Он погасил фонарь и дальше пошел ощупью. Перед Морозовым оказался большой, покрытый мхом камень. Морозов полез через этот камень и почувствовал его неустойчивость. Морозов уже почти залез на камень и хотел было осветить темное пространство за ним, но раздумал и, спустившись обратно, стал внимательно осматривать береговую осыпь. Звуки теперь доносились откуда-то из-за кустов и были настолько ясно слышны, что, казалось, обнаружить их источник не стоило труда.
Глухой, короткий звук сопровождался каким-то скрипом, похожим на скрип ржавой пружины или скорей всего на бульканье быстро выливаемой из бутылки воды.
Все происходящее казалось Морозову странным и в то же время смешным. Он не раз слышал сильный треск в горах, когда дневной зной сменялся вечерней свежестью и разогретые камни давали трещины. Он знал тихий стон узких ущелий, медленно остывающих ночью. Он мог бы перечислить десятки интересных примеров- курьезов природы, но теперь он не понимал ничего.
Прислушиваясь к звукам, Морозов заметил на камне ровную, тонкую полосу коричневого цвета. Вода, где уровень ее постоянен, часто на скалистых берегах делает такие отметки. В этом, конечно, не было ничего особенного, если бы под первой полоской Морозов не обнаружил вторую. Он направил свет фонаря на поверхность небольшого залива у камня. В это время раздался знакомый звук и уровень воды в заливчике опустился до нижней черты. Что будет дальше, Морозов уже догадался. Уровень воды у камня стал вновь постепенно подниматься, и, как только он достиг верхней черты, секундная стрелка его часов обошла круг. Ребус был разгадан наполовину. Естественные часы своим точным «ходом» были обязаны обширной тихой заводи. В заливчике у камня уровень воды постепенно повышался до известной высоты, а потом быстро падал. Где-то был сток.
Забыв сон, Морозов начал раскидывать валежник и приминать кусты в надежде обнаружить сток воды и узнать, что же производит звук. Морозов долго возился возле камня, прежде чем ему удалось заметить неплотность между стеной скалы и камнем. Щель была шириной в два пальца; в нее и устремлялась вода, достигнув верхней черты. Причем огромный камень, должно быть, под влиянием напора воды немного поворачивался около своей вертикальной оси и, после того как вода спадала, вставал в прежнее положение, производя звук. Желая проверить свое наблюдение, Морозов взял толстый сучок и, как только камень повернулся, просунул его в щель. Камень не отошел обратно, и, как следовало ожидать, звука не получилось.
- Испортил «часы»,- сказал Морозов и выдернул сук.
Он несколько минут наблюдал за водяными часами, стараясь подметить малейшую неточность в работе простого механизма. Его не интересовала щель между стеной и камнем, хотя именно в эти минуты он был у заветной цели своего похода.
Выяснив происхождение заинтересовавших его звуков, Морозов отошел от камня к костру. На тлеющие головешки он бросил смолистое корневище и, улегшись вновь на мох, быстро заснул.
В эти последние часы ночи, когда звезды кажутся особенно яркими, когда с гор спускается приятная прохлада, в тайге все живое спит. Даже хищники спешат закончить свою охоту.
Перед пробуждением сон особенно крепок. Растения и те наслаждаются отдыхом под покровом темной ночи.
Когда на востоке обозначится зубчатая линия горизонта, мрак ночи отхлынет к западу. Но утро еще не наступило. Румянец зари еще не позолотил восток.
Кто сумеет стряхнуть с себя сон и отойти от костра во мрак ночи, тот увидит пробуждение тайги и никогда этого не забудет. Он увидит тончайший переход от черного цвета к синему, когда на востоке начнется борьба дня и ночи. Он услышит крики еще полусонных птиц. Молочный туман обозначится в долинах, выступят конторы лесов.
Первые лучи солнца потушат звезды, зальют небо пурпурным цветом и рассыплются по земле миллионами радужных бликов. Раньше всех пробуждаются птицы. Утренняя перекличка пернатых обитателей леса начнется с отдельных, несмелых голосов и постепенно перейдет в нестройный хор.
Нерона разбудила птичка. Она села на сучок почти перед самым его носом и пискнула. Нерон вскинул голову и щелкнул челюстями, а потом уже проснулся. Птичка перелетела на ветку боярышника.
Нерон чихнул, потом встал, подошел к костру, потрогал лапой холодные угли и пошел к речке напиться.
Когда заблестела на листьях роса и рассеялся туман, проснулся Морозов.
Морозов не собирался проводить время в безделье, он внимательно просмотрел свои материалы - записки и схемы участка - и составил план поисков. В первую очередь он решил осмотреть речку вниз по течению, а потом уже ее окрестности и западный скалистый берег.
Целый день Морозов провел в поисках участка и только к вечеру вернулся обратно.
Морозов сделал разведку, которой позавидовал бы геолог. Вниз по реке он спустился на шесть километров, осматривая чуть ли не каждый кустик и углубление в скалистом береге. Когда началось болото, дальше идти было бесполезно: тучи комаров и гнуса по праву считались единственными обитателями долины. На обратном пути Морозов хотел пройти высохшим руслом, куда его усиленно тянул Нерон, но солнце уже садилось, и он ограничился осмотром известнякового холма и скал, в трещинах которых также не нашел ничего похожего на жилище трех старцев или Антипова. Подробно познакомившись с местностью, Морозов поразился дикости окружавшей его тайги. По звериным тропам даже нога охотника-промысловика ступала не везде. Некоторые тропы были узки и покрыты мягким бархатным мхом. Непроходимые заросли окружали речку с обеих сторон, а на редких полянах трава высотой в рост человека глушила не только цветы, но и малину. Ни пней, ни следов пыли, ни полусгнивших поленниц или хотя бы следов порубки - только лес, могучий, высокий, горы валежника и частокол сухостоя.
Если даже предположить, что жилище старцев бесследно уничтожила тайга, то ведь еще сравнительно недавно где-то поблизости жил Антипов. Он, конечно, имел шалаш, рубил для костра лес…
Морозов себя следопытом не считал, но Нерон по части сыска был опытен.
Исследование верхнего течения реки Морозов отложил до следующего дня. Повесив над костром котелок, он достал схему Антипова и стал ее изучать.
Все ли в этой бестолковой схеме им было расшифровано? Да, все, кроме названия второй речки. Но это название не должно иметь отношения к поискам. «Однако, чтобы уничтожить малейшую неясность, попробую»,- сказал себе Морозов и стал подбирать буквы в дополнение к оставшимся. От названия остались буквы: «ро…ащ…я».
Слово не начиналось с «р», но начальную букву подобрать трудно.
- Между «щ» и «я» должна быть какая-нибудь гласная буква,- рассуждал вслух Морозов.- Пусть это будет «е». Получаем: роащея. Дальше - между «о» и «а» должна быть согласная, но какая?
Морозов перебрал все гласные буквы.
Несмотря на то, что в слове не хватало одной или двух букв, смысла все же не получалось.
Нужно попробовать подобрать к некоторым из полученных слов начальную букву. Предположим, что в слове не хватает только одной буквы. Из тридцати двух букв алфавита определенно бесполезно подставлять: «й», «р», «з», «ы», «ь» и едва ли могут быть буквы: «х», «ц», «ч», «ш», «щ», «э», «я». Итак, остается двадцать букв, одна из которых, подставленная в начале пятнадцати не имеющих смысла слов, раскроет название речки.
Пятнадцать подставок из двадцати букв - это триста вариантов.
Морозов выбрал из оставшихся согласных букв несколько хорошо сочетающихся с «р». Этими буквами были: «б», «г», «д», «п», «с» и «т».
Подставленная в первое слово буква «б» давала что-то не совсем бессмысленное.
- Броащея… броащея…- повторял Морозов, стараясь уловить в этом зашифрованном слове какое-нибудь знакомое название.
Так, так… А ну-ка, поставим вместо «б» букву, близкую по произношению,- «п». Проащея - это уже лучше.
Морозов написал слово: «пропащая», и… название речки было расшифровано. Предпоследняя буква «е» должна быть заменена на «а», и между «о» и «а» сама становилась «п».