Он снова нёс какую-то чушь и получал от этого истинное удовольствие. Это не трактир на раздорожье, где усталые работяги макают носы в кувшины, а транзитчики — купцы, что выделываются друг перед другом, не тёмные личности в капюшонах и с ладонями в мозолях, совсем не характерных мотыгам — это самые что ни на есть благородные, кровь которых особого красного оттенка и течёт она с непередаваемым журчанием, находя дырку наружу. Носы у них не забиваются пылью, а исключительно цветочной пыльцой, которую после извлечения можно смело намазывать на хлеб. А зубки у них способны грызть орехи и сохранять первозданную яркость и белизну. И изо рта у них не воняет, даже если нажрутся лука с чесноком. А живот легко выдерживает такие сочетания, как селёдка — молоко — свежий огурец — и никаких проблем с постоять на месте и никуда не спешить.
Он потянул наконец-то ожившую и начавшую огрызаться и сопротивляться принцессу в первую же доступную дверь. Лидия видимо посчитала, что проявлять прилюдно характер перед… перед — как бы его пообидней обозвать? Ройчи с усмешкой наблюдал, как преобразившаяся девушка тщетно пытается подобрать адекватные поведению его, наёмнического чучела, выражения — все драконы, которые только приходили на ум, были недостаточны по размеру и степени отвратительности, она вот-вот должна была перейти к последнему аргументу — сабле, дабы нашинковать его, Ройчи, с последующим добавлением соли и сахара для получения отличного заменителя квашенной капусты, но гораздо более питательной и калорийной. А затем захрустеть им… Ройчи даже не был против, чтобы его пожевала эта милая девушка, да вот только это должно было быть щекотно, а ржать в подобной ситуации ему казалось неприличным. Гораздо неприличней, нежели хамить аристократам.
Он примирительно поднял руку, разом пресекая неудачные потуги выдавить из себя нечто обидное и задевающее (кроме «чудовище» и «хам» ничего толкового не услышал).
— Ваше Высочество, перестаньте, пожалуйста. Вам не очень идёт показная обида, — произнёс он мягко, бесцеремонно усаживаясь на очень удачно подвернувшийся комод и игнорируя новую серию молний в глазах главной валькирии, ясно осознавая причину: какой-то деревенщина (судя по простой, пусть и добротной одежде, и отсутствию знаков принадлежности к какому-либо воинскому или сословному лагерю, без соответствующих благородных манер — явно наёмник перекати — поле без родины и, возможно, чётких моральных принципов) нагло и, пожалуй что, демонстративно садится в присутствии дамы и будущей королевы — наверняка с головой не дружит… Или относится к этим… лагерю мятежников и пытается каким-то образом выторговать себе дополнительные дивиденды, будучи при этом ещё и рисковым авантюристом.
Все эти чувства легко читались на лице наследной принцессы, и Ройчи, мысленно усмехаясь, посчитал излишним демонстрировать весёлость — незачем дополнительно нервировать и раздражать и так находящуюся на грани срыва девушку. Достаточно того, что вывел её из оцепенения, теперь нужно не переборщить с её накаливанием, а негативные эмоции перенаправить в нужное русло. Терпеть неудовольствие высокородной девицы и по совместительству очень красивой девушки — очень неприятное занятие.
— Кто вы и что вам надо? — она глубоко вздохнула, усмиряя гнев и, прищурившись, глянула на расслабленно сидящего мужчину как-то внимательно и оценивающе.
Ройчи незаметно подобрался — с неё станется одним ударом попытаться смахнуть ему голову — такой фортель всегда тщательно отрабатывается на тренировках с учётом наращивания скорости, силы и точности.
— Ваше Высочество принцесса Лидия, не делайте тех вещей, о которых потом можете пожалеть.
— Это ещё почему? — она позволила улыбке скользнуть на уста, при этом осталась в той же напряжённой позе, в которой легче всего даются последующие быстрые действия с холодным оружием.
— Я очень рад, Лидия, что вы наконец-то готовы к бою, — сказал очень серьёзно, проигнорировав её вопрос, хотя любопытно было, что именно подразумевала она под своим вопросом — небось заранее праздновала победу в прямом с ним столкновении. Ройчи же имел в виду самое простое: обезоруживание в случае агрессии против него с последующими вразумляющими хлопками по мягкому месту, которые вряд ли безболезненно воспримет хрупкая психика аристократки. Но не стоило эту тему развивать и доводить до сведения принцессы, ибо после таких эксцессов сложно выстраивать нормальные отношения, которые несомненно должны были продлиться какое-то время (желательно недолгое, так как наёмник не был настроен терпеть сомнительные командирские таланты неизвестных людей больше необходимого — не для того они с компанией в числе прочих в условиях контрактов отстаивали пункт «о самостоятельных действиях для пущей эффективности, а в случае необходимости, то и переподчинение местных командиров и отрядов им, ежели по мнению собрания наёмников, только это действие поможет выполнить условия контракта». — К бою с самим собой. — Лидия вздёрнула подбородок, пока не понимая, к чему клонит мужчина, параллельно делая вид, что слова — это всего лишь слова, а слушать и слышать их — разные вещи. — Ваше Высочество, ответьте, пожалуйста, мне на один вопрос, ответ на который если меня устроит, то я постараюсь максимально быстро и незаметно исчезнуть из вашего поля зрения и не давить на отсутствующие мозоли ваших стройных ножек…
— Какого… дракона я вообще должна вас терпеть рядом?! — вспылила Лидия, чуть обнажая саблю, а потом со стуком загоняя её обратно.
— С такого дракона, что именно я спас малышку Руфию из солдатских лап, — невозмутимо ответил тот. — Поинтересуйтесь потом, в какой пикантный момент я вмешался, — принцесса побледнела, потом покраснела, в конце концов, сжала губы, словно пыталась сдержать очередное ругательство. — Подумайте о том, что во всём этом огромном дворце никто не смог заступиться за близкого вам человека кроме случайного прохожего, — уточнять тот момент, что вышло это совершенно случайно, Ройчи не стал. — Поэтому, убирая все ваши регалии и прочие вещи, доставшиеся по наследству, как то: спесь, раздутое самомнение, возможность получать всё по первому требованию, но и многое хорошее — ум и красоту, — он всё-таки решил смягчить свою речь, ведь до сего момента вряд ли кто-то разговаривал с ней в таком тоне: придворные и учителя не могут такого себе позволить, а король — он же отец, к тому же любящий, вернее, любивший, — я имею полное моральное право спрашивать. И как человека, продающего свой меч и участвовавшего в бесчисленном количестве переделок, меня тоже интересует этот вопрос. Но, дабы облегчить правильность ответа, скажу такое: от ваших слов зависит жизнь сестры, сохранность рода Берушей и, соответственно, судьба королевства.
— Что вы хотите услышать? — с вызовом, сердито спросила Лидия.
— Вы хотите стать королевой?
— Глупый вопрос… — начала она недоумённо.
— Вы хотите стать Ко-Ро-Ле-Вой? — повторил он с нажимом.
— Ну да, — ответила с некоторым опозданием и замешательством.
Ройчи её мог понять: несмотря на то, что принцессу, тем более старшего ребёнка изначально готовили к трону, пичкая необходимыми по мнению короля и местных советников знаниями и умениями, для Лидии это всё выглядело не близкой перспективой — при полном-то сил и здоровья нестаром ещё отце и достаточно спокойном королевстве (что, как выяснилось, было спорным). Но всё поменялось в одночасье…
— Ты будущая королева или нет?! — повысил голос, надавливая на девушку. Орать, конечно не стоило — как бы не ввалился какой-нибудь защитничек в самое неподходящее время.
— Да! — она расправила плечи, демонстрируя соответствующий настрой.
— Так веди себя соответствующе! Не как обиженная девочка! У которой отобрали сладость, а взамен подсунули тарелку дерьма. Вместо того, чтобы выбросить его, ты мучаешься вопросом: коровье оно или драконье. И действительно ли ложка сахара улучшит вкусовые качества… Ты — будущая королева, твоя первостепенная задача: сохранить голову себе и своим близким. Для чего нужно максимально быстро покинуть дворец, ибо из уютного гнёздышка он превратился в атакованный чужими муравьями — солдатами муравейник. А потом уже решать задачи иные: сплачивать сторонников, собирать вассалов и, наконец, выявив предателей, покарать их! Веди себя адекватно своему рангу, а саблями и прочими острыми предметами предоставь орудовать другим, ибо каковыми б они не были замечательными людьми, мера ответственности у вас разная…Именно твоя смерть может привести к необратимым последствиям. Сегодня погибло много достойных людей, но главное — вы с Руфией живы, и, поверь, — это очень грубый промах бунтовщиков — выпустить из виду представителей правящей династии. Оттого-то они так и торопятся исправить свою оплошность. Ваше Высочество, вы со мной согласны? — лицо Лидии покрыл румянец. Неясно от чего: то ли осознания собственной важности (хорошо бы), то ли от грубой правды, то ли по какой иной причине, но она нехотя кивнула головой. — Вот и хорошо. Значит, мы сейчас выходим, и вы, Лидия, командуете отход отсюда, а то слишком людно тут стало — а это чревато.