- Выход из боевой Системы!
Темнота мягко растворилась, возвращая всех четверых в заснеженный парк.
Нисэй поежился, запахивая полы куртки, на его лице была совершенно счастливая улыбка: «Теперь он примет меня. Я смог… я смог!»
- Что ж, на этом наши пути расходятся, - Нисэй зажмурился, подставляя лицо летящим снежинкам, потом повернулся ко все еще стоящему на коленях Сэймэю, - Счастливо оставаться, Возлюбленный.
Сэймэй посмотрел на него совершенно черными, как две дыры, глазами. Смысл сказанного с трудом доходил до его сознания. Ужасно хотелось пить… жажда… яд в крови… медленная смерть под жалящими укусами снежинок… одиночество.
Нисэй коротко отсалютовав, исчез в ворохе снега, принесенного очередным порывом ветра.
Рицка, игнорируя брата, помог подняться Соби. Хотя его раны и затянулись, но потеря крови и шок от всего произошедшего сказывались на нем слабостью.
Имя приятно щекотало ладонь, очень хотелось еще раз на него посмотреть. Впервые в жизни Соби не чувствовал себя вещью: теперь он был частью – частью Пары. Истинной Пары. Это наполняло душу таким же сияющим светом, который и подарил ему Имя Жертвы.
- Рицка, - тихий голос заставил Бойца вздрогнуть.
Он посмотрел на мальчика, тот стоял, низко опустив голову, словно боялся или не хотел смотреть на своего брата. Кошачьи ушки были опущены, хвостик бессильно висел.
- Рицка…
Рицка медленно повернулся к Сэймэю и их взгляды встретились.
Сэймэй сжал в руках пригоршни снега, царапая ногтями землю: «Он не понял».
- Ты… вспомнил.
Слова упали стылыми льдинками, разрывая сердце своей неотвратимостью, увеличивая расстояние до бесконечности.
- Да.
- Ты меня ненавидишь.
- Нет. Я не могу тебя ненавидеть. Что бы ты не сделал – со мной или с другими – я не могу тебя ненавидеть.
Сэймэй с надеждой протянул к Рицке руку:
- Рицка, иди… ко мне…
Мальчик с горечью посмотрел на своего брата.
- Нет, Сэймэй, не сейчас.
- Но почему, Рицка?! Почему??? Разве ты не понял, ради чего я это сделал?! Я же не желал тебе зла, я не поэтому! Я не хотел, чтобы ты потерял память, не хотел!
- Я знаю, - тихо и почти ласково отозвался мальчик.
- Рицка, - простонал Сэймэй, - я хотел, чтобы мы стали идеальной Парой – идеальными Бойцом и Жертвой! Я не хотел, чтобы от наших отношений стало веять холодом! Да, я тогда немного выпил, но… ты же сказал, что любишь меня?
- Ты хотел, чтобы я стал Бойцом, но… я Жертва, Сэймэй.
- Но как же? Ведь сейчас…
Рицка повернулся к стоявшему чуть в стороне Соби:
- Сэймэй, нет ничего, чего бы я не смог сделать ради своего Бойца, - Соби вздрогнул от этих слов, - даже стать самому Бойцом.
Мальчик снова посмотрел на брата:
- А у тебя есть такой человек, Сэймэй?
- Это ты! Ты, Рицка!!! – закричал Сэймэй, наклоняясь вперед, вставая на четвереньки, униженно виляя хвостом.
- Я твой брат.
- Разве это что-то меняет, Рицка?! Разве я не могу любить тебя?!!
- Сэймэй… я твой брат. И навсегда им останусь.
Эти слова прозвучали, как приговор.
Сэймэй сжал руки в кулаки и опустил на них голову:
- Навсегда… навсегда… Ты не сможешь меня простить, Рицка?
Мальчик немного помолчал:
- Мне надо подумать, Сэймэй. Но думаю, что… смогу. Только не сейчас: сейчас я хочу домой.
Сэймэй так резко встал на ноги, что у него закружилась голова. Смаргивая неприятные ощущения от движущихся земли и деревьев, он сделал шаг к Рицке:
- Я тебя провожу. Обещаю, что… не дотронусь до тебя. Пойдем?
- Ты не понял меня, Сэймэй. Я хочу домой, но тот дом, в котором я жил давно перестал быть им. Я… я пойду с Соби.
Рицка взял в ладошку руку своего Бойца.
- До свидания, брат. Я… я должен подумать. Прости.
С этими словами мальчик порывисто обнял Соби: «Пожалуйста, я больше не могу оставаться тут! Пожалуйста, Соби!»
Соби положил ладони Рицке на плечи, ласково поглаживая, и грустно посмотрел на Сэймэя:
- Как скажешь, Рицка.
- Рицка! Нет! – Сэймэй рванулся к ним, но то место, где только что стояли две фигуры, уже опустело.
Возлюбленный остановился, неверяще смотря прямо перед собой. По щеке скатилась слезинка. Она, достигнув края скулы, сорвалась вниз и когда упала на заснеженную землю, была уже маленьким кусочком льда.
Яд внутри не только умел сжигать – сейчас он замораживал.
…- Ритцу! Ритцу!!! – Нисэй влетел в кабинет директора Школы Семи Лун, громко хлопнув дверью.
Ритцу сидел за письменным столом, перед компьютером, и что-то сосредоточенно печатал. Он даже не поднял голову, ни один мускул на его лице не дрогнул, выдавая, что он заметил появление Нисэя.
Парень бросился к столу, перегнулся через него, сметая все на пол руками, облокачиваясь, почти ложась на широкую столешницу.
Ритцу поправил очки и посмотрел на Бойца, откинувшись на спинку кресла:
- Если ты сейчас же не приведешь мне достаточно важную причину твоего поведения, то…
- Ритцу! – Нисэй его не слышал.
Молодой человек видел перед собой того, кого любил больше всего на свете. Не было сил даже обогнуть стол, и Нисэй забрался на него, садясь на колени, тянясь руками к лицу своего бывшего учителя и любовника.
- Ритцу… - парень взял в ладони лицо Минами и нежно приник губами к его рту.
Голову кружила близость Ритцу, его запах, вкус его кожи. Вот только губы так и оставались сжатыми в одну жесткую линию, не поддаваясь на ласки Бойца.
- Ритцу, - простонал Нисэй отстраняясь, так и не получив ответа на свой поцелуй.
Пальцы скользнули по щекам директора, проследили линию подбородка, спускаясь по шее к краю ворота белоснежной рубашки.
- Я победил его, - слабо улыбаясь, смотря на ровно бьющуюся в основании шеи жилку, произнес Нисэй, - я победил этого выскочку. Теперь я – лучший Боец. Теперь… я достоин быть с тобой?