Ксюшка. - Нечего сказать, доктор!
- Перестать кричать! - прошипел немец.
Но Ксюша продолжала кричать еще громче, чтобы все слышали.
- Это же Дашка Правдина, доярка наша колхозная. Вдовая она. Муж ейный аккурат перед войной помер!
- Ступай на место! - рявкнул злобно немец.- Я сделала шаг назад, но он не выпустил моей руки. - Не ты на место, она!
Он смотрел в спину Ксюши злобным, неподвижным взглядом.
Когда она встала в шеренгу, он выпустил мою руку и коротко приказал:
- Покажи ноги!
Я поставила ногу на спицу колеса.
- Ты имеешь белый нога. Ты доила корова ногами тоже? Нога тебе тоже приказ давали держать чисто?
- Стояла в реке по колено, - белье полоскала. Вот грязь и смылась, - сказала я.
- Врешь! А загар на нога? Его тоже смыл вода? Я знаю, ты не есть деревенская баба, ты носишь ботинок! Сапог! Староста! Ты есть укрыватель преступных лиц! Какой дом живет эта доярка? Води в ее дом мой зольдат.
Обер сказал что-то фельдфебелю, и тот толкнул старика автоматом в спину. Опустив голову, Петрович повел фельдфебеля и двух солдат к нашему дому.
А обер продолжал свое:
- Ты имеешь очень белый нога! Это есть удивительно. Такой белый нога имеет только жена генерала! Только жена генерала! - повторил он, глядя мне прямо в лицо. - Фрау будет мне рассказать, почему она имеет такая белая ножка.