— Тебе нечем дышать!
Я закашлялась и схватилась за горло. Сверкнула новая зелёная искра. Надо же. Такого же цвета, что и стучалась мне в окно.
— Есть мне чем дышать, — прохрипела я, сжимая бабушкин кулон. — Есть. Мне. Чем. Дышать.
Невидимые пальцы отпустили моё горло, и я судорожно стала глотать воздух.
— Ты всего лишь человечка! Выскочка! Самозванка! Это невозможно! В тебе нет ни капли магии! Я сама проверяла!
Беатрис бросилась на меня, я бросилась от Беатрис, всё так же не отпуская кулон.
— Тут мокро! — завизжала я первое, что пришло в голову. На бегу ткнула пальцем в один из камней, которыми был вымощен пол. — И скользко!
Голубая волна, и Беатрис растянулась на полу. Я отбежала в дальний угол и только оттуда обернулась и посмотрела на неё. Женщина лежала на спине и корчилась от боли, сжимая рану на животе. Кровь хлынула с новой силой. Раздался ужасный вой и хриплый кашель, а из груди Беатрис вырвалась красная сфера.
Я метнулась в сторону, успев подметить кинжал, и рванула к нему. Надо было в сердце метить, но я и так едва не спасовала и ударила её. Помогла злость, что она посмела играть с моими чувствами. Посмела тронуть моего эрцгерцога!
— Сдо…х… ни…
Из Беатрис вырвалась вторая сфера, тёмно-синего цвета. Однако в меня обе не полетели, они зависли над самой женщиной, а потом взметнулись вверх и расстались на сотни искорок, как только врезались в потолок.
— Кинжал! — закричала Беатрис и перевернулась на живот.
Зелёная волна утащила его прямо у меня из-под носа. Беатрис утробно завыла, а из её груди вырвался новый шар. Золотой.
— Ненавижу!
В меня полетел кинжал. Магия придала удару невероятной силы, благо я в последний момент отклонилась назад. Боль пронзила мою щеку, а к ногам упала чёрная прядь. Кинжал глубоко вошел в стену.
Беатрис захрипела. Я прижала ладонь к щеке, и на ней остался кровавый след. Вернуть кинжал у меня сил не хватило бы, скипетром её по голове? Просто не смогла бы. Думай, Сашка, думай! Мысли собираться отказывались, пришла только одна.
— Ты жаба! — закричала я и побежала прямо на корчившуюся на полу женщину.
Мимо пролетела зелёная искра. Я упала на колени, по инерции прокатываясь вперёд. Платье порвалось, колени кровили, но я упрямо подползла к Беатрис. Рукой смогла достать лишь до её плеча.
— Ты жаба! — чтобы только остались силы крикнула я.
Беатрис сжала медальон, но зашлась в кашле и не смогла прохрипеть ничего связного. Рыжие кудри посерели и… отвались. Лицо Беатрис изрыли ужасные морщины, кожа потемнела, а протянутые ко мне пальцы обросли перепонками. Из её груди вырвались ещё разноцветные шары. Все они разлетались по комнате и кружили вдоль стен, я только и успевала уворачиваться. Тело самой шипящей Беатрис в последний раз изогнулось, оставляя вместо себя упавшее окровавленное платье.
— Ква! — выдала толстая бородавчатая жаба.
Я обессилено повалилась на пол, благо падать с коленей мне было не так уж и далеко. Ногу свело судорогой. Я перевернулась на спину и притянула её к груди, в попытке достать до болящей голени. Голова кружилась, от мелькающих туда-сюда разноцветных искорок меня мутило. К тому же, внутри самих сфер ещё что-то рябило.
— Ты сделала всего одну ошибку, Беатрис, — выдохнула я. — Я предлагала Его Высочеству вернуть власть, но он отказался. Получив корону, получил бы и медальон, стоило просто сходить за ним в сокровищницу.
Мой затылок коснулся холодных камней, и я отключилась.
Кажется, я по-прежнему лежала на полу. Все ощущения были притуплены, тело не слушалось. Оно как будто было моим и не моим одновременно. Перед глазами рябили яркие пятна. Они периодически превращались в сверкающие шары, те рассыпались искрами и собирались вновь. Два из них столкнулись и стали увеличиваться в размерах, зависая надо мной. Мутная картинка в их центре постепенно проявилась.
Вот кудрявая рыжая девочка лет десяти вприпрыжку бежала через лес. Девочка налетела на какую-то невидимую стену и отлетела назад, плюхаясь в грязь. В воздухе прошли красные волны, и невидимая преграда проявилась, а потом рассыпалась на сотни искорок. С ближайшей сосны хохотали две девчонки.
— Беа даже не видит магии! — смеялась одна и бултыляла ногами в воздухе.
— Беа — человечка! — потешалась вторая, что постарше. — Беа такая слабая, что удивительно, как она не родилась человечкой!
И обе прыснули со смеху. Рыжая Беа стиснула зубы в беззвучном плаче, по её щекам текли слезы. Но Беа молчала. Она зажала кровоточащий локоть, сделала вид, что не замечает сорванную кожу, отряхнула платье и прошла мимо.
Вот та же рыжая Беа сидела за книгами. Огарок свечки на столе, девушка сидела почти в кромешной тьме, но упрямо продолжала зубрить какие-то завитушки, похожие на руны.
Вот изображение сново пошло волнами. Та же кудрявая рыжая девушка уже в окружении нескольких женщин и девушек стояла у дымящегося котла в тёмном подвале.
Ведьмы? Неужели это тот самый конвент ведьм, о котором мне рассказывала Изабелла?
— Покажи мне Гаст-Понт, — приказала пожилая женщина котлу.
На его поверхности из золотой волны проступили очертания города. По каменной мостовой туда-сюда шныряли торговцы, жители торговались с ними у лавок уличного рынка.
— Теперь ты, Беатрис, — скрипучим голосом указала женщина рыжей.
Беатрис улыбнулась и энергично закивала, шагая к котлу.
— У человечки ничегошеньки не получится, — хмыкнул кто-то из-за спин ведьм.
— Беа слабачка, у неё никогда ничего не получается! — шептала другая.
— И никогда ничего не получится, — хохотала третья. — Силы-то нет никакой.
— А ну, цыц! — прикрикнула на них пожилая ведьма.
Но Беатрис уже перестала улыбаться. Она всё ещё смотрела в котёл, но запал потерян, руки опустились.
— Покажи мне Хартлпон, — безразлично сказала она котлу.
Поверхность жидкости не изменилась. На ведьм из котла по-прежнему смотрели горожане Гаст-Понта.
— А у тебя, Беатрис, и верно, ничего никогда не получится, если не прекратишь бездельничать! Могла бы и подготовиться! Прочитать хоть одну кни…
Беатрис резко втянула ртом воздух и сжала кулаки. С её носа в котел сорвалась одинокая слеза, и девушка выбежала из комнаты. Оставшиеся ведьмочки загоготали, тыча ей в спину пальцами. Пожилая ведьма лишь махнула на них рукой, даже не пытаясь успокоить.
К сферам подлетела тёмно-синяя. Они слились в одну, и картинка увеличилась. Изображения замелькали одно за другим.
— Никудышная ведьма! — смеялась курносая блондинка.
— Ведьма ли? — поддержала её соседка.
— Человечка! — закричала полная ведьма, высовываясь из окна одной из башен белокаменного монастыря.
— Беа, ты позорище для всех ведьм! — воскликнула черноволосая.
— Беа-Беа, Беатрис, Беатрис! — Рыжую догнала маленькая девочка.
Беатрис остановилась и обернулась, а девочка перебросила с одной ладошки на другую фиолетовую сферу.
— А ты так не можешь! — захохотала девочка. — А ты так никогда не сможешь, мама говорит, в тебе никакой магии нету!
Беатрис молча отвернулась и надвинула на голову капюшон.
— Ни капельки! — никак не унималась девочка, семеня за рыжей ведьмой.
Картинка рассыпалась искрами, а вместо неё проступило туманное болото. Беатрис увязала в трясине, но упорно продолжала пробираться вперёд. Наконец, впереди блеснула кромка воды. Небольшое озеро было окружено замшелыми скалами и искореженными пнями, а с противоположной стороны к берегу подступали сосны.
Беатрис обессилено повалилась на колени прямо у воды и завыла. Капюшон соскользнул с её головы, и на плечи упали рыжие кудри. Ведьма рыдала. Рыдала навзрыд, колотя кулаками песок и швыряя в воду камни.
Она метнулась вдоль побережья, подобрала плоский камешек и кинула его по поверхности воды. Он потонул на третьем касании, пуская круги.
— Вернись! — приказала ему Беатрис и вытянула вперёд руку, как будто намереваясь его подхватить.