— Ты короче можешь? — раздражённо пробасил Лири.
Кол только покосился на него и размеренно продолжил:
— Не знаю, жив ли тот человек, отдавший приказ не блокировать капитально эту нору, но нам грех этим не воспользоваться.
Все в каком-то едином порыве вопросили:
— Ну?!
Кол недовольно покачал головой. Он и так исчерпал словесный запас на сегодня, разжёвывая совершенно понятные истины, но всё равно заставляют напрягать уставший язык.
— Если проём зашит неглубоко, его можно сломать, — провозгласил назидательно. — Или вначале повредить, а потом разобрать. Для этого нужен очень сильный мужчина, — без улыбки оббежал глазами широкие плечи Лири, тот, не подозревая подвоха, приосанился, — и желательно хороший молот.
— Я могу и секирой, — обиделся Лири.
Кол внимательно посмотрел на внушительное оружие наёмника, словно увидел его впервые, пожевал губами задумчиво.
— Разве что попадёшь в место стыка кирпичей, в раствор. Особенно нам шуметь нельзя — привлечём ненужное внимание к себе, и они раньше времени решат выдавить нас, как тот прыщ. Так: один — два очень сильных удара.
Лири вместо ненужных сейчас слов, важно поднялся, повёл могучими плечами, зацепил за рукоять секиру и направился к стене. Не церемонясь, расчистил себе место, вернулся за свечой и стал водить ею у искомого места, щуря и без того маленькие глазки и чуть ли не носом вынюхивая нечто ему необходимое. То ли работал на публику (а подобное было замечено за ним), то ли действительно знал, что ищет, но через время удовлетворённо кивнул, пристроил недалеко восковый огарок, чтобы жиденький свет падал на нужное место где-то на уровне плеч наёмника. С очень серьёзным лицом поплевал на ладони и, игнорируя замерших в ожидании братьев (и сестёр) по несчастью, стал лёгкими замахами приноравливаться к выбранной мишени, касаться её остро наточенным лезвием, и в какой-то момент резко отклонившись, нанёс сокрушительный, мощный удар…
Брызнули осколки кирпичей, посыпался песок, завихрилась пыль, опала, и перед благодарными зрителями возник эпизод кладки, покрытый трещинами, в основном по линиям раствора. Но что самое главное, один из кирпичиков сантиметра на три погрузился вглубь.
Кол подошёл к стене, посветил, достал кинжал, поковырялся им, остальные тоже придвинулись — ни дракона не видно из-за тьмы и спины копошащегося товарища. Он обернулся, ища кого-то или что-то глазами, нашёл, сделал несколько шагов, бесцеремонно выдернул из рук Тамары копьё — костыль, отчего она, от неожиданности охнув и забалансировав на одной ноге, прислонилась к крайнему к стене столу. Примерился торцом древка и ударил… Кирпич исчез, явив окружающим почти прямоугольную приплюснутую дырочку в пыльном тумане.
— Вот, — повернулся, демонстрируя свои достижения с таким видом, будто это была дорога в королевскую сокровищницу.
А может действительно, приз на конце этого невзрачного, забытого хода важнее, чем все драгоценности мира? Сама жизнь.
Глава 8
Лидия действительно преобразилась. Быстро посовещавшись с маркизом, Деметрой и Руфией (девочка сообщила сестре о старике кардинале, ожидающем помощи в саду, отчего окружающие пришли в сильное возбуждение, а наёмник сделал вывод, что и второе спасённое им лицо — тоже немалая шишка в королевстве), после чего первым этапом отхода было назначено отступление в сад — именно тем путём, каким Ройчи с Руфией и попали в её (теперь это понятно) покои. Собственно, вариантов было немного. Принимать бой с прорывающимися со стороны коридора солдатами, что уже разобрались с дверьми, но застряли в организованном в прихожей завале, где периодические выстрелы Листочка остужали их пыл, было глупо — сколько их неизвестно, зато помощь могла прийти в любой момент. В этот час происходила вялая дуэль с обоих сторон: с их — затаившийся эльф, к тому же пользующийся всеми преимуществами ночного зрения, но старающийся экономить стрелы, каждым новым выстрелом непременно выбивая противника, и с той несколько арбалетчиков, бьющих наугад, пытающихся отогнать меткого лучника и кроя его самыми чёрными словами, что, не взирая на серьёзное воспитание, сладкой музыкой лились в уши высокорождённого. Даже укрываясь за щитами солдаты в узком проходе не могли эффективно действовать: одновременно разбирать завал и продвигаться вперёд. Понятно, что всё это было временно — как только мятежникам подойдёт подмога, они смогут форсировать ситуацию. Но и спешить надобности не было — вряд ли, по их мнению, людям короля возможность было уйти из дворца — оттого и энтузиазм был минимальный, скорее для виду. Ещё было два условных выхода — это через балкон во внутренний сад, и в окно — наружу, во двор. Но если первый ещё не был перекрыт вражескими солдатами, то второй был заказан — изобилие костров и подозрительные перемещающиеся массы вооружённых людей наталкивали на самые пессимистические прогнозы.
Сказано — сделано, по сброшенной верёвке спустились в сад (даже мрачная Оливия, начавшая терять хмельной кураж, не создала никаких проблем). Требовалось поспешить, потому как часть солдат, решив поискать альтернативный вход стала заходить со стороны соседних покоев. Ройчи с Листочком и воинами эмира, последними уходившие из покоев, слышали громкие удары ещё и со стороны опочивальни, где, скорее всего, ломалась стена. О чём Ройчи, спустившись, и сообщил Лидии, которая, скользнув по нему незамечающим, будто по пустому месту, взглядом, тем не менее, живее повела отряд, возросший ещё на одного, пусть и не очень боевого, человека, но не ко входу, известному Ройчи, а вглубь сада. Старик Апий, один из спасённых буквально недавно (а казалось, что прошло прилично времени) в этом же месте из лап бесчинствующих солдат, оказался ни много ни мало, а кардиналом церкви Единого королевства Агробар, собственно говоря, высшим её иерархом (Ройчи лишь покачал головой о своей везучести) поведал принцессам, что в саду никого нет, наблюдаемые им из укромного местечка небольшие вооружённые отряды надолго здесь не задерживались ввиду полной финансовой несостоятельности тропического сада: не орхидеи же здесь в конце концов косить, но каждая новая группа считала своим долгом прощупать трупы на входе, которые уже обобрал (кроме, естественно, убитых мальчишек, пытавшихся защитить Руфию) сам наёмник (Руфия в этом месте вздрогнула и отвернулась).
В общем, когда в покои младшей принцессы ворвались разъярённые солдаты, то там уже никого не было, а в прилегающей с обоих оконных сторон темноте уже нельзя было ничего заметить — лезть в чёрный колодец недружелюбного сада без подготовки было бы верхом безрассудства, зато офицер, командовавший штурмующими взял себе на заметку с утра прочесать эти тропические заросли. А пока маленький, но чрезвычайно воинственный отряд уходил всё дальше.
Негромкий шорох ног по выложенной плиткой узкой тропинке распугивал тишину. Молчаливые и причудливо нависающие ветви пальм, папоротников и кустов, не смея влезать на дорожку, тем не менее, преодолевали её поверху, образуя купол. Этот якобы лес нехотя вздыхал, словно спросонья, шуршал ветвями, пугая натянутые и без того нервы, давил влажной духотой и кисло-сладким запахом, который в принципе очень сложно было представить в королевстве Агробар.
Ройчи, несмотря на шёпот окружающего сада, не ощущая тревоги, не обращал на это внимания. Он подозревал, что мелкие животные и птички вроде тех же попугаев считают его своим домом, но во время предыдущего своего появления здесь, он как-то не обратил на это внимания, а сейчас любопытство тешить было недосуг. Тем более, впереди их ждали более животрепещущие вопросы. Но отрешиться от происходящего, и представить себя абсолютно свободным от обязательств было очень приятно, отчего он невольно улыбнулся. И тут же схлопотал чувствительный тычок в бок.
— Ты чего лыбишься? — шёпотом недовольно поинтересовался эльф, а Оливия, шедшая на шаг сзади покосилась в его сторону.
— Так, любуюсь природой, — ответил с якобы недоумением — мол, а ты чего не наслаждаешься, как положено высокорождённому. — Навевает она приятные воспоминания. Да кому я это всё рассказываю? Ты, остроухий, должен меня просвещать и проникаться.