И тут она со всей беспощадной очевидностью поняла, что вокруг творится нечто неладное и очень плохое: повсюду гвардейцы и королевские стражники вступали в схватку с бойцами под вымпелами РоАйци. И этот бой ввиду численного превосходства соперников явно проигрывали. Следующая, фактически добивающая мысль: это не рядовые разборки неких владетелей, а что-то похуже. И теперь иммунитета у амазонок, как людей принцессы может и не быть. Мало того, их скандальная репутация скорее всего только навредит — за время истории отдельного кавалерийского полка, Лидия с соратницами наступила на бесчисленное количество мозолей и оттоптала такое количество злых языков, что желающих отыграться должно быть немало.
Вперёд вышел здоровый дворянин и, привлекая внимание амазонок, поднял руку.
— Юные воительницы, — сказал он со скрытой насмешкой, — советую вам сдать ваше острое оружие, и тогда никто больше не пострадает…
Стоящий за ним мужчина с порезанной щекой что-то негромко и злобно зачастил, привлекая внимание товарища. Тот, не закончив речь, чуть повернул в его сторону голову, выслушал молча, отрицательно качнул головой, потом вздохнул, вновь повернулся к замершим амазонкам.
— Могу только обещать справедливый суд…
Девушки возмущённо загалдели — какой суд?! О чём это он?
— Сэр, объяснитесь, пожалуйста, — задала наконец интересующий всех вопрос Амалия, высокая брюнетка, всегда отличавшаяся благоразумием и хладнокровием.
— На короля совершенно покушение, в котором пока косвенно обвинена старшая принцесса Лидия РоБеруши. Элий Четвёртый Великолепный мёртв. Во избежание ненужного кровопролития рекомендую подчиниться, и этот жест доброй воли зачтётся вам. Как не соучастницам переворота.
Если бы внезапно солнце закрыла огромная туша дракона, и его пламя осветило землю, то, пожалуй, это произвело меньшее впечатление, нежели неслыханное сообщение из уст неизвестно откуда взявшегося дворянина, поддержанного сотней солдат.
— Мы оружие не сдадим, — твёрдо бросила Тамара, оставив Еви, как есть лежать на земле. Она — старшая сейчас, она несёт ответственность за подчинённых и… она ни на удар сердца не поверила в виновность своего кумира — принцессы крови. Логики в сообщении не было абсолютно: отношения короля и дочери были безупречны с точки зрения родственных отношений — принцесса рано или поздно должна была сесть на трон, в этом никто от кухарки и посудомойки до высшей аристократии и иерархов Церкви не сомневался, а в интересы самой девушки такой груз, как корона, в ближайшее время точно не попадал, её амбиции и властолюбивые намерения (сколько бы их ни было) с удовольствием ограничивались воспитанием самосознания окружающих женщин, ну и, соответственно, игры в войну в лице отдельного кавалерийского полка. — И если вам не нужны неприятности, советую до конца выяснения обстоятельств, оставить нас в покое. И предоставить лекаря, — вспомнила о тяжело раненой Еви.
— Не получится, — с якобы сожалением ответил здоровяк.
Видно было, что эти переговоры для него — пустая формальность, за них уже всё решили, только ждали… повод? И он не заставил себя ждать.
— Мы будем драться! — запальчиво выкрикнула кто-то из девушек.
— Деритесь, — легко согласился офицер, и дал отмашку.
Тамара, нахмурившись, увидела, как цепь солдат оперативно отделила их от лошадей с поклажей, стоявших справа, при этом оглушив ближайшую девушку. Остальные отхлынули назад, и они все сбились в ещё более — назовём это мягко — компактную группку, издававшую не совсем достойные порядочных (то бишь, сидящих на яйцах с детьми, исполняющих любые прихоти мужчин от готовки и стирки до стягивания сапог и совместной постели, прячущихся в серые и бесконечные рулоны ткани, будто в погреб и опускающих смиренно глаза на любой взгляд, вопрос или насмешку) матрон возгласы от проклятий, ругани до воинственных нечленораздельных, очень неприятно высоких по регистру кличей. Такое поведение вызвало улыбку у их противников — во всяком случае, русоволосый громила улыбался во всю щербатую пасть, и совсем не соответствовало поведению примерному и бравому военному отряду.
— А ну заткнулись! — рыкнула Тамара раздражённо, подражая наставнице Лидии, уважаемой среди амазонок Браде. — Делай строй. Трёхступенчатый подвижный. Арбалетчицы ко мне.
Тамара с сожалением осталась за спинами девушек с каменным и твёрдым лицом — по уставу именно там было её место. Она бы и плевала сейчас на него, и с удовольствием пошла на острие, то есть в первую шеренгу, но из соображений — подольше контролировать (хотя бы видеть происходящее) ситуацию, а также записав себя в некий оперативный резерв, попыталась утихомирить воющую совесть.
Всё это было бесполезно. Она с отчаянием смотрела, как передняя шеренга безрезультатно царапает монолитный надвигающийся строй — солдаты даже не очень оборонялись, подставляя тяжёлые щиты, уклонялись и отгоняли назойливых девиц остриями пик. Можно было даже улыбнуться на неуклюжие действия багровых от злости амазонок, но глаза воинов в смотровых щелях были холодны и равнодушны. Вскрик радости только сопровождало несколько удачных выстрелов арбалетчиц — одного латника опрокинуло назад, два других если и зацепили кого-то, то это общего движения строя не нарушило. Одна из девушек попыталась расширить брешь, но пехотинцы действовали столь слажено, что никаких шансов у нападавшей не было, мало того, удачливая пика полоснула по плечу, пропанахав кожаную куртку, и воительницу, закатившую глаза в последний момент успели выдернуть из-под неумолимой железной стены, заменив на амазонку второй линии. Всё это — оттягивание неизбежной агонии. Они отступали — но сзади уже возвышалась стена, и уже очень скоро, если ничего не изменится, они примут вид наколотых на булавки бабочек.
И тут сверху, с мостков стены щёлкнули арбалетные спуски, и её девушки, ещё не успевшие перезарядить оружие для второго залпа, сражённые, упали замертво…
Тамара, безвольно опустив саблю в руке, стояла не шевелясь, словно скульптура беспомощности и безнадёжности, из неё будто в одночасье выдернули стержень, и сил сопротивляться не осталось…
Из ступора вывел сильнейший толчок в бок и радостный вопль Гилери:
— Что застыла?! Давай дерись — помощь пришла! И — и - эх! — издав такой воинственный клич, бросилась куда-то в сторону.
Тамара непонимающе огляделась. Только что она попрощалась с жизнью, а тут… происходит что-то такое, что обязательно нужно досмотреть, а то и поучаствовать.
А изменения были радикальны. Монолитная стена пехотинцев была частью рассеяна, а бойцов двадцать стояло заняв круговую оборону, а на них нападали… пятёрка наёмников и Брада. Это было что-то! При всём скепсисе, невольно возникавшем при простом математическом подсчёте, нужно отдать должное команде, вызванной Брадой — они навели изрядного переполоху и произвели впечатление на вполне профессиональных и бывалых латников.
Судя по всему, Брада и компания, незамеченные подобрались и ударили в тыл наступавшего на девушек построения, и раскололи его, ранив и выведя из строя сколько-то человек — в поле зрения амазонки было около пяти лежащих тел. Пехотинцев, находившихся со стороны офицеров — рыцарей (кстати, ни самого важного, ни второго с расцарапанной щекой, Тамара не видела) очень быстро организовал русоволосый гигант, а остальных, не давая сгруппироваться, тревожили нападениями сама Брада и два наёмника: высокий и худощавый, виртуозно отбивающийся сразу от троих наседающих латников и крупный молодой боец, быстро передвигающийся среди немного растерянных противников, нанося тяжёлые удары мечом куда придётся и добавляя таким образом ещё большую сумятицу. Часть девушек с гиканьем тоже носилась вокруг, жаля и отскакивая, самые сообразительные подхватили брошенные пики и с расстояния искали в полностью облачённых в доспехи солдатах уязвимые места. «Грифоны» не могли похвастать скоростью и подвижностью, и поэтому пока только практически стоя на месте, огрызались молниеносными и иногда эффективными выпадами длинных мечей — на глазах у Тамары одну девушку зацепили, она, подраненная, оступилась, и тут же последовал шаг следом и жёсткий добивающий удар, разрубивший её чуть ли не до ключицы.