— По моей рекомендации Берстранд взял себе в адъютанты моего человека, молодого лейтенант Крида. Он в курсе заговора. Я пообещал ему все немыслимые блага, когда ловили Алкасара. Думаю, именно он возьмет на себя эту миссию…
— Отлично, то есть ты ликвидируешь Тука?
— Да, хозяин! Но…
— Что но?
— Даже если мы уничтожим всех, то никто права наследования за вами не признает. В памяти народа еще живы воспоминания о нашествии князя Валтасара…
— Для этого быдла у меня есть небольшой сюрприз, а тебе вникать в эти дела не стоит, — острое лезвие клинка коснулась незащищенной шеи графа, скользнула чуть ниже и остановилось на синей пульсирующей жилки. Оттог замер, не смея шевельнуться. — Ты меня понял, мой мальчик?
— Понял, хозяин, — как ни старался Отто сдержаться, вышло подобострастно и жалко.
— Лучше скажи, как продвигаются поиски колдуна? — лезвие исчезло от шеи так же быстро, как и появилось возле него. Тень старейшины уже стояла напротив. Рядом с молчавшим Флемингом, который игрался с тем самым льдом, то выпуская его из кончиков пальцев, то запихивая его обратно.
— Поиски по распоряжению Берстранда прекращены. Он отозвал всех стражей короны для защиты Твердыни.
— Значит он еще на свободе?! — взревел Редгорд, а Маркус, будто подчиняясь воле своего хозяина вдруг выплеснул снова ручейки льда, которые мгновенно преодолели несколько метров до графа Отто и захлестнули его с новой силой. Боль вместе с жутким обжигающим холодом скрутила его. Едва выпрямившись, он снова подломился в коленях, упал на них, стараясь вздохнуть. — Плохо… — спокойно заметил старейшина, мгновенно успокоившись. Лед снова освободил Отто из своего холодного плена. — Очень плохо, мой мальчик! Значит этот негодяй шатается невесть где и невесть в какой компании, а мы о нем не знаем ничего? Очень плохо… Он может нам помешать. Маркус?
Редгорд резко повернулся к своему товарищу — единственному, которому он мог хоть немножечко, но доверять. Флеминг, пожалуй, один и знал полный план мести старейшины.
— Да, хозяин?
— Необходимо послать письмо голубиной почтой нашему другу Ситхе.
— И что передать?
— Скажи, что гости у него слегка задержались. Им пора обратно.
Отто конечно же понял про кого идет речь, но никакого удивления не высказал. Он понимал, что решение уничтожить наследника и королеву Викторию — это объективная необходимость. И рано или поздно это решения принимать все равно пришлось бы.
Алкасар, Суворов и Орлинка выбрались из храма только к вечеру. Пока собрались, пока подготовились — ушло некоторое время, да и раздать последние указания Орлинке все же пришлось. Как никак, а в подчинении у нее был целый храм. За старшую она оставила жрицу Моряну, которая отличалась хорошей сообразительностью, совсем не монашиским любопытством, да и замешана она была краешком в этой истории.
Провианта брать много не стали. Болота располагались вниз по течению от храма Кремь в пойме Великой реки. Если по прямой, накатанной дороге, то идти часа два, но прямые дороги Рура для Алкасара и его товарищей были закрыты. Пришлось идти по лесу, немного смещаясь в сторону.
Лес не напоминал непролазную чащобу. Идти по нему было даже приятно. Суворов ощущал себя, как будто на прогулке, где-нибудь в Подмосковье. Хотя там таких лесов не найти. Исполинские сосны, шли вперемешку с дубовым подлеском. Мелкого кустарника почти не было. Но и зверья практически не встречалось. Один раз с ветки на ветку перебежала белка, вот и все живность, которая куда-то попряталась, то ли от незванных пришельцев, то ли еще по какой причине.
Шли недлинной колонной. Старались друг от друга не отставать. Впереди шел Суворов со своим туристическим опытом, позади него, стараясь идти след в след Орлинка, а позади всех колдун, который специально чуть подотстал, чтобы слышать, что у него творится за спиной, да и цветок смерти подозрительно жег грудь под стеклянным саркофагом.
Стараясь так, чтобы никто не видел, он достал его из-за пазухи. Цветок смерти шевелил своими шипами, с которых стекал яд.
— Да, ты проголодался! — догадался колдун.
Он из своего заплечного мешка выудил немного вяленной рыбы, которой их снабдили жрицы храма Кремь. Поставил на землю стеклянный саркофаг и приоткрыл крышку. В лицо пахнуло мерзикм запахом гнили. Колдун огляделся. Суворов и Орлинка шли далеко впереди, не оглядываясь. Пару минут у него было. Почему-то ему не хотелось показывать кому-либо свой цветок смерти, пусть даже это будут его друзья.
Алкасар подержал немного рыбину с длинным чешуйчатым хвостом над цветком. Дал почувствовать ему ее запах, а потом бросил прямо в середину. Колдун даже не заметил куда она провалилась. Ядовитые шипы будто сами вырвали ее у него из рук. Закрывшись, цветок заурчал довольно, засветился ярким желтым светом, а потом его шипы превратились в лепестки, яд перестал с них капать.
— Ну вот ты и покушал, — Алкасар отряхнул руки и встал с колен. Он разговаривал с цветком, как с разумным существом и не секунды не сомневался, что так и должно быть. Колдун чувствовал огромную энергетику от него.
Справившись с кормежкой, укрыв цветок смерти стеклянным саркофагом, спрятав его обратно за пазуху. Надо было срочно догонять Суворова и Орлинку, которые уже далеко ушли вперед.
Но сделав пару шагов, Алкасар замер, почувстовав повторное жжение в области груди. Это ощущение было странное и ни на что не похожее. Казалось цветок колдуна благодарил. По-своему, непонятно, но благодарил!
Тепло разливалось от сердца по всему телу. Коснулось висков. Голова закружилась. Земля с небом вдруг неожиданно поменялись местами. Колдун вдруг понял, что теряет сознание и падает на мягкую подстилку из еловых иголок. Сознание помутилось. Все перед глазами заволокло клубами дыма, сквозь который Алкасар увидел знакомую фигуру Виктории.
На руках королевы сидел маленький королевич. Эдвард играл с какой-то дощечкой. Щеки обоих впали. Они выглядели худыми и изможденными. Колдун хотел крикнуть им, подался всем телом вперед, стремясь коснуться родных ему людей. И самое удивительное, что Виктория, как будто почувствовала этот порыв мужа. Она вдруг резко повернулась к нему лицом, заплаканным и каким-то чужым, испуганным. Тихо проговорила:
— Спаси нас, Алкасар! Спаси! Мы в опасности! — голос ее слышался, будто через вату, глухо, но колдун все же смог разобрать эти слова.
Сил слышать этот крик не было. Он закрыл уши, зажмурил глаза, вскочил со своего места, как ужаленный. Мысль о том, что надо спасти свою семью, отдавалась с биением сердца в ушах. Алкасар не секунды не смоневался, что цветок хотел ему помочь.
Через секунду колдун уже догонял ушедших далеко вперед Асуворова и Орлинку.
Оказалось, что оторвались они от него не очень-то и далеко. Когда запыхавшийся Алкасар все-таки настиг их, то они сидели на берегу болота на старом пне огромного дуба и с тоской смотрели на темно-зеленую, покрытую ряской гладь воды.
— Что сидим? — колдун влетел на поляну, будто вихрь. Его глаза блестели от беспокойства, да и сам он был очень возбужден.
— Все, — спокойно ответил Саша, — хорошая дорога кончилась. Дальше болота!
— Вперед, — колдун неумолимо гнал маленький отряд. Из тонкой березы, стоящей на берегу трясины, он сделал шест и первым шагнул в воду, которая сразу стала ему практически до пояса. Настырная вода пролилась тонким ручейком в сапоги, обхватила железным обручом ноги. Колдун вдруг почувствовал, как ноги по самые щиколотки провалились в грязь, налипнувшую на ногах пудовыми гирями.
Нехотя, Орлинка и Суворов поднялись следом. Ступили в грязную воду, потревоженную Алкасаром. Девчонка тихо вскрикнула от холода, но, упрямо сжав губы, пошла вслед за чародеем. Саша замыкал отряд.
Тук-тук, тук-тук… В маленькое слюдяное окошко кто-то явственно стучался. Виктория испуганно обернулась на Ситху, сидящего в углу и сняла с колен сына.