Более показать ничего не имею.
Приложения:
1) Книга В. Н. Наливкина «Туземцы раньше и теперь».
2) Номера газеты «Казак» 166, 168, 177, 178, 179, 184, 192.
3) Копия телеграммы от 13 августа.
4) Записка по Верненскому и Копальскому уездам.
5) Копия докладной записки от 14 января 1917 г. (по Лелсинскому уезду).
6) Копия прошения киргиза Верненского уезда Курбан Ходжанова.
7) Копия прошения киргиза Верненского уезда Манке Измайлова.
8) Копия прошения пригородных киргиз Верненского уезда.
9) Копия Докладной записки по дополнению этих прошений.
10) Копия докладной записки о Шабдане и его детях.
11) Отношения канцелярии генерал-губернатора[91].
Показание снималось 6—24 февраля 1917 года — инженер (подпись не разборчива) — Тапышпаев.
Копия взята из дел ЦАУ Узб. ССР за 1917 год, арх. № 1186, фонд КТГГ, отдел секретный, стр. 7-25, по фондам ЦАУ Кирг. АССР, дело А А-87/138 за 1915 г., стр. 118–146.
Мы, кара-киргизы Пржевальского уезда, Курткамерганской, Багатинской, Кунгейаксуйской, Тюпской, Курмектинской, Кенсуйской, Тургенской, Бехназарской — всего 8 волостей, пришли к границе в количестве 4 595 кибиток. Среди пришедших есть много женщин и детей. Прошение наше заключается в нижеследующем: принадлежащие нам земли от нас взяли под предлогом, что мы не отбываем воинскую повинность, нам же предоставили горы. Но горы, занятые лесом, оказались казенными. На скот и юрты наложили подать. Поля отошли к крестьянам, а горы отошли в казну, и нам нечем было жить. Отопляться нам тоже было очень затруднительно. Цены на лес повысились в 5 раз, так что деревья дошли от 3 до 15 (рублей штука. Билеты[93] заставили брать по два раза в год и бедные не в состоянии делать это, а если срубят одно дерево, то лесная стража составляет протокол на 10 деревьев.
Каждая волость ежегодно платила штрафы по нескольку тысяч рублей, причем, кто был в состоянии, тот платил, а бедные отсиживали под арестом. Призывали помогать России в войне, и мы помогали раз пять. Кроме двух налогов, которые мы платили каждый год, на нас еще наложили на каждую юрту по 4 рубля. Взято налога с 80 юрт. Понадобились юрты для армии, попоны для лошадей. Заставили нас, по распоряжению губернатора, сеять опий и установили таксу по 12 рублей за фунт, а если кто будет продавать на сторону, то приказали сажать в тюрьму на 4 месяца или платить 500 рублей штрафа. Оказалось, что мы потерпели убыток. С нас взяли приговор о том, чтобы мы отдали на службу с 19 до 31 года, а если не отдадим, то будем расстреляны, но молодежь, не слушавшись старых людей, стали бежать. Уездный начальник говорил, что молодежь бежит по нашему убеждению, и потому мы были наказаны. Сидевшие в тюрьме и показавшиеся на глаза, кроме татар, были убиты — это говорили нам бежавшие раненые из Пржевальска.
Услышав такие вести, испугавшись и думая, что нас ни одного в живых не оставят, стали бежать к границе Китая, жившие по дороге крестьяне начали стрелять, сколько ими убито — неизвестно. Оставшиеся в живых лишились скота, юрт, а сзади гнали нас войска. Китайские власти задержали нас на границе. Сейчас у нас нет пищи, юрт и корма для лошадей, на которых бежали. Наступает зима, для нас и скота будет плохо.
Обращая внимание на наши слезы, просим направить наше прошение к вашему начальству, так как у нас нет хлеба и соли и потому обращаемся к вашему высокородию, не найдете ли возможным помочь нам. Расписавшись, приложил печати.
(Следуют подписи и печати).
Верно: секретарь консульства Л. Зилькевич.
Я начал свою общественную деятельность с 25 лет, занимая различные выборные должности по народному управлению. Первое время моей службы по выборам отношения с русским населением были хорошие — ни ссор, ни других недоразумений не было. В то время начальство в лице уездных начальников в выборы не вмешивалось и выборы шли шарами. Избирались на должность лица, пользующиеся доверием народа. В Пишпекском уезде так шло, пока не ушел с должности уездного начальника Затинщиков, который соблюдал интересы киргиз. Со вступлением лет 6 тому назад на должность уездного начальника подполковника Путинцева порядок выборов изменился, а именно: под давлением начальства начались выборы только богатых людей. Делалось это так. Богатые люди были близки к уездному начальнику Путинцеву, участковому приставу Токмакского участка Кутукову, а после него Байгулову, заведующему полицейской частью Меньшикову, и эти начальники в пользу богатых людей оказывали свое влияние на выборы. Так, под давлением уездного начальника был выбран волостным управителем Толкановской волости Ашир Узбеков, а в Джамансартовской волости Дардаил Абдуллин. Эти лица восполняли свои расходы с населения. По всему видно, что они платили уездному начальнику… Так, в этих волостях собирались деньги «чигын» со специальным указанием, что это для уездного начальника…
Под давлением пристава Байгулова прошли в волостные управители: в Абаильдинской волости сын Мананова, в Темирбулатовсхой волости Мамонкул Эсиналиев, в Сусамырской волости Кудайбергень Раимбеков, которому помогали Путинцев, Байгулов и заведующий полицейской частью Меньшиков. В Сарыбагишевской волости давление на население оказывали и Путинцев, и Байгулов в пользу Шабданова. В Атекинской волости под давлением Байгулова прошел Баимбер Баранбаев.
Давление заключается в том, что во время аульных выборов, когда избираются выборщики в волостные выборы по приказанию руководителя выборами, уездного начальника или пристава, если видит, что больше народа на стороне противника их протеже, то при помощи джигитов путают выборщиков и признают за большинство именно ту партию, которая стоит на стороне его протеже. Таким образом, от этого именно «большинства» согласно степному положению выбираются все выборщики, независимо от того, сколько было на противоположной стороне, и выборщики, по одному от 50 кибитковладельцев, все выбираются от большинства. Таким образом, и на волостном сходе выборщики оказываются в большинстве их протеже, уездного начальника или пристава. «Чигын» для начальника собирается со всех кибитковладельцев. Дело в том, что деньги обыкновенно платятся начальству до выборов, а уже после собираются с кибитковладельцев. Выборы в волостные управители и на другие должности были в прошлом году, а осенью, в прошлом же году, объезжали загорные волости пристав Байгулов и зав. заторными волостями Меньшиков, а после их проезда собирали по Абаильдинской волости «чигын» по 1 р. 50 коп., в Кочкорской волости, по 3 рубля, в Темирбулатовской волости no 1 р. 50 коп.; в Абаильдинской волости около 100 кибиток, в Кочкорской около 900, а в Темирбулатовской около 500.
В январе этого года вновь приезжал пристав Байгулов с Меньшиковым и после их проезда собирали «чиган» в Абаильдинской волости по 1 р. 80 коп. с кибитки, в Темирбулатовской — по 1 р. 40 коп., сколько в Кочкорской — не знаю.
В других загорных волостях собирали также, но сколько именно я не знаю. К этому добавлю, что другие законные сборы у нас собирались отдельно и «чигын», о котором я говорю выше, ничего общего с законными сборами земскими, податными сборами и сборами пожертвований не имеют. Пожертвования на дело войны собирались по приговорам. Я не скажу, чтобы было давление при пожертвованиях. Жертвовали много. Так, в январский приезд пристава Байгулова были собраны пожертвования от 100 богачей, причем из них жертвовали по 30 руб., по 15 руб. и по 10 руб. именно такими цифрами. Эти деньги были переданы волостному управителю Карасеву в присутствии стражника завед. Меньшикова, но дошли ли эти деньги по назначению мне неизвестно. Во время этих приездов собирались приставом, как судебным приставом, деньги по испольнительным листам и ему прогонные деньги как судебному приставу.