— Там кто-то стучится…
— Я слышу, — гипнотезер открыл глаза и прошел к двери, краем глаза следя за королевой, — оставайтесь здесь! Я пойду проверю что там случилось.
Он вышел из зимовья, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы Виктория не догадалась причины непонятного стука.
На маленьком подоконнике сидел сизый голубь — посланец старейшины Редгорда и настойчиво клювом тарабанил в окно. На его морщинистой лапке был сбоку привязан свернутый в трубочку листок бумаги.
— Ах ты мой хороший, — Ситха погладил перышки почтальона и аккуратно отцепил письмо. В душе он уже примерно догадывался, какие известия ждут его, но до последнего верил, что старейшина не пойдет на это. Развернул листок. Глаза в начинающихся сумерках с трудом разглядели знакомый почерк, но слов рассмотреть было нельзя.
Гипнотезер прошел в комнату, поближе к горевшй свечи.
— Что это? — спросила Виктория, настороженно следя за действиями своего спасителя.
— Наши друзья в Руре прислали нам письмо. Возможно там что-то важное… — только под светом свечи Ситха смог рассмотреть, что же писал Редгорд.
«Ситха, завтра тяжелый день! Опасность жизни королевы миновала. Теперь их с сыном можно с легкостью отпустить царствовать…»
Только гипнотезер знал, что означают эти три короткие фразы — конец королеве Виктории и ее сына. Сердце сжалось предательски и заныло в груди. Несмотря на всю свою ненависть к короне, несмотря ни на что, Ситха сумел привязаться к этому патлатому мальчугану и к девушке за то время пока они находились в этой лачуге. Ему приходилось играть доброго дяденьку, который спасает их от смерти, играть с мальчонкой, беседовать с Викторией, успокаивать их, будто ничего не случится, а теперь… Не подчиниться приказу Редгорда он не имел права, но и убить собственными руками двух невинных он не мог. В конце-концов, Ситха не гипнотезер, а не убийца! Но что же делать?
Мысли путались… Лицо его приобрело сосредоточенное выражение, исказилось. Стали видны морщины и какая-то обреченность в глазах. Виктория промолчала, заметив это, хотя ей очень хотелось знать, что произошло, что заставило так измениться в лице гипнотезера.
«Девчонка и пацан полностью в моей власти, — подумал Ситха. Решение пришло неожиданно само, — мы находимся на болотах. Мне не придется их убивать. Только завезти куда подальше и заставить шагнуть в трясину. Да… именно так и следует поступить!»
Принятое решение заглушило боль в груди и чувство сострадания. Лицо Ситхи почти тут же приобрело мирное и невозмутимое выражение, как и всегда. Пользуясь этим, Виктория осмелилась задать вопрос:
— Что-то случилось?
— Да, моя королева, — голос Ситхи стало елейно-приторным и преувеличенно спокойным, — мне пришло письмо от наших друзей в Твердыне. Они сообщают нам, что Алкасар — государственный преступник пойман! Заключен в Башню Смерти. Все ждут вашего возвращения вместе с королевичем Эдвардом, чтобы вершить суд.
— Отлично! — искренне обрадовалась Виктория. — Сынок, мы скоро попадем домой, — сообщила она королевичу, который бродил по комнате, играя в какую-то игру, — вот утром и отправимся!
— Зачем утром? — притворно изумился Ситха. — Я знаю эти болота, как свои пять пальцев. Пройду по ним даже с закрытыми глазами. Так что не вижу смысла тянуть до утра. Нам надо немедленно собираться и отправляться в путь. Тем более, я, думаю, Ваше Величество, что и вам надоели эта лачуга и общество старого отшельника.
— От чего же?
— Бросьте, я знаю, какой я нудный и скучный бываю порой! Лучше собирайтесь, — улыбка словно приклееная не сходила с лица Ситхи, но если бы она не была под влиянием гипноза, то увидела насколько она фальшивая.
Сборы много времени не заняли. Виктория, как и малыш были без вещей. Ситха же закинул за спину свой дорожный мешок, да получше перепоясался пояском их воловьих жил. В сумерках они вышли из хижины лесника.
Ночь вступила в свои права. Луна взошла на небо серпом нарождающегося месяца, укрыв себя покрывалом из миллиардов звезд, которые светились серебристыми снежинками на черном небосводе. Дорожка, по которой они шли освещалась лунным лучом, потому никаких трудностей они не испытывали.
— Мам, а куда мы идем? — наивно спросил Эдвард, у которого слипались глаза. Он хотел спать и никуда не ходить. Его поведение было капризным и действовало на нервы Ситхе. Он начал сильно злиться от нудного, просящего голоса ребенка.
— Тихо! — цыкнул он, приложив палец к губам. — Не хватало нам еще привлечь какого-нибуль хищника на свою голову. Услышав это, малыш испуганно примолк и больше не делал никаких попыток поговорить. Виктория тоже спокойно шла позади, давая время гипнотезеры все обдумать.
«В конце концов привязанность ничего не значит. Я должен выполнить приказ, а все остальное побоку. Если вдруг на меня что-то найдет, и я их отпущу, то мне самому не жить… Редгорд предательства не прощает, — уговаривал сам себя мысленно Ситха, — решено! Отведу их к Смертельной Гати. Оттуда еще никто не смог выбраться. Болота непроходимы. Трясина под каждой кочкой…»
Дорога стала хуже. Деревья склонились над головой, плотнее сдвинув свои густые кроны, заслонив и без того не сильно яркий лунный свет. Повеяло запахом прелой воды и ряски. Королева настороженно огляделась и все-таки решила нарушить молчание:
— Ситха, куда ты нас ведешь? Это что болота?
От слов Виктории Ситха вздрогнул всем телом, показалось, что она его раскусила. Благо, темная ночь сумела спрятать его явственный испуг.
— Ваше Величество, верно! Мы идем краем болот. Это самый близкий путь к Твердыне. Не извольте беспокоиться. Выведу в лучшем виде…
— Но…
— Ваше Величество, — прервал ее Ситха, резко повернувшись лицом к королеве. Поймал глазами ее взгляд. Лицо Виктории слегка обожгло холодом. Она почувствовала, как разум мутнеет, укрываясь серо-сизой пеленой, сквозь которую, плотную как вата, она с трудом услышала голос Ситхи, — мы идем кратчайшим путем в столице. Вы в безопасности.
Ситха старался приложить все усилия, чтобы королева поверила, и гипноз удался. Именно так все и вышло! Виктория согласно кивнула, вперив бессмысленный взгляд куда-то вперед и пошла вслед за Ситхой. Малыш плелся позади, держась за длинную юбку.
Минут через пятнадцать почва под ногами стала влажная илистая, кое-где стали проглядываться лужицы, в которые в потемках с удовольствием наступал королевич. Постепенно ноги уже с трудом удавалось вырвать из объятий болотного плена. Гипнотезер понял, что они приближаются к смертельной гати. Глухо ухнул филин и перелетел с ветки на ветку. Мурашки побежали по коже даже у самого Ситхи, а вот заколдованная королева не обратила на птицу никакого внимания.
Идти оставалось совсем чуть-чуть. Не ведая, что идет навстречу собственной гибели Виктория молча брела вслед за своим убийцей.
Переход от одного сухого места до другого занял много времени. Гать потому и называлась Смертельной, что никого не хотела отпускать из своих объятий. Орлинка обессиленно упала рядом с Суворовым, который давненько не совершал таких пеших марш-бросков по пересеченной местности. Алкасар гнал их вперед несчадно. От усталости у него свобило ноги, но от твердо знал, что необходимо, как можно быстрее попасть в зимовье на болотах. Он сердцем чувствовал, что Виктории грозит большая опасность.
— Все-таки жаль, что ты не можешь перенести нас сразу на место, — еле дыша пробормотал Орлинке Суворов, с наслаждением вытянув натруженные ноги.
— Ох… мне кажется, что после этих болот я не смогу сотворить даже самого простенького заклинания, — голос уставшей жрицы еле был слышен, вырывался из горла с хрипом. Лицо было измазано грязью.
Алкасар же отошел от них подальше, присел на краю сухого пня, внимательно вслушиваясь в окружающую их тишину. Сердце, бешено стуча, гнало его вперед, но разум говорил, что надо все-таки сделать привал. Силы не бесконечны, а впереди еще неизвестность.