Лейтенант Курд куда-то исчез, видимо, пытаясь, навести относительный порядок. Колдун остался один и огляделся по сторонам. С равнины надвигался черная бесформенная туча людей в форме стражей короны. Они размахивали палашами и с криком гнали своих лошадей на остатки центурии.
— Стойте! Не стрелять! — закричал Алкасар, пытаясь остановить лучников, которые уже выпустили по стреле, а теперь натягивали тугую тетиву по новой. — Это свои! Это же стражи короны, судя по штандарту полк личной гвардии герцога Берстранда!
Курд недоверчиво посмотрел в его сторону. У него в глазах прямо-таки застыл немой вопрос, почему тогда на них вообще напали. Однако, приказ об обороне все же отменил. Лучники опустили свои смертоносные орудия, пикенеры копья, а конница, уже было рассыпавшаяся в лаву, построилась в стройное каре.
Колдун оседлал своего жеребца и выехал перед строем остатков своей центурии. Уж его-то стражи короны узнать обязаны. Хотя как и спутаешь всех остальных, когда такая форма только у рурцев. Да и что делают две центурии из личной гвардии герцога у Несмолкаемых гор? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове колдуна, уже в тот момент, когда он выехал вперед. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия, предчувствия великой беды. А наступающие и не думали останавливаться. Рассыпавшись в лаву, они бешено гнали своих лошадей на спокойно стоявшую центурию, очень быстро приближаясь. Спустя доли секунды, Алкасар мог уже хорошо рассмотреть усатое азартное лицо первого Стража Короны, и как с морды его лошади клочьями слетала пена.
«Не остановятся! — мелькнула мысль. — Единый, они же знают на кого напали! Они точно не остановятся! Это не ошибка… Ошибка…»
— К бою! — заорал он, что было сил. — Лучники к бою! — боясь не успеть.
И, конечно же, не успел. Конница уже была слишком близко, чтобы поливать ее градом стрел. Это понял и смышленыш Курд, который отдал совершенно другой приказ.
— Пики к бою! Сомкнуть ряды!
Надвигающаяся лавина стала неизбежной. Ужас сковал колдуна, и он был не в силах пошевелиться. Мир рушился у него на глазах. На него нападали те, к созданию которых он приложил свою царственную длань. Конь под ним всхрапнул и стал нервно перебирать копытами. Его захватило это чувство боя. Своими крупными влажными ноздрями он безошибочно чуял запах смерти, ее дыхание.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — закричал чуть позади Курд. — Может, стоит отъехать в тыл?
— Они все равно нас сметут, лейтенант, — отмахнулся Алкасар, — их слишком много…
— То есть это не ошибка?
— Курд, какая, твою мать, ошибка?! Ты что не видишь, что они настроены нас стереть с лица земли… — заорал колдун, вогнав в бока своего жеребца острые шпоры. Конь сделал свечку, заржал и бросился вперед, повинуясь твердой руке хозяина. На ходу вырвав из ножен палаш, колдун понял, что за ними рванулись остатки центурии. Своей волей и безрассудством он увлек их в бой. А кто прав или виноват, будем разбираться после, а пока должно сработать право сильнейшего, древнее, как мир! Кто победит, тот завоюет самый дорогой приз на этой земле. Свою собственную жизнь.
Мир слился в сплошной размазанный поток пейзажей. Алкасар скорее почувствовал, чем увидел, как враг стал практически досягаем. Резко дернул поводья в сторону и ушел с линии столкновения, одновременно отмахнувшись палашом. Так азартно скакавший на него усатый офицер, качнулся в седле, подался назад, бросив поводья, и схватился за окровавленное лицо. Удар колдуна пришелся ему прямо в висок, расколовшийся, как спелый арбуз. Еле уйдя от следующего, Алкасар бросил коня вперед, но потом вдруг затылком ощутил подозрительное движение возле себя. Успел оглянуться и увидеть Курда, занесшего над ним палаш. Глаза колдуна округлились. Он ничего не понимал в этой жизни. Мир перевернулся с ног на голову. Собственный лейтенант пытается его зарубить! Что может быть абсурднее? Однако намерения Курда сомнений не вызывали!
Единственное, что успел сделать Алкасар, так это кое-как выставить блок против хорошо поставленного удара лейтенанта. Палаш скользнул по стали и уже ослабленно опустился плашмя прямо на голову чародею. Голова его закружилась. Он покачнулся в седле, пытаясь удержать равновесие, но из рассеченного лба на лицо хлынула кровь. Застлала глаза. Голова закружилась, и воздуха стало не хватать.
— За что?! — закричал он, но Курд, полностью удовлетворенный перестал обращать на него внимание, пытаясь прекратить бой, что-то крича.
Очнулся он от противного жужжания мух над своей головой. Одна из них, видимо особенно наглая умудрилась усесться ему на голову и теперь слизывала остатки крови с лица. Затылок и лоб саднило. В горле сушило, а губы пересохли, будто чародей не пил примерно недели три. Тело затекло, ныло и на каждое движение отзывалось тупой болью. К тому же на ногах, словно повесили по пудовой гире. Алкасар разлепил глаза и опустил их вниз. Так и есть… На нем покоился один из погибших в этой бессмысленной резне Страж Короны. Труп начал уже коченеть, что придавало ему дополнительный вес. Колдун поморщился, но решил терпеть. Рано было радостно всех извещать о своем чудодейственном воскрешении из мертвых. Благо, предатель-Курд, наверное, уже добросовестно отрапортовал своим неведомым командирам об убийстве князя. Покойником быть проще, Алкасар для себя уяснил это очень давно. Надо было сначала осмотреться, а потом уже решать, как быть дальше.
Неожиданно, где-то неподалеку послышались голоса и тяжелые шаги. Кто-то шел ко рву с покойниками особо не таясь. Колдун прикрыл глаза и замер, следуя все той же логике про мертвых и живых. Вскоре, он понял, что принял решение абсолютно верное. Ко рву пришли лейтенант Курд и кто-то еще. Голос неизвестного показался Алкасару знакомым, но определить кто это, он так и не смог. Голова отказывалась подчиняться.
— Вон он… Его скинули в общую кучу, — проговорил Курд. И только сейчас колдун заметил, что у лейтенанта звонкий противный голос.
— Почему в общую? — незнакомец, напротив, имел слегка хриплый строгий голос, привыкший говорить так, чтобы его слышали и слушались другие.
— Чтобы не было лишних вопросов. Они и так конечно будут, но…
— Я не требую, Курд, чтобы вы думали, и принимали решения. Я всего лишь хочу, чтобы вы быстро и четко выполняли мои указания. Я обязан тело колдуна доставить в Твердыню, а вы его собрались прикопать?
— Но…
— Никаких но! — голос незнакомца взорвался. — Я говорю, вы делаете. Тело достать изо рва, остальных закопать.
— Будет исполнено, — подобострастно ответил лейтенант. Слышно было, что он боится своего неведомого начальника.
— А сейчас покажите мне удивительный цветок, о котором вы упоминали в своих донесениях…
Алкасар чуть не завыл в яме. «Этот щенок все время стучал на меня, а я даже не мог подумать… Глупец!»
— Пройдемте, ваше сиятельство. Он у меня в палатке. Право слово, вы удивитесь, когда увидите это чудо.
«Черт! Какой идиот! Как можно было не заметить такую крысу прямо у себя под носом?» — Алкасар дождался пока голоса и шаги стихнут в стороне и попробовал пошевелиться. Надо было срочно уходить из лагеря. Иначе потом выбраться будет еще сложнее. Скорее всего, педантичный Курд уже отдал указания достать свежепредставленное Его Высочество из ямы. И сюда направляется солдата три-четыре.
Ловко сбросив с себя труп стража (и откуда только взялись силы?), колдун медленно выполз из рва. Все-таки стражи короны не похоронная команда. И особо утруждать себя копанием могил они, слава Единому, не стали. Ров был не глубокий и немного в стороне от основного лагеря.
Ага, обрадовался Алкасар, хорошо, что мы еще и брезгливые. Привести одежду в порядок не представлялось возможным. Она испачкалась изрядно. Кровь и песок придавали ей какой-то жуткий оттенок, а сам повелитель Рура смотрелся бомжом, только вышедшим из помойке.
Осмотрелся. Подходы к лагерю тщательно охранялись. Посты были расставлены, но все-таки парочку мест, где можно было проскользнуть внутрь, Алкасар все-таки обнаружил. Он никак не хотел почему-то отдавать цветок Смерти в лапы этих неизвестных. Хоть убей не хотел! А своему чутью, колдун привык доверять, а потому и решил, что непременно его выкрадет.