— Вперед, вперед, орлы! — крикнул он, кривя губы — слово «орлы» ему понравилось, но не так, как оно нравится серьезным полководцам.
Остаточные фатимиды обратились в бегство. Гостемил выбежал за ними.
Да, на пристани горело. А над гладью Днепра россыпями появлялись движущиеся огненные точки.
Стрелы, понял Гостемил. В ближнем бою по противнику таким количеством зажженных стрел не бьют — значит, противник далеко. Стрел много — значит, у противника больше, чем отряд. Стрелы летят в Днепр — значит, противник приближается к пристани по воде. Сомнений не осталось — войско Ярослава прибыло. Молодец, Нимрод! Дочка моя любимая, Ширин, золотая, ненаглядная — молодец! Хелье — умница Хелье! Однако, нужно идти на помощь.
Гостемил огляделся, приблизился к трупу фатимида, и поднял с грязного снега прямоугольный железный щит с загнутыми краями. Лет тридцать я на санках не катался, подумал он.
Отойдя к Думному Проулку, пустынно-парковому, не тронутому фатимидами по незнанию, он положил щит на снег, сел на него, сверд пристроил себе на колени, и сказал:
— Ну, поехали, что ли.
Но щит ехать не желал. Гостемил оттолкнулся руками. Щит проехал на три шага вперед. Гостемил еще раз оттолкнулся, и щит, переехав бугор, неожиданно резво устремился вниз, набирая скорость.
Думный Проулок стал загибаться влево. Гостемил, орудуя свердом как рулем, уточнил курс, затем попытался еще раз уточнить, но перестарался. Щит крутанулся вокруг оси, продолжая скользить вниз, и Гостемил обнаружил, что едет задом. Тогда он выбросил обе ноги за край щита и стал тормозить пятками. И остановился.
Поправив бальтирад, он встал, затем припал на колени, лег пузом на щит, и оттолкнулся руками.
Так оказалось легче. Щит заскользил вниз, быстрее и быстрее, а для выравнивания курса достаточно было вытянуть руку в бок и положить на снег. И все-таки, ближе к середине холма, Гостемил не рассчитал. Думный Проулок кончился, уперся в поперечную улицу, и скорость для поворота оказалась слишком велика. Гостемил завалился на бок, а щит ударился в забор палисадника.
Поднявшись, Гостемил подобрал щит и пробежал до угла, тускло освещенного отсветами факелов и заревом. И снова лег животом на щит. Спуск, названия которого Гостемил не знал, сразу начал поворачивать — опять же влево, и Гостемил понял, что уходит в сторону от пристани. Тем не менее, он решил доехать до реки, а потом пройти вдоль берега. Но и этот его план оказался несостоятельным — чем больше приближался он к берегу, тем темнее становилось кругом. Гостемил соскочил со щита и пошел быстрым шагом по поперечной улице, а затем побежал.
Когда он добрался наконец до пристани, сражение было уже в полном разгаре. В отсветах горящих бочонков с греческим огнем мелькали тени, сверкала сталь. Шум стоял неимоверный, тут и там слышались крики — то кровожадные, то жалкие. Гостемил, стоя в пятидесяти шагах от свалки, пытался разглядеть, кто с кем сражается. Частокол мачт у пристани подтвердил предположение Гостемила о том, что князь с войском прибыл в Киев.
Коня бы мне, подумал Гостемил, вынимая сверд.
Словно в ответ на эту мысль мимо него в сторону сражения проскакали несколько конников, и один из них выпал из седла рядом с Гостемилом, сраженный стрелой. Гостемил ухватил коня под узцы. Конь взвился на дыбы и хотел было освободиться, но быстро понял, с какой крепкой рукой имеет дело. Гостемил вскочил в седло.
Объехав центр свалки, он приблизился к самому краю пристани, вглядываясь в лица, и почти сразу увидел знакомого.
— Окрас! — крикнул он ратнику. — Где князь?
Окрас, выбираясь на берег, показал рукой в северном направлении.
— В крайнем драккаре.
— Девушка с ним?
— Какая девушка?
Гостемил бросил коня в галоп, сбив, не особо разбирая, где свои а где враги, нескольких человек. И вдруг справа по ходу заметил Хелье.
Варанг смоленских кровей противостоял пяти воинам в черном. Судя по движениям Хелье, он очень устал. Гостемил осадил коня, развернул, и полетел на воинов, крича, «Ну я вас, студни чумазые!»
На круп коня прыгнули сзади, Гостемил почувствовал, как рука обвилась вокруг его шеи. Схватив эту руку, он быстро качнулся в сторону, выскальзывая из седла и одновременно подминая врага под себя. Упав на него плашмя, не выпуская сверд, Гостемил убедился, что вывел захватчика из строя, и вскочил на ноги. На него тут же навалились двое, и он ранил обоих, а третьего, зашедшего со спины, обезвредил Хелье.
Все новые и новые воины выскакивали из драккаров и сразу ввязывались в драку, и вскоре фатимиды стали отступать — вверх по склону, прочь от пристани. Оглядевшись, Гостемил решил было пробиваться к крайним драккарам, но тут дорогу ему преградил человек в черном, одного с ним роста, давешний переговорщик.
— Тебя-то мне и нужно, — хрипло и мстительно сказал он, коверкая звуки.
— Шахин, я не буду с тобой драться.
Он еле успел увернуться от удара, отскочил, выставил вперед сверд. Великан несколько раз махнул лезвием.
— Шахин, прекрати сейчас же! — потребовал Гостемил.
Но воин в черном прекращать не собирался. Гостемил отступил на шаг, и еще на шаг. Воин теснил его к забору какой-то лавки, странным образом не охваченной еще огнем. Гостемил начал маневрировать, но каждый раз воин преграждал ему путь. Гостемил попробовал, сделав обманное движение, проскочить у воина под локтем, не рассчитал, и следующим ударом воин выбил сверд у него из руки.
Распрямившись, Гостемил стал ждать неминуемого. Вот уже воин занес руку для следующего, смертельного удара. Вот лезвие пошло по дуге вниз, к шее Гостемила. И в этот момент слева от воина возникла тень. Гостемил только и успел, что крикнуть — «Нет!»
Хелье в прыжке схватился за плечо воина в черном, будто воин был дерево, на которое Хелье собирался залезть. Мелькнула в неожиданном месте сталь, и воин рухнул на землю с перерезанным горлом. За Хелье бежали двое в черном. Он обернулся и накинулся на них.
Гостемил упал на колени возле убитого и снял с него шапку. И сперва ничего не понял. Но где-то рядом полыхнул столб пламени, и в его свете Гостемил разглядел черты лица убитого. Это был не Шахин.
С неимоверным облегчением Гостемил поднялся на ноги, и в этот момент в левое предплечье ему вонзилось копье, в бок ткнули свердом, а голову справа достали чем-то тяжелым и твердым — палицей ли, поммелем, он не знал. Гостемил упал на спину и потерял сознание.
Когда он очнулся, бой все еще был в разгаре, хотя ряды сражающихся основательно поредели. Гостемил осознал, что его куда-то тащат, взяв под мышки, и ругаются. Он попробовал шевельнуться и не смог. Он услышал обрывок перебранки:
— Отойди!
— Гостемил!
— Не мешай!
— Ты без меня не сможешь!
— Я тебе шею сверну!
— Дура! Ты сделаешь хуже! Не хватай, как попало!
Он снова потерял сознание.
Воевода Костюха Рябой, смещенный Владимиром и Вышатой, протестовавший против посылки войска на юг пока ему не пригрозили острогом, и поступивший под вымышленным именем в ополчение, погиб в этом бою.