Эта сцена наконец-то вернула в прихожую относительную тишину — все с недоумением рассматривали происходящее, кроме разве что прищурившегося с пониманием эмира, да Оливии, самозабвенно целующей эльфа, который, конечно же, не был против, но нет-нет, да и поглядывал в сторону замершей парочки.
Так продолжалось пару ударов сердца, а потом мужчина протянул руку… в которую Лидия — но с сомнением всё-таки — вложила свою. Тот окинул всех насмешливым взглядом, изобразил шутливый поклон и сказал в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Извините, дамы и господа, у нас с Её Высочеством назрела необходимость уединиться для разговора, — Лидия никак не отреагировала на подобное хамство, о чём-то серьёзно задумавшись. — Не подумайте ничего плохого, — от двери донеслось фырканье повернувшейся Оливии, а Деметра вместе с амазонками просто задохнулись от возмущения, — я вам очень скоро верну вашу принцессу в том же виде, в каком она есть сейчас — извините, дамским премудростям макияжа и укладки волос не обучен, — он ещё и издевается!
Горделивая принцесса наконец отвлеклась от тяжких дум, вернулась к происходящему, и, услышав последнюю реплику незнакомца, отреагировала соответственно своему статусу: гневно тряхнула великолепными волосами и пустила из глаз молнии, что могли пронзить сердце любого нарушителя приличий.
— Что вы себе позволяете?! — попыталась выдернуть руку, но это казалось не так просто, поэтому перестала вырывать ладонь, дабы не выглядеть ещё более глупо.
Что за безобразие, в конце концов?! Она принцесса или — так, прогуляться вышла по дворцу с саблей наголо и отвратительным настроением?! Это, знаете ли, чревато. Те, кто плохо себя ведут, будут жаловаться на головную боль, а искомый предмет, закатившийся, благодаря округлой форме и отсутствию мыслей, придётся искать по тёмным коридорам, под столами и прочими предметами мебели!
Вот такие мысли и эмоции могли лицезреть воочию все на милом личике кипящей наследной принцессы.
— Ваше Высочество, — у мужчины в каком-то притворном негодовании раскрылись глаза и вытянулось лицо, — как вы могли подумать о том, что я желаю позволить?!
Вопрос поставил в тупик всех — во всяком случае, никто не решился ринуться в полемику относительно того, «что пока ещё неизвестно». Или не успели решиться — мужчина буквально потащил девушку дальше, и вскоре хлопнула дверь.
В образовавшейся тишине прозвучал тихий голос маркиза:
— Ну, каков наглец…
Кто бы спорил. Деметре даже почудилось восхищение в его голосе.
Глава 6
— Эй, как там тебя, — бросила из-за дверей молоденькая служанка, опасливо стреляя глазками.
— Так и зови — Эй, — ворчливо отреагировал Худук, переворачиваясь на другой бок.
Был всего лишь вечер, но он, изведшийся от переживаний и ничегониделанья, решил, что с вышеперечисленными недугами проще всего бороться сном. Как говорится: ляг поспи — и всё пройдёт. Воистину, эта была самая верная поговорка тёмных. И если люди претендовали на её авторство, то пусть идут в пасть дракона шеренгами и колоннами (имеются ввиду авторы). Рохле хорошо — тому казан еды поставь, и он с любой проблемой справится одним смачным чавканьем. А вот ему, взрослой, высокоинтеллектуальной особи мужского пола не самого последнего (в смысле роста!) народа, с подобными вещами бороться было гораздо сложней. Ну, опять же — в лучшем случае, сном.
Данные, которые они с троллем добыли у представителей «ночных», подвизавшихся бродячими миссиями, он слил хозяину постоялого двора. И хоть на каменной, как на заднице дракона роже того не дрогнул ни мускул, гоблин понял, что информация принята к сведению, а воспринята, судя по изменившейся походке, очень серьёзно. До того Гарч передвигался по своему хозяйству, будто гусь с подрезанной лапой, теперь же он дрыпал, словно молодой подраненный подсвинок. И вскоре у их подворья стали скапливаться серьёзные мужчины (не только люди), юноши помоложе мчались куда-то, подъехало несколько подвод, заваленных характерно звякающим грузом… А потом Худука попросили не путаться под ногами…
Его! Худука! Тёмного!!!
В который раз поражаясь собственной рассудительности, гоблин принял волевое решение, не вступать в дискуссию, не конфликтовать (налицо дурное влияние светлых!) и не спеша потащился наверх, в их комнату… Ну, понятно, зачем.
А тут какая-то непонятная человеческая самочка строит из себя храбреца (или храбрюшку?), не испытывает элементарного уважения к страшному тёмному, отвлекает его от приятного общения с подушкой, которое призвано заретушировать дурные мысли…
Эх, напугать её, что ли? Так лень…
— Чего тебе, девица? — бросил он раздражённо. — Давно не огребала по мягкому месту за излишне любопытство? И бесцеремонность? — уточнил негромко сам у себя, словно смакуя слова.
— Так это… — замялась.
— Говори уж, коврижка медовая, пока я добрый и не превратил тебя в жабу, — мордашка исчезла, из-за двери донёсся испуганный писк. — Попробуй тут быть добрым, — пробормотал про себя недовольно.
С досадой сел на лежаке — сна как не бывало. И это после того, как он битый час вызывал его, как драный пустынный шаман тучку на небе!
— Вас спрашивают на заднем дворе! — пропищали из-за дверей, потом донёсся дробный стук удаляющихся башмачков.
Первым порывом было — вскочить и, экономя время на обувании и умывании, нестись, сломя голову — чего-то почудилось гоблину, что это могли вернуться из города товарищи. Но он тут же понял бесперспективность этой мысли — и светлые, и Ройчи сами бы поднялись, не утруждаясь сопливыми посыльными. Что-то, видно, дремота навеяла и переживания. А может действительно друзья вляпались в нечто нехорошее — Худук не сомневался в их таком умении: попадать в передряги, но при этом пальму первенства он числил за собой — ну куда светлым тягаться с тёмным, им бы больше, соревнуясь в благородстве, симпатичную принцессу умыкнуть да пол королевства оттяпать, не то что разумные — антагонисты, представителем которых и был он, гоблин (ну и частично Рохля — но тому ещё расти до правильного понимания мира), который всё делает бескорыстно: и окружающих высмеивает, и наставляет на путь истинный различных спесивых драконов. Только, пожалуй, человек может с ним посоревноваться. Но люди сами по себе опасная раса. И тех, кто это вовремя не понял, давно уже черви сжевали.
На этой оптимистичной ноте Худук, кряхтя, встал, потянулся. Спешить он не собирался, ибо из предполагаемых кандидатов на зов были Гарч, возможно его сын Мириул с каким-то вопросом и — совсем уж невозможный вариант — тролль. Натянув сапоги, на всякий случай рассовав боевой арсенал: кинжал, кистень и метательные ножи, он решил сильно не оттягивать встречу. Ему даже стало любопытно: а кто это такой смелый, чтобы тревожить его?
На заднем дворе, несмотря на сумерки, кипучая деятельность только усилилась. Первым желанием, когда он увидел Гарча, было — спрятаться в тень, но потом он подумал, что тот наверняка и есть пресловутый любитель разговора с тёмным. Но хозяин постоялого двора, обернувшийся к сбегавшей с крыльца дочери, обдавшей Худука ветром и приятным ароматом разных трав, мазнул по нему равнодушным взглядом и никак не отреагировал на его появление.
Худук даже расстроился. Нет, он не опасался хозяина постоялого двора, приютившего их. Просто при всех наверняка немалых воинских достоинствах того (он точно опасный боец, несмотря на деревянную ногу), будучи разумным существом, реально оценивающим положение вещей, понимал, что при какой-то из личных встреч между ними обязательно случится конфликт — уж очень они были неуступчивы. А учитывая, что рядом нет Ройчи, который всегда умел гасит ссоры, и действовать на гоблина, так сказать, успокаивающе, то вдвойне нужно быть внимательным и — тьфу ты, что за слово! — деликатным. Опять же, вспоминая отсутствующего Ройчи, а также Ностромо и Листочка, вытекала ещё одна причина не лезть на рожон — его товарищам важно, чтобы было куда возвращаться. А то, поругавшись с Худуком, если Гарч в свете грядущих событий выставит их, то кому будет легко?