— Во главе центурии был граф Отто, — кивнул колдун.
— Отто? — вопросительно посмотрел на своего собеседника Саша.
— Человек герцога Берстранда!
— Значит герцог задумался о власти?
— Не знаю, — пожал плечами колдун, — иначе чем объяснить это все?
— Пока я не знаю тоже. Ну а Виктория? Сын? Кстати, как его зовут? Неужели они ничего не видят?
— Эдвард, в честь прошлого короля. Виктория была в храме Кремь у Орлинки. Потом о ее судьбе мне ничего неизвестно. Если заговор действительно существует, то… Боюсь предположить самое худшее, — Алкасар старательно отвел взгляд, уставясь в догорающий костер.
— Она жива! — Суворов резко повернулся к колдуну и встряхнул его за плечи. — Слышишь! Она жива! Я чувствую это… А Эдвард?
— Он оставался в Твердыне. Не думаю, что герцог считает шестилетнего ребенка опасным противником.
— И все равно он в опасности!
— Саша, я понимаю, потому и вызвал тебя.
— Значит так. Мы отправляемся в храм Кремь! Нам нужна Орлинка, заодно узнаем, где Виктория.
— Туда еще надо пробраться. Сейчас дороги перекрыты, везде посты. Все ищут меня.
— Ничего! — махнул рукой Суворов. — проберемся. Где наша не пропадала! У тебя есть во что переодеться?
На следующее утро столица Рура пришла в движение. На башнях установили дополнительные посты, из дальних гарнизонов на защиту Твердыни прибыли полки гвардии и Стражей Короны. Всех испуганных жителей окрестных деревень замок принял под свои стены.
На улицах Твердыни царил сумбур, шум, крик, гам. От обилия разноцветных одежд, тысяч разных голосов и количества людей рябило в глазах. Многие из них спали прямо на улице, прижавшись к бордюру, от чего лишь усиливалось впечатление от постигшего страну бедствия. А люди все шли и шли… До самой линии заката по Большому Тракту растянулись повозки, арбы, пешие, сплошной нескончаемой линией.
По данным Стражей короны гладиаторы зверствовали в занятых ими деревнях. Грабили, убивали, насиловали, но пока активных действий против Твердыни не предпринимали, висев Дамокловым мечом над столицей Рура.
Берстранд с грустью поглядел на нескончаемый поток беженцев. Лицо его скривила грустная улыбка, и вскоре он отвернулся. Позади него дисциплинированно молчали два его ближайших помощника на эту войну, люди на которых он мог опереться — старейшина Тук и граф Отто.
— Беженцев все больше и больше… — заметил герцог, скрестив руки на груди и выжидающе посмотрев на Тука.
— Всех их невозможно разместить в Твердыне. Мы пытаемся отправить хотя бы их часть под охраной в дальние провинции, но они сопротивляются и утверждают, что хотят под защиту стен столицы, — пояснил Тук, — уже сейчас у нас явные перебои с питанием, водой, проблемы с гигиеной. Медики утверждают, что в таких условиях может начаться эпидемия…
Герцог Берстранд перевел усталый взгляд на Отто, ожидая его оценки событий.
— Ситуация и правда сложная. Медлить нельзя. Если так пойдет и дальше, то восставшим и приступом город брать не придется. Мы просто подохнем здесь, как крысы от какой-нибудь чумы.
— Что ты предлагаешь, Отто?
— Их не так много… — пожал плечами граф. — По нашим сведениям около легиона… Они находятся в долине. Расположение у них выгодное, но превосходство наше в живой силе может стать решающим фактором.
— То есть битва?
— Битва, — согласно кивнул Отто, — у нас есть еще неделя. На большее запасов не хватит.
— На их условиях? — вскинулся Тук. — Они расположились там где им выгодно. И заманивают нас в ловушку. Не забывайте, это профессиональные убийцы!
— Тук, — поморщился Берстранд, — прошу тебя, не горячись. Ты правильно заметил они убийцы, но не войны…
— Какая к черту разница! — вспылил старейшина. — На поле брани от вашей тактики не останется и следа, а на первый план выйдет умение убивать. А в этом среди гладиаторов, будьте уверены, равных нет!
— Решено! — обрадованно потер руки герцог. С его плеч сорвалась тяжкое бремя принятия решения. — Мы принимаем бой!. Битва состоится завтра. Пусть трубачи трубят общий сбор. Собрать всех от мало до велика! Всех на защиту Рура! Я сам поведу их на врага.
Герцог решительно взмахнул рукой и начал спускаться вниз. За ним, уныло повесив голову, шагал старейшина Тук. Лишь граф Отто остался на вершине стены, внимательно вглядываясь в нескончаемый поток беженцев, проходящий через главные ворота Твердыни. Вдруг среди них он увидел знакомую фигуру в плаще. Она была немного сгорблена, одета в длинный до пола плащ с капюшоном, но этого человека, граф мог узнать из тысячи. Фигура, как будто тоже почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла голову вверх, внимательным цепким взглядом, осматривая замковые стены. Через секунду их взгляды встретились. Граф Отто узнал своего хозяина, бывшего старейшину Твердыни и Рура Редгорда.
Виктория мерно баюкала на руках маленького Эдварда, который еле уснул, привыкая к новому месту. Она напевала ему коглыбельную песню, которую ей когда-то пел отец, и посматривала краем глаза на Ситху, сосредоточенно читавшего послание, пришедшее с прилетевшим голубем от неизвестных доброжелателей. Чары гипноза, которые в первый миг овладели королевой, постепенно начали спадать. Она вдруг удивилась, что двоерилась абсолютно незнакомому мужчине, позволила утянуть себя на болота. И теперь прячется вместе с ним, словно беглая преступница. Даже, если все что наговорил ей Ситха про Алкасара правда, то она как королева должна быть в замке, и сама обязана разобраться с мужем-чародеем. Прятаться, по ее мнению, было по крайней мере трусливо. Услышав, что дыхание Эдварда стало мерным и устойчивым, наступил крепкий сон. Виктория положила ребенка на кровать и подошла к Ситхе.
— И сколько же нам тут прятаться, дорогой Ситха? — спросила она его, положив руку на плечо гипнотезеру. От неожиданности тот вздрогнул, но вида не подал.
— Пока не будет пойман Алкасар, Ваше Величество, я же уже говорил вам, — его мысли были далеко отсюда, там, где развивались главные события, где были его верные соратники, где был его хозяин… Сейчас история творилась у стен Рура.
— А если он не будет вовсе пойман? — вскинулась Виктория. — Мне так и прикажете сидеть на этих вонючих болотах вместе с сыном?
Гипнотезер ощутил неладное в настроении королевы. Повернулся на стуле и попытался взять ее за руку, но Виктория резко уклонилась от прикосновения.
— Что с тобой происходит, дочь моя? Ты перестала мне верить? Или подозреваешь меня в чем-то? — обиженно воскликнул Ситха. — Я спас тебя, спас твоего ребенка от неминуемой гибели… Если бы не я, то неизвестно, чтобы с вами сделал Алкасар!
— Это все верно, — замялась королева, — но меня волнует не только моя жизнь… Меня волнует судьба царства! Я тут, а что творится в мире никто не знает…
— Не волнуйся, дорогая, — улыбнулся Ситха, — колдун уже почти пойман. На его след вышли Стражи Короны. Ведутся активные поиски. Скорее всего в течении двух дней он будет пойман!
— Это все время нам придется провести здесь?! — возмущенно фыркнула королева и притопнула ножкой.
— Да, Ваше Величество, — мягко проговорил Ситха, — для вас так будет лучше, но давайте договоримся так… Если через пару дней колдун не будет пойман, то вы в праве отправиться в Твердыне и возглавить самостоятельно поиски? Всего два дня…
Королева на минуту задумалась. Пара дней не решит ничего…
— Хорошо! — согласно кивнула она. — Но только пара дней!
— Не больше! — вскинул руки примирительно вверх Ситха. Больше ему и не надо было. По плану его хозяина, уже завтра Твердыня падет и хозяин воцарится на престоле Рура. И тогда, тогда Ситха может со спокойной душой перерезать горло малолетнему щенку и этой бабе. — А сейча может чайку, Ваше Величество? — глаза Ситхи вновь улыбались, словно и не было между ними сложного разговора.
Подверженные нескончаемому людскому потоку Редгорд, Олау и Флеминг попали на центральную площадь Твердыни. Здесь беженцы спали прямо на холодном промерзшем за ночь камне, зябко кутались в тоненькие плащи. Слышался нескончаемый гомон тысячи голосов. В такой толчее они были уверены, что будут неузнаны. Кроха, из-за отворота плаща некроманта злобно оглядывал толпу и еле слышно рычал, щеря маленькие острые зубки. Ему не нравилось в столице. В каждом из встрченых людей он видел врага и готов был разорвать его на мелкие кусочки.