Саттлз несколько секунд в молчании смотрел на него. Затем системный президент глубоко вдохнул, опёрся ладонями на стол и поднялся.
— Ладно, главный маршал, — вздохнул он. — Пойдёмте на заседание кабинета. И, если не возражаете, — он выдавил улыбку, — позвольте мне по крайней мере притвориться, что я выслушал всех остальных, прежде чем решить, что мы поступим по вашему.
— Разумеется, господин президент, — произнёс Тревор Баннистер и встал, демонстрируя гораздо более искреннее, чем обычно, уважение президенту.
"Чёрт подери, — подумал он, выходя из кабинета вслед за Саттлзом, — может он, в конце концов, нашёл в себе силу воли. Было бы неплохо, если бы вдобавок он нашёл и мозги, но кто знает? Может, и они найдутся, если он когда-нибудь решится встать и использовать их".
Глава 33
— Ну, что вы по этому поводу думаете, Андрьё? — спрсила Самиха Лабабиби.
— Что вы имеете в виду? По какому поводу?
Президент системы Шпиндель и старший делегат Новой Тосканы сидели в приватном кабинете одного из самых фешенебельных ресторанов Тимбла. В очень приватном кабинете, отсутствие в котором подслушивающих устройств, как и скромность обслуживающего персонала, было гарантировано.
— Андрьё, прошу вас, давайте обойдёмся без игр, — заявила Лабабиби с обаятельной улыбкой, наливая вино в оба бокала. — Вероятность гибели Нордбрандт неизбежно скажется на расчетах всех и каждого. Что я хочу услышать, это вашу оценку того, как она повлияет на расчеты Альквезара, Александры… и наши.
— Наверняка ещё слишком рано формулировать новую политику на основании чего-то, чему пока даже нет подтверждения, — учтиво возразил Андрьё Иверно и улыбка Лабабиби стала несколько натянутой. Делегат Новой Тосканы посмаковал глоток вина, а затем со вздохом отставил бокал в сторону. — Лично я нахожу всё это дело необычайно утомительным, — сказал он. — Хотелось бы думать, что если она на самом деле мертва, — а я искренне на это надеюсь — то, может быть, у нас получится провести несколько дней или недель в покое, прежде чем придётся возвращаться к драке с хулиганами Альквезара.
— Крайне маловероятно, Андрьё, чтобы Иоахим был готов предоставить нам подобные каникулы, — указала Лабабиби, не добавив вслух: "И если ты хочешь небольшой передышки, ты, напыщенный, самодовольный говнюк, то подумай о том, насколько спокойнее была моя собственная жизнь до тех пор, пока эта двинутая сука не толкнула меня в твои объятия… твои и Александры".
— Какое на самом деле, Самиха, значение имеет готовность Иоахима что-либо нам предоставлять? Пока мы держимся, у него и у этого гаденыша Крицманна нет другого выхода, кроме как дождаться нашей реакции, — он тонко улыбнулся. — Судя по словам некоторых людей, официально находящихся на другой стороне, у нашего дорогого друга Бернардуса нарастают проблемы с удержанием поддерживаемых РТС делегатов на стороне Альквезара. А если они перейдут в наш лагерь…
Он пожал плечами, а его улыбка превратилась в нечто весьма напоминающее ухмылку.
— Они пока не показывали признаков того, что могут порвать с ним, — заметила Лабабиби.
— Не в открытую, нет. Но вы же знаете, Самиха, что должны быть подспудные трения. Не может того быть, чтобы они чувствовали себя комфортно в одной команде с кретинами из простонародья вроде Крицманна, чего бы там от них ни требовали Ван Дорт и Альквезар. Только вопрос времени, когда они начнут переходить на нашу сторону. И когда это случится, у Альквезара не будет иного выбора, кроме как принять "компромисс" между требованиями Александры и моей, куда более умеренной, позицией.
— И вам не кажется, что смерть Нордбрандт должна как-либо повлиять на эти расчеты?
— Я этого не говорил, — с терпеливым вздохом произнёс Иверно. — Что я сказал, это что слишком рано формулировать новую политику, когда всё что мы можем — это спекулировать об эффекте, который может вызвать её кончина. Хотя, если начинать гадать, то меня подмывает предложить пари, что моя позиция укрепится больше, чем чья-либо ещё. Разумеется, до некоторой степени получат подтверждение заявления Александры о том, что Нордбрандт с самого начала не представляла собой серьёзной угрозы. В той степени, в которой эта точка зрения станет общепринятой, это сыграет на укрепление её позиции наибольшего либерализма в защите существующего законодательства и общественного уклада. Однако это также снимет давление с определённых её… менее восторжённых сторонников, скажем так.
Он метнул взгляд через стол на Лабабиби, но та ответила на него выражением полнейшей безмятежности. Выражением, которое, как она знала, не обмануло никого из присутствующих. Её на самом деле загнала в лагерь Тонкович волна паники, которую экстремизм Нордбрандт возбудил в олигархах Шпинделя. Если с Нордбандт действительно было покончено, и если её организация действительно осталась без главы, паника эта отчасти может начать идти на убыль. И в этом случае давление, оказываемое на Лабабиби, чтобы та выступала единым с Тонкович фронтом, также может ослабеть. Может быть даже станет возможным вернуться к позиции основанной на принципах, а не на панике.
Нельзя сказать, что Иверно будет особо счастлив, если у неё это получится.
— Если, — продолжил он, — блок голосов Александры начнёт показывать признаки разрушения, Альквезар учует кровь. Они с Крицманном — и Бернардусом, если тот вообще соизволит вернуться с Рембрандта — с ещё большим энтузиазмом ринутся давить, чтобы мы приняли законодательство Звёздного Королевства от первой до последней буквы. Что, конечно, только ожесточит сопротивление Александры. Подозреваю, что в течение какого-то времени мы будем видеть процесс постепенного сокращения её поддержки. Разве только, разумеется, появится некая замена Нордбрандт. Но это будет постепенным процессом, которому потребуются недели, даже месяцы, чтобы сколько-нибудь заметно сказаться на политическом равновесии в Собрании. В конце концов, естественно, равновесие опрокинется не в её пользу. Но она и так знает это не хуже нас с вами, вне зависимости от того, готова ли это признать. А это значит, что где-то глубоко внутри она уже смирилась с тем, что никогда не получит всего, за что держится. Так что если я правильно выберу момент, когда выйти вперёд с компромиссным предложением — которое даст Альквезару примерно половину того, чего он хочет — она его поддержит. А если мы объединимся во внезапном приступе доброй воли и готовности к компромиссу, Альквезару окажется чрезвычайно сложно не сделать шага нам навстречу.
— А если он всё равно его не сделает?
— Тогда потеряет поддержку собственных олигархов, — просто ответил Иверно. — Даже Ван Дорт не сумеет их удержать, если Альквезар, во-первых, упустит шанс достижения компромиссного решения и, во-вторых, явственно продемонстрирует, что его вариант Конституции лишит их всех до единой мер законодательной защиты, которые они выстраивали веками. Что, в конечном итоге, будет означать, что я и те, кто держался аналогичной позиции, получат всё, чего хотели с самого начала. Фактически полную местную автономию в обмен на общую межзвёздную фискальную, торговую, дипломатическую и военную политику, определяемую Мантикорой.
— И вы полагаете, что это займёт недели. Даже месяцы.
— Я думаю, что это чрезвычайно вероятно, — признал Иверно.
— И вас не заботят предупреждения баронессы Медузы о том, что отпущенное нам время не бесконечно? Не волнует, что если всё это так затянется, Звёздное Королевство может просто решить всё бросить? Займёт позицию, что если нам не хватило такой уймы потраченного времени на то, чтобы навести в доме порядок и сформулировать Конституцию, то мы явно вообще не были по-настоящему серьёзно настроены на присоединение к Звёздному Королевству?
— Полагаю, скорее всего, в Звёздном Королевстве будет иметь место внутреннее давление в пользу такого решения, — спокойно заявил Иверно. — Однако в данном случае я думаю, что Александра права. Сама королева Мантикоры поставила на аннексию престиж своей короны. Если она на самом деле сказала Медузе о временном лимите — если наш любимый временный губернатор просто не выдумала угрозу с целью подтолкнуть нас — я подозреваю, что этот "временном лимите" по большей части является блефом. Она может хотеть ускорения процесса принятия Конституции, и может быть не готова использовать силу для подавления противников аннексии, но также она не собирается и просто развернуться и отправится восвояси, оставив у всей галактики впечатление, что она бросила нас на произвол Пограничной Безопасности.