Голос звучал как-то растеряно. Рука слегка качнулась, что не ускользнуло от внимания Тука.
— Что-то серьезное?
— Более чем, дружище, более чем… — было видно, что герцог пытается собраться с мыслями.
— Да что там такое в конце — концов! — нетерпеливо воскликнул Тук.
После небольшой паузы Берстранд наконец пояснил:
— Волею Ее Величества Алкасар объявляется королевским преступником, занесенным во все розыскные листы! Обвиняется в покушении на жизнь королевича Эдварда Шестого, противозаконной магии и прочее, прочее, прочее… При обнаружении его местонахождения не пытаться задержать, а уничтожить! Вот так…
— Что за бред?! — воскликнул Тук. — Кажется наша девочка перемолилась Единому! Это вообще точно она написала?
— Она… — Берстранд замер в кресле, теребя кончик длинного уса. — Ее печать, почерк, да и подпись. Это наша девочка обвиняет своего мужа в измене. Только не семейной, а уже государственной…
— Бред!
— Дядюшки, прошу присмотреть за Эдвардом. Его жизнь в опасности. Виктория, — продолжил читать герцог.
— И как это понимать? — спросил Тук. — Ты же у нас специалист по этим разным махинациям?
— Пока и сам не знаю… Но перестраховаться не мешает. Отто, приготовь розыскные листы. Отправь на станок, но в работу пока не пускайте и распорядитесь усилить охрану королевича.
— Ты думаешь все-таки…
— Тук, я не думаю ничего! Просто если Виктория приказала, надо сначала исполнить, а потом разбираться.
Тагар встретил Алкасара, как обычная дальняя провинция, расположенная в отдалении от столицы государства: сонные полупустые улицы, пустая полосатая будка постового на границе, отсутствие жителей по вечернему времени. Ни что здесь не указывало на мятеж, так красочно описанный Стражами короны. Тут, вроде как, все шло по старой накатанной колее. Даже дымок над трубами булочной вился идеально ровно.
Колдун оторвал глаза от подзорной трубы и сложил ее в чехол. Опасности никакой он не ощущал. Лейтенант Курд, стоящий возле него тактично покашлял в кулак, напоминая о своем присутствии.
— Ваше Высочество, какие мысли? С какой стороны начнем штурм?
Алкасар на секунду задумался и ответил, после секундного замешательства:
— Штурма не будет…
— То есть как?
— Никак… Не вижу я тут никакой опасности. Тагар, как Тагар, деревня, как деревня…
— А может..
— Лейтенант! — громко оборвал на полуслове своего помощника Алкасар. — Здесь решения принимаю я. И я не вижу смысла пугать народ бесполезным бряцанием оружия остатков нашей центурии.
— Но эти варвары убили двух Стражей Короны и бургомистра, отказываются платить налоги, да и вообще…
— Что вообще, Курд? Убили? Значит было за что… А вообще надо с ними поговорить. Должен же быть у них предводитель. Пошлите нарочного в ратушу. Пускай найдет главу этой банды и приведет его сюда.
Лейтенант кивнул и тут же скрылся из виду. Курд был парень, хоть и молодой, горячий в силу своего возраста, но исполнительный, и за свое поручение Алкасар мог не волноваться. Однако, он открыл свою подзорную трубу снова и посмотрел на дорогу, ведущую в Тагар. Первый момент контакта — самый важный!
Через пару минут на дороге появился столб пыли, сквозь который колдун разглядел очертания всадника в форме черной форме Стражей Короны. Это был совсем молодой парень, украшенный шляпой с плюмажем из страусиных перьев. Он погонял коня, с которого клочьями слетала пена.
«Загонит, точно загонит, коня!» — недовольно поморщился Алкасар. Он был недоволен тем, что Курд отослал парламентером такого же молодого, как и он парня, но деваться было некуда, приходилось ждать. Через подзорную трубу Алкасар увидел, как взмыленный конь остановился подле ратуши — здания с острым шпилем, единственное в провинции отстроенное в три этажа, соскочил с коня и стал ждать. Минуты через три на пороге здания появился субъект, абсолютно крестьянского вида, в холщовой рубахе, подпоясанной ремешком из воловьей кожи. Его-то на первый взгляд бояться не стоило — обычный работяга, которых в любой провинции сыщутся десятки, но что-то насторожило колдуна в его облике. Под простоватой личиной четко проглядывались черты деревенской хитрости, и Алкасар решил, что мужик на деле хитрее, чем хочется казаться на самом деле. После непродолжительных переговоров, посыльный оседлал своего замученного коня, а следом за ним, позади, с комфортом устроился и мужик, который, видимо, исполнял обязанности бургомистра, после убийства последнего. Вместе они во весь опор понеслись в сторону разбитого центурией лагеря.
Колдун сложил трубу и стал ждать, самое трудное в этой ситуации. Переговоры, по сути, ерунда. Мужика, пусть и с извечной крестьянкой смекалкой, он переиграет в любом случае, а вот первый момент для начала диалога самый важный.
Через четверть часа, всадники были в лагере. Предводителем восстания оказался мужчина средних лет, с черной окладистой бородой, покрытой кой-где бисеринками седины.
— Доброе утро! — поприветствовал его колдун, давая понять, что намерен общаться с ним как равный с равным.
— И вам не хворать, Ваше Высочество, — кивнул мужик в ответ на приветствие. Видно было, что он нисколько не тушевался перед столь знатной особой.
— Пора б и представиться… — начал Алкасар.
— Вам-то представляться без надобности, — угрюмо ответил мужчина, — вас все знают… Светлейший князь Алкасар — муж королевы Виктории и прочее, прочее, прочее… — колдун уловил в голосе собеседника нотки сарказма, но не стал на них никак реагировать.
— Верно, а вас, простите, как зовут?
— Меня зовите по-простому Ираклием…
— Очень приятно, — кивнул колдун с той же вежливой улыбкой, с которой и резал горло своим врагам и приветствовал иностранных послов на великосветских приемах, — вот и познакомились… Не объясните ли, уважаемый Ираклий, как так получилось, что в Тагаре погибли одновременно и наместник Ее Величество бургомистр, и оба Стражей Короны, которые занимались охраной общественного порядка? И вообще, по какому праву, вы забрали власть, которой в Руре наделять имеет право лишь наша благословенная королева?
Мужик хмыкнул, потер бороду, расчесанную волосок к волоску, и начал оправдываться. Алкасар, в который раз уверовал в свою верно выбранную линию поведения.
— Дык… началось все с собрания на площади… Вече народного…
— Я в курсе, вольностей Южных провинций, — прервал его колдун, — мне интересно, кто это вече умудрился собрать?
— Да двое пришлых… Они подняли народ на бунт. А бургомистр у нас был скотина редкая, каких поискать… Вот людишки с горячки и четвертовали его. Воровитый был, да и порядок не блюл, знай только, налоги драл, да споры улаживал.
— Отлично! И вы решили его низложить?
— Чего? — не понял мужик, почесывая пятерней затылок.
— Приговорили, — пояснил колдун.
— Ну да… А власть, власть силу любит. Когда силы нет, то и власти нет. Народ без руководителя самостоятельно существовать не может, вот и выбрали меня. — пояснил Ираклий.
— Отлично! Хорошо, выбрали тебя, не нравился им прошлый правитель. Тут все понятно, но зачем налоги отказываться платить?
— Год голодный вышел, Ваше Высочество, платить-то нечем… — пожал плечами Ираклий.
В душе, где-то далеко внутри себя, Алкасару был глубоко симпатичен этот мужик, но и поступиться государственными интересами он не мог. Заставить платить дань… Может быть. Но и смещать Ираклия с поста бургомистра было бы глупостью. Даже в подзорную трубу было видно, что Тагар живет нормальной жизнью, и все в порядке, а налоги? Налоги можно взыскать и прямо сейчас, чтобы не создавать прецедент в будущем.
— Хорошо, Ираклий. Волею Ее Величества королевы Виктории, я назначаю тебя бургомистра провинции Тагар со всеми вольностями и привилегиями, положенными данному статусу, а вот налоги надо заплатить в любом случае…
— Но… — начал было Ираклий, снова превратившись в простачка, ничего не понимающего в тонкостях большой политики.