Ветер постоянно менял направление, он не дул, а хлестал, как ударами кнута.
Мелкий песок бил по лицу, а пыль тучами носилась в воздухе и смерчем пробегала по берегу речки в круговороте воздушных течений. Стволы деревьев скрипели, и лопалась кора.
Голубые вспышки молнии часто раскалывали туманный полумрак.
Морозов ползком пробрался к вращающемуся камню и укрепил его при помощи ствола березы. Вернувшись в пещеру, он удивился исчезновению собаки. Нерон не мог решиться уйти в лес. Морозов решил, что он побежал из ущелья полюбоваться на грозу.
Прошел час. Раскаты грома не умолкали, эхо по-прежнему наполняло пещеру. Уровень воды в ручье несколько поднялся, а температура ее понизилась - начался дождь.
Потянуло прохладой, ветер раздувал костер, а у самой почвы тянул тонкую полосу дыма.
При свете костра Морозов рассматривал найденные им рубины. Их было пять. По чистоте окраски они мало уступали один другому, но по величине последний превосходил остальные. Общая ценность самоцветов была немалой. Но ведь это были всего-навсего камни,"найденные случайно. О богатстве месторождения можно судить уже хотя бы по тому, что человек, не знакомый практически даже с основами разведывательного дела, сумел найти рубины. При систематических поисковых работах в долинах Каменки и в Пещере трех старцев месторождение красных самоцветов, конечно, даст немало камней громадной ценности.
Морозов вряд ли сознавал всю важность своего открытия. Он, конечно, не знал, что найденное им месторождение способно открыть новую страницу в истории Южного Урала, богатого рудами, золотом, но не открывшего еще до конца свои сокровищницы драгоценных камней.
Счастливый разведчик рассчитывал пробыть в пещере еще дня три, взять пробы из разных участков береговых отложений Каменки и с доказательством в виде нескольких рубинов отправиться в обратный путь…
Нерон лежал на широком плоском камне у выхода из пещеры и смотрел на стонущий от порывов ветра лес. При каждом ударе грома он вздрагивал, жался к стене, но не убегал в глубину пещеры, где было душно, а теперь еще тянуло едким дымом.
Нерону было видно русло Пропащей, оба ее берега и часть тальниковых зарослей. Вспышки молнии хорошо освещали окрестности. Во время одной особенно сильной вспышки Нерон вскочил и прыгнул с камня, но не в пещеру. Не молния и не гром заставили собаку покинуть наблюдательный пункт. Когда молния на мгновение осветила прижатые ветром береговые кусты, Нерон заметил, как по левой стороне русла, под защитой скалистого берега, к пещере пробирался человек…
Нерон считал себя хозяином района пещеры и поэтому, не обращая внимания на раскаты грома, скользнул вниз по мокрым камням, перемахнул через ствол лиственницы и присел в береговых кустах, ожидая следующей вспышки молнии. Когда ее прихотливый зигзаг расколол небо, резкий силуэт человека проявился на фоне известняковых прибрежных скал.
Нерон в два прыжка достиг зарослей и побежал па тропе. Частые вспышки молнии помогали ему ориентироваться в хаосе склоненных и сломанных бурей деревьев и кустов.
Когда тень человека легла на дно пересохшего русла совсем близко, Нерон присел на тропе и через мгновение прыгнул вниз.
Человек остановился, выдернул из-за пояса топор иг приготовился встретить нападение. Нерон прыгнул, и человек метнул в него топор. Страшное орудие описало дугу и врезалось в комель березы. Потеряв равновесие, человек упал головой к березе.
«Кончено!» - подумал он, почувствовав собаку у себя на спине.
Нерон схватил его за воротник пиджака и прижал лапами плечи.
Человек потянул руку, чтобы ухватиться за топорище, но собака крепче сжала воротник и зарычала.
Гроза между тем бушевала. Деревья, наклонившись в одну сторону, как по команде, вдруг выпрямлялись и затем склонялись в другую. Дождь бешено хлестал, а вспышки молнии и гром следовали друг за другом без промежутков.
Промокший до нитки лежал на земле человек, не ослабляя хватки, в напряженной позе стояла над ним собака. Человек обдумывал, как ему сбросить собаку; он рассчитывал на темноту, а потом, может быть, и на свой топор.
Подождав некоторое время и убедившись, что пойманный лежит спокойно, Нерон немного разжал челюсти и снял лапы с его плеч. Человек лежал по прежнему, не шевелясь. Но вот наступило временное затишье, и все погрузилось в непроницаемую темноту. Человек, воспользовавшись этим, вскочил и кинулся за ствол дерева, выхватив из комля березы свой топор. При новой вспышке молнии Нерон, не раздумывая, снова бросился на него.
Широкий топор блеснул при свете молнии, но Нерон был уже рядом и рванул человека за руку. Тот закричал от боли. Нерон схватил неизвестного за горло. Оба упали на валежник. Толстый кожаный воротник мешал собаке.
Не выпуская его, Нерон подбирался к горлу. Человек уже чувствовал горячее дыхание собаки на своем лице. Не делая резких движений, с большой осторожностью он нащупал у собаки затылок и опустил на него топор.
Но в то мгновение, когда лезвие топора погрузилось в густую шерсть, от страшной боли и от удушья человек потерял сознание. Тем не менее удар топора сделал свое дело. Собака разжала челюсти и упала на землю.
Буря хозяйничала в тайге почти до утра. Свалив массу деревьев и вырвав с корнем береговые кусты, она только перед самым восходом солнца ушла на юг.
Выйдя утром из пещеры, Морозов был поражен переменой в окружающей местности: Каменка вышла из берегов и разлилась по низкому левому берегу. Далеко виднелась спокойная поверхность воды, не затронутая течением; стволы берез разлиновали воду белыми полосами; кусты походили на острова. В разных местах по основному руслу Каменки выросли песчаные отмели; ниже переката шла коса, почти перегораживая русло. У входа в пещеру намыло песку.
Морозов спустился к заливчику, где вчера он укрепил вращающийся камень. За ночь ствол березы, продетый в трещину скалы, выдержал не один штурм разбушевавшейся Каменки. После такой грозы вполне можно было рассчитывать на крепость «замка».
Только человек мог вынуть ствол и, освободив камень, дать воде прорваться в пещеру.
Позавтракав, Морозов пошел искать Нерона. Осмотр он начал с широкого провала в конце коридора. Собака могла упасть туда, хотя ловкий пес прекрасно лавировал между камнями и, кроме того, хорошо знал весь верхний горизонт пещеры. В провал сбегал ручеек мутной воды. В глубине виднелся широкий уступ, на котором при падении должна была бы задержаться собака. Морозов, наклонившись над провалом, опустил на шнурке фонарик и осветил уступ. На площадке скопилась вода, лежала куча обвалившейся щебенки и больше ничего. В стороне чернела ниша - спуск на второй горизонт.
Убедившись, что не совершилось самого худшего, Морозов повеселел. Найти собаку в лесу ему казалось проще. Да, пожалуй, и искать не придется. Нерон где-нибудь ночью пережидал грозу и теперь сам прибежит.
На вывороченных корневищах еще блестели кристаллы полевошпатовых обломков, разорванные плети вьюнков висели на сучьях, и прибитая ветром трава обнажала каменистый грунт. Солнце уже поднялось над деревьями и сильно парило; холодные токи воздуха веяли из чащи.
Морозов бродил по руслу Пропащей - единственной пока дороге в районе пещеры - и звал Нерона.
К полудню он ушел далеко на юг. Русло опустилось в низину; его обступили болото и тальниковые заросли. Дальше идти было бесполезно. На обратном пути Морозов ушел вправо и, с трудом пробираясь по бурелому, вышел на берег Каменки верст за шесть ниже пещеры. На всем пути он не встретил ни одной дороги; узкие извилистые тропы кончались у реки.
Возвращаясь поздно вечером в пещеру, Морозов надеялся, что собака вернулась.
Вечерние длинные тени легли на поверхность воды, вытянулись стволы берез. На елях возились крикливые пищухи. Моховая полянка над самой водой, где обычно любил лежать Нерон, была пуста.