Тем временем прогрессистов нужно было убедить в том, что законопроект об инфраструктуре, не решающий климатический кризис и не борющийся с социальным неравенством, - это еще не конец законодательной программы Байдена. Даже Нэнси Пелоси поверила в эту критику. Она сказала президенту, что законопроект об инфраструктуре сам по себе не является достойным достижением, на что он огрызнулся: "Он делает отличные зеленые вещи". Она сказала ему, что ее члены проголосуют за инфраструктурный законопроект только в том случае, если будут уверены, что это гарантирует принятие более крупного законопроекта о социальных расходах.
Законопроекты были соединены в одно целое. Это знали все, даже республиканцы, только что посетившие Овальный кабинет. Но в своем стремлении успокоить Байден зашел дальше, чем намеревался. Через час после появления в подъезде Белого дома вместе с умеренными он заявил репортерам: "Если это единственное, что достанется мне, я не подпишу его".
Как только угроза прозвучала из уст Байдена, республиканские члены банды пришли в состояние коллективного бешенства. Их подталкивали коллеги. Линдси Грэм заявил, что Байден выставил республиканцев "чертовыми идиотами".
Марк Уорнер гостил у друзей на острове в штате Мэн, где плохо ловит сотовая связь. Он нашел холм, где было достаточно хорошее покрытие, чтобы начать ликвидацию последствий. Джон Тестер работал на своей ферме в Монтане, но отлучился, чтобы собраться с остальными членами банды на звонок. Группа провела полтора часа, обсуждая Байдена.
Когда Уорнер передал жалобы, в этом не было необходимости. Белый дом понял, что нужно извиниться сдержанно. Байден позвонил Портману и пошел на попятную, а затем выступил с публичным опровержением: " Мои комментарии также создали впечатление, что я угрожаю наложить вето на тот самый план, с которым я только что согласился, что, конечно, не входило в мои намерения".
Белый дом был благодарен Портману за то, что он отмахнулся от этого ляпа и спас сделку. Однако эта оплошность принесла и непредвиденную пользу. Она помогла унять беспокойство левых, которые полагали, что Байден совершил так называемый "ляп Кинсли", в честь журналиста Майкла Кинсли, который ввел этот термин. Он не лгал и не путался в словах, а просто открыл правду, которую не собирался признавать.
-
Рамочная программа - это именно она. Двухпартийная группа сплотилась вокруг концепции, но детали - это самая сложная часть переговоров, где все вдруг снова стало казаться непрочным. Поскольку республиканцы меньше теряли от того, что сделка развалится, они могли позволить себе сильнее добиваться желаемого. Митт Ромни не хотел инвестировать в массовый транспорт. Он сосредоточился на сокращении расходов на автобусы и метро. Даже когда группа пришла к консенсусу по поводу финансирования транзита и вопрос казался решенным, Ромни не отступал. Он был непримиримым противником.
Чтобы сгладить детали и не дать Ромни захватить процесс, группа решила сократить число участников. Вместо того, чтобы вести переговоры в формате группы, она согласилась позволить Синеме и Портману доработать законопроект от имени группы. Но каждый раз, когда демократы отправляли Синему в комнату с Портманом, они опасались, что она сдастся. Они призывали ее держаться твердо. Каждый раз, когда она выходила, из законопроекта выпадали пункты повестки дня демократов. Портман не делил разницу. Он навязывал свою волю. Демократы согласились, что им нужен Стив Ричетти, чтобы взять на себя роль основного переговорщика и довести мучительный торг до милосердного конца.
Когда процесс начался, возник вопрос: хватит ли у десяти республиканцев смелости присоединиться к своим коллегам-демократам и преодолеть филибастер? В конце концов, пять республиканцев, которые вели переговоры о сделке, были пятью самыми умеренными в палате. Кто из республиканцев обеспечит следующие пять голосов?
Дональд Трамп почувствовал, что его можно использовать в своих интересах. Twitter и Facebook удалили его со своих платформ, но он по-прежнему выпускал пресс-релизы и звонил на правые телешоу. Несмотря на то, что законопроект никак не повлиял на сокращение его налогов, и даже несмотря на то, что он утверждал, что хочет расходов на инфраструктуру, он осудил республиканцев, входящих в эту банду: "Кто такие эти республиканцы-РИНО, которые так стараются дать радикальным левым демократам большую и красивую победу в области инфраструктуры? Республиканские избиратели никогда не забудут их имена, как и народ нашей страны!"
Обычно подобная риторика приводит республиканцев в ужас и заставляет их подчиниться. Но аргументы Трампа были настолько откровенно лицемерными, а приходские причины для поддержки расходов на разрушающиеся мосты настолько убедительными, что его партия пережила редкий момент независимости. В конце концов Митч Макконнелл, обструкционист до мозга костей, не смог устоять перед возможностью отремонтировать древний, разрушающийся мост, соединяющий пассажиров в Кентукки с экономическими возможностями Цинциннати. Он объявил, что поддержит законопроект, и восемнадцать республиканцев последовали его примеру, обеспечив Байдену его второй законодательный триумф.
Все это Джо Байден превозносил как доказательство того, что демократия все еще работает. Нация все еще способна прийти к консенсусу, выполнить основную работу по заделыванию выбоин, предотвращению обрушения мостов и обеспечению чистой воды - крупнейшие инвестиции в инфраструктуру, по сути, с 1950-х годов. Но законопроект сделал нечто большее. Он субсидировал сеть зарядных станций для электромобилей; он содержал наибольшее количество денег, потраченных на железную дорогу с момента создания компании Amtrak в 1971 году. Это был глубоко несерьезный законопроект, но он модернизировал страну и помог предотвратить падение в ряды экономически неконкурентоспособных стран.
В своем триумфальном настроении Байден сделал поздравительный звонок Чаку Шумеру. "Вы - волшебник", - сказал он ему. Но Шумер не мог не думать о том, что это было самое легкое. Все последующее будет мучительным - законопроект об инфраструктуре еще должен пройти через Палату представителей, а умеренные и прогрессивные готовятся к борьбе за масштаб и охват социальной программы президента.
"Спасибо, господин президент, - сказал ему Шумер, - но кролик по-прежнему одной ногой в шляпе".