Смущало лишь то, что он своим языком каким-то образом подставил не очень радушного, но хорошего хозяина постоялого двора. Ну да вначале нужно добраться, а там, даст Торрин, он вместе с друзьями в случае конфликта сможет подобрать соответствующие моменту слова.
ВерТиссайя между тем отдал несколько приказов и несколько солдат умчалось в направлении их движения, остальные же так и замерли в охранном построении, только чуть уменьшив из-за убывших само кольцо.
— Проедусь с тобой, развеюсь, а то скучно что-то тут стало, — и задорно подмигнул немного оторопевшему гному.
Глава 5
После истеричного крика служанки о подходе солдат, на удар сердца наступила тишина, нарушаемая пока что отдалённым топаньем сапог.
Деметра почувствовала, как пальцы инстинктивно сжимают рукоять сабли, но азарта или возбуждения никакого не ощутила. После столько пролитой крови, всех смертей, она ощущала только усталость. Тело ломило от множества синяков и ушибов — за полчаса покоя, когда они наконец-то никуда не бежали, ни с кем не сражались, и не ожидали подлого удара в спину в совсем ещё недавно родных стенах дворца, тем не менее, они замучили её ноющим напоминанием о себе. Слава Единому она легко отделалась в этом вояже по дворцу, в то время как её подруги остались лежать бездыханными куклами на паркетных полах и ковровых дорожках. Честно говоря, в данный момент, несмотря на вполне закономерное возмущение и, можно даже сказать, гнев, вопросы выяснения виновных в происшедшем и, как это ни звучит самоуверенно, мести, сейчас, пусть простят боевые подруги, её не очень интересовали… Сил не было даже думать обо всём этом дерьме… Пусть вон принцессы головы ломают… Хотя внешний вид у них ещё тот… Небось, она не краше…
Вот! Пол царства за ванную с чистой водой (раза четыре менять) — это то, что способно пробиться сквозь ледяной щит, выросший в ней всего лишь за один вечер.
Деметра невольно отыскала взглядом РоПеруши, который ещё с той, мирной жизни был ей симпатичен, и, в принципе, отвечал взаимностью, пока, к сожалению, без попыток перейти в горизонтальную плоскость, но в этом просто были виноваты обстоятельства: уж очень редки и мимолётны стали их встречи, ведь каждый имел при дворе свои обязанности — а это такая штука, которая к человеческому общению не имеет никакого отношения. Разве что супружеские… Звучит очень заманчиво, но к большому разочарованию, это перспектива не ближайших дней. Тут хотя бы выжить и сохранить целостность организма, ведь бывают такие ранения, от которых занятия любовью весьма проблематичны… О, Единый, какие только глупости не лезут в голову, когда она пуста, будто опорожнённый винный мех. Но сейчас глаза маркиза поедали принцессу, ибо только она определяет их действия.
Взгляд Деметры падает на повисшую на весьма аппетитном эльфе Оливию. Ближайшая подруга старшей принцессы выглядит… неважно. Синяки под глазами, бескровные губы, бледный цвет лица — кажется, что кожа стала прозрачной, а краски ушли из неё. Тем не менее, Деметра должна признаться, что та не перестаёт оставаться одной из самых красивых и желанных девушек королевства. И это несмотря на традиционный взгляд на любовь. Но ведь нужно быть объективным! Хотя слышать в кругу амазонок приходилось разное, но эти фантазии не сбили её с пути истинного, и лишь утвердили во мнении, что настоящим партнёром для любви у правильной девушки может быть только мужчина с растущим на тебя драконом, нежели девушка, как говорит Брада, наставница Лидии, с «яйцами», не подкреплёнными соответствующим инструментом. Вот и сейчас Оливия, дочь герцога Ривата РоДизайши еле стояла на ногах то ли от недомогания, то ли… будучи пьяной (Деметра легко сделала это предположение, ибо чересчур уж характерны были её движения), но поза у неё была такой, что любой мужчина нет-нет, да и останавливал на ней задумчивый взгляд.
Жаль, эльфа, которого обвила за шею бесстыжая амазонка, невозможно рассмотреть.
Подле неё истуканами застыли оба воина — судиматца в смешных тюрбанах, с закрытыми повязками лицами и третий с мужественным профилем состоявшийся мужчина, этакий восточный самец, вокруг которого легко представить сонм увивающихся, будто бабочки, женщин, своими замечательными крыльями пытающихся привлечь его внимание или, в крайнем случае, броситься на огонь, чтобы сгореть. Но, как ни странно, Деметра не испытывала к судиматскому эмиру, вопреки расхожему мнению о том, что амазонки делят людей на женщин и остальных (причём мужчины даже к остальным не относятся) никакого негатива. В гарем, конечно, она бы не просилась — саблей там вряд ли дозволено махать. Но воинское мастерство этих восточников она оценила: передвигаясь в авангарде их маленького отряда, они выбивали патрули мятежников до появления самой Деметры, шедшей в пяти локтях от них.
Ещё один персонаж, привлекший её внимание — это мужчина с длинной косой и спокойным взглядом, от которого на ум приходило выражение: смотрит, будто ищет самое уязвимое место на шее, чтобы одним ударом отделить голову. Очень опасный тип, который умудрился противостоять бойцам АлФаррияла. Но, судя по тому, как доверительно расположилась возле него Руфия, младшая принцесса, он вроде как свой.
И наконец Деметра обратила внимание на Лидию. Что-то она долго принимает решение. Видно по лицу, какие мучительные размышления посетили её. После смерти Элия Четвёртого РоБеруши Великолепного, она, как наследная принцесса (в Агробаре, между прочим, пол наследника не имеет значения) вроде как должна занимать ещё не остывший от отца трон, но… Бедная Лидия — ей нужно разгребать весь этот бардак, драконьи конюшни, после того, как несколько часов назад на её глазах подло убили отца! И нынешний статус лица королевской крови, словно мышке прячущейся от опьяневших от убийств заговорщиков — в противном случае наверняка ей уготовано нечто более страшное, нежели смерть.
Маленькая амазонка с сочувствием, надеждой и верой смотрела на свою принцессу. Она без колебания готова была отдать жизнь за неё, ибо именно Лидия вдохнула своими революционными идеями о равенстве полов, а то и преимуществе женщин во всех сферах жизни понимание собственной значимости, как равноправной единицы общества, а не придатка, пусть порой и несомненно симпатичного, некоторым волосатым хамам и грязнулям, кичащимся своими драконами, как чем-то настолько весомым, перед чем нужно падать ниц в священном трепете. А носком сапога не хотите проверить собственное самомнение?! Ибо, как выяснилось, это место у мужчин не только не велико, но и является слабым, можно даже сказать болезненно слабым.
Лидия — Деметра знала об этом наверняка — несмотря на некоторую растерянность, являлась волевым и целеустремлённым человеком. Возможно она, развивая своё движение амазонок и формируя отдельный кавалерийский полк из них же и несколько удалилась от реалий внутренней политики и взаимоотношений при дворе (кстати, это может не совсем и плохо, ибо существующие кипящие будто в котле интриги даже при всей порой невозмутимости действующих лиц — так сказать, на холодном огне, очень легко могли извратить любого, даже самого сильного человека — властолюбие — такая заразная болезнь, что даже пускание крови порой бессильно, как лекарство), но знания, вложенные в неё сонмом учителей, как будущей властительнице, легли на благодатную почву. И пусть у неё не хватает особого опыта кровавых схваток и смертельных поединков, но она справится. За привлекательным лицом и высокой стройной фигурой скрывается отличный боец. И пусть враги не обманываются хрупкостью — противник у них жёсткий, ошибок и подлости не прощающий.
Эти мысли мечущимся зайцем мелькнули в рыжеволосой голове невысокой амазонки, а потом она синхронно с бойцами АлФаррияла шагнула к двери, которую эльф, ловко и максимально бережно отстранивший Оливию, уже заблокировал на внутренний засов. В это же время наконец-то ожила и Лидия, обратившаяся к эмиру:
— Эфенди, не могли бы вы вывести мою сестру из дворца и постараться обеспечить её безопасность? — в застывшем бледном лице сияли лишь абсолютно холодные серо-голубые глаза.