— Нам надо подстраховаться… — еле слышно пробормотал старейшина Флемингу, шедшему рядом. Олау чуть отстал, вяло переругиваясь с какой-то необъятной женщиной, которую случайно задел плечом.
— То есть? — Маркус удивленно поднял глаза на своего хозяина, не понимая, что он имеет ввиду.
— Если план не сработает, и нашему человеку не удасться ликвидировать Тука, если гладиаторы Зубра вдруг подведут, нам надо иметь запасной вариант…
— Но мы то здесь, — беспечно пожал плечами Флеминг, — чем не запасной план?
— Так нам и дали пробраться в замок, — зло буркнул Редгорд, — его-то и будут охранять в первую очередь.
— Тогда что?
— Маркус, как ты думаешь, зачем мы тащим с собой этого психа? — бывший старейшина еле заметно кивнул назад на почти догнавшего их Олау, который любовно гладил своего Кроху, пытаясь успокоить.
— Ааа… — понятливо протянул Маркус. — Неужели в Твердыни есть погост?
— Именно! — Редгорд с видом победителя поглядел на своего спутника. — Именно, что погост! Только королевский…
— Неужели?
— Да, да, Маркус. У Южной стены Твердыни располагается древняя усыпальница рурских монархов. Около семисот лет их хоронят по древнему обычаю именно там, предварительно бальзамируя. Так что выглядят они почти так же, как и в момент своей смерти.
— И сколько их там лежит?
— Около ста, точно не помню, — пожал плечами Редгорд, — только представь, если у нас под рукой будет такая армия прямо в Твердыне.
— Которую никто не сможет уничтожить? Браво, Редгорд! Ты проявляешь чудеса изворотливости и смекалки, — Флеминг похлопал в ладоши, — значит мы идем к Южному форту?
— Да… А там работа предстоит уже нашему другу.
Верный лось донес их довольно-таки быстро к Большой реки, высадив прямо напротив острова, где располагался храм Кремь. Саша сначала скептически относившийся к данному транспортному средству к концу пути даже любовно погладил верное животное. Ни один пост, из множества разбросанных по дороге, их не засек. Казалось они передвигались какими-то звериными тропами. Ветки хлестали по лицу, но их так никто и не заметил. Одарив своего друга комком соли, колдун и Суворов залегли в зарослях камыша, рассматривая остров, который казалось бы жил мирной жизнью. Не было заметно какой-либо суеты. Жрицы стирали белье, где-то была слышна песня. Лодки у причала мерно покачивались в такт небольшой волне. Еще не убранный после праздника Кремь напоминал разноцветную елочную игрушку.
— Все не так плохо, как кажется… — тихо заметил Саша, не переставая наблюдать.
— Это все видимость, — коротко бросил Алкасар. По его сосредоточенному лицу сложно было понять, что он чувствует в данный момент, но крепко сжатые губы выдавали сильное волнение.
— Хорошо, Алкасар, пускай это видимость, но как ты собираешься пробраться в женский монастырь? Лодки-то только у них, на той стороне, — Суворов отвернулся от реки и перевернулся на спину. В отличии от колдуна настроение у него было вполне себе миролюбивое. Он впервые за долгое время почувстовал себя снова нужным. И, о Единый, у него был сын! Его маленькая копия… А Вика? С ней он объясниться, скажет, что иначе поступить не мог. Вот и все!
— Каждый день, часов в двенадцать, три жрицы отправляются на рынок за продуктами. И судя по солнцу, — колдун поднял голову вверх, — скоро настанет именно это время. Лодку они бросают в зарослях камыша, а дальше отправляются пешком…
— Отлично! — улыбнулся Суворов. — Ты предлагаешь ограбить монашек!
— Я предлагаю на время позаимствовать их лодку, — огрызнулся зло чародей, — нам же надо как-то добраться до Орлинки?!
— Хорошо, хорошо, если только бедных жриц не придется убивать, то я согласен. Только в каком месте у них причал?
— А это мы сейчас и увидим…
Саша, заинтересованный сказанным, резко перевернулся на бок и увидел, как к реке спускаются три жрицы. В руках у них были большие корзины. Лица и фигуры спрятаны под длинноплоые плащи коричневого цвета. Они прошли по причалу и выбрали самую большую лодку из всех пришвартованных. Погрузились в нее и аккуратно отплыли, загребая как раз туда, где спрятались двое товарищей.
— Неет… — покачал головой Суворов. — Так вести нам не может…
— Может, приготовься.
Лодка быстро преодолевала довольно приличное расстояние до берега. Видно было, что жрицам храма Кремь не впервой выполнять такую работу. Весла погружались в серые воды Великой реки без всплеска и шума, в уключинах не скрипели, а равномерно вздымались вверх, ловя волну.
Кажется, лежавший рядом колдун, даже перестал дышать. Лодка, больше похожая по своим размерам на баркас, причалила к берегу. Одна из жриц спрыгнула в воду и потянула ее в камыш.
— Глубоко не заводи! — громко крикнула видимо старшая из них, стоящая на носу.
— Хорошо, Моряна! — отозвалась вторая, привязывая швартовый конец к дереву.
Минут через пять, собрав свои нехитрые пожитки, жрицы скрылись где-то в лесу. На причале тоже оказалось не души. Все, повинуясь звуку колокола, двинулись в молельню на обеденную службу.
— Отлично, — пробормотал Алкасар, делая рывок вперед к лодке. Саша еле успевал за ним. Все-таки у бывшего полесского колдуна опыта бега по пересеченной местности было побольше, чем у аспиранта истфака МГУ.
Весла были на месте. Страна непуганных идиотов, мысленно изумился Суворов. Вот если бы у нас так кто-то оставил лодчонку на берегу, да не привязанную, да еще и с веслами…
Грести с непривычки было тяжело. Плечи почти сразу налились свинцом и с трудом двигались, но из извечного мужского соперничества, Суворов грести не бросал, а старался поддерживать темп заданный колдуном. Тот изредка оглядывался на своего напарника. В его взгляде читалось неприкрытое превосходство, от которого Саша лишь скрипел зубами, прекрасно все понимая. Дело было не в его способностях к морскому делу. Все поведение Алкасара говорило, что он задался целью доказать, что именно он достоин Виктории, а потому пыжился невероятно.
Благо Великая река была далеко не Волгой, а потому, они вскоре причаливали к берегу, уставшие, взмыленные и заморенные.
— А ты молодец, — саркастически улыбаясь проговорил чародей, смахивая пот со лба, крупными градинами текший по лицу.
— Ты тоже… — Суворов согнулся в три погибели, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Закашлялся. Легкие будто сжало и отпускать не хотело. — Что дальше?
— Дальше нам надо пробраться к Орлинке. Она занимает западное крыло храма… — Алкасар огляделся по сторонам, нашел нужное и указал на него пальцем. — Вот там…
— Отлично! Хороший план, — усмехнулся Суворов, — то-то монашки будут рады нашему появлению…
— Предложи ты! Иначе зачем я тебя тогда вообще вызвал, — колдун злобно посмотрел на своего напарника. В его взгляде открыто читалась ревность. Сейчас им руководила именно она, а не твердый расчет.
— Посмотри туда, — Суворов указал на разросшийся куст шиповника, который умудрился вырасти прямо на берегу реки. На нем в полном беспорядке были развешены недавно постиранные рясы и предметы нижнего белья жриц.
Алкасар закашлялся, мгновенно поняв, что предлагает Суворов.
— Если они узнают нас, то обрадуются не меньше, — осторожно заметил он.
Суворов пожал плечами и начал натягивать на себя одну из ряс, которая вроде бы как выглядела подлиннее остальных. Через минуту на берегу Великой реки стояли две несуразные жрицы Единого. У одной из них длинные волосатые ноги сильно торчали из под сутаны, второй же ряса была мала в плечах, она натягивалась между лопаток, грозя вот-вот порваться.
— Выглядим, как два клоуна, — проворчал из-под низко надвинутого на глаза капюшона Алкасар.
— Не ной, — оборвал его Саша, — у тебя слишком лестное представление о жрицах храма Кремь. Они в твоем сознании все дюймовочки и с бритыми ногами.
На эти слова колдуну не нашлось, что ответить. Он просто промолчал, стараясь казаться ниже, чем он был на самом деле и чуть-чуть женственнее.