Б о г у н о в (Кузьменко, на ходу). Не понимаю, что там опять. Трактор давно должен был в поле прийти, а его еще нет. (Широнину.) О-о! Мое почтение! (Протягивает руку, здоровается, потом несколько растерянно.) С утра прямо?
Ш и р о н и н. А что ж, конечно, с утра.
Б о г у н о в. Очень рад.
Ш и р о н и н. Рад, говоришь. А я жду, чем ты меня порадуешь. (Показывая на Кузьменко.) Я вот его ищу третий день. Пропал, говорят, человек. Вон он где, оказывается! (Богунову.) Чем ты его приворожил?
К у з ь м е н к о. Размахом, дорогой. Настоящим размахом. Я ведь, помню, в этот колхоз яровизацию пришел вводить, можно сказать, головой стену бил.
Ш и р о н и н (Богунову). Кстати о семенах. Овес обменял?
Б о г у н о в. Да, спасибо, все в порядке.
Ш и р о н и н. Я уж тут в райзо звонил, справлялся. Теперь о канале. Имел я разговор с Карагиным. Формально, понимаешь ли, он прав. У него — сев. Потом они молочную ферму строят.
Б о г у н о в. Знаю. Они ее в договор, в ответ на канал, включили. Это все формально. А по совести говоря, они с ней могли обождать месяц-другой. А вот у нас жизнь колхоза на карту поставлена.
К у з ь м е н к о (горячась). И об этом надо подумать!
Ш и р о н и н (спокойно). Думаем, товарищи. Не одни вы думаете. Конечно, людей сейчас взять негде, это ясно. Но вот в Павловке у нас строится кирпичный завод. Я уже присмотрелся и могу вас обрадовать одной вещью. Там на строительстве имеется экскаватор. Райком договорился с парторганизацией завода, и этот экскаватор на некоторое время они вам сюда пришлют. Ну, а остальное, конечно, надо самим.
К у з ь м е н к о (просияв). Это шикарно. Ты, посмотри-ка, Богунов, это то, о чем ты мог мечтать.
Б о г у н о в. Положим, не совсем то. Но за это большое спасибо.
К у з ь м е н к о. Да нет, товарищ председатель, ты уж доброй вестью народ порадуй.
Б о г у н о в. Ишь как загорелся! (Решительно.) А я думаю, знаешь ли, пока о машине не объявлять.
Ш и р о н и н. Почему?
Б о г у н о в. Нет, тебе, конечно, спасибо. Но, понимаешь ли, завод пообещал — это одно, а вот когда они дадут — это другое. А у меня, может, тогда и сев кончится. Мне важно сейчас время не упустить. Вот у меня люди ни на кого не надеются, работают, даже про мелочи не забывают, уж что-нибудь да сделают.
Ш и р о н и н. Нет-нет, пришлют быстро.
Б о г у н о в. Ну, когда пришлют, тогда и говорить будем.
Вбегает П а в е л. У него в руках заводная ручка от трактора.
П а в е л (Богунову). Егор Васильевич!
Б о г у н о в. Что такое?
П а в е л (отводит его в сторону). Егор Васильевич! Трактор без предплужника пришел. Мы говорим: глубинная вспашка, а он вот что!
Б о г у н о в (резко кричит). Вертай! Вертай назад его к свиньям собачьим! (Широнину.) Что делают, а? Но дам загон пакостить!
П а в е л (показывая). Ручку отобрал, не заведет.
Б о г у н о в (Павлу). Вертай! (Быстро решив.) Подожди, я сам! (Берет ручку, выбегает.)
Ш и р о н и н. Куда он побежал? (Павлу.) Подождите! Я же быстрей привезу. (Торопливо выходит.)
Слышен звук отъезжающей машины.
К у з ь м е н к о. Ну, началось светопреставление.
Гаснет свет.
Та же декорация. Вечер того же дня. За окном прозрачная синяя дымка. Слышатся голоса девчат. Это колхозники возвращаются с полевых работ. На пороге комнаты появляются с е с т р ы К а ю р и н ы. В руках у Мани небольшой букет цветов. У Дуни — ведро.
М а н я (заглядывая в комнату). Никого еще нет. Зайдем, Дунь?
Д у н я. Я домой хотела. Ну, ладно. (Заходят, садятся у стола.)
М а н я. Ты устала?
Д у н я. Не… Ноги с непривычки.
М а н я. В первый день всегда гудят. (Берет на столе пепельницу.) Ох, окурков… и не выбросят. (Вытряхивает. Берет пустую бутылку, ставит в нее цветы.) Пускай немного поаккуратнее будет.
Д у н я. Ты же их домой несла?
М а н я. Ну и что ж, у меня еще и те не завяли.
Д у н я. Я знаю, для кого ты стараешься.
М а н я. А ни для кого. Вот глупости. Просто самой смотреть тошно.
Д у н я. Знаешь, Маня, я тебе скажу, за последнее время мне до чего серьезные мужчины нравиться стали…
М а н я (подозрительно посмотрев). Какие?
Д у н я. Вот посмотри на наших ребят. Все какие-то несамостоятельные. Ну хоть тот же Митрий был. Ну, что с ним разговаривать! У него и разговора-то настоящего нет.
М а н я. А я примечала, он тебе все-таки нравился?
Д у н я (возмущенно). Ну уж скажешь…
М а н я. Конечно, нравился.
Д у н я. Да будет тебе! А вот ты давеча стояла, на председателя глазами стреляла… Думаешь, я не видела?
М а н я (гордо). Когда?
Д у н я. Да, да, думаешь, я не примечаю? И цветы эти, и вообще…
М а н я. Надо же! Спорет такую чушь! Слушать воротит. Сама-то небось… «Серьезные мужчины»…
Д у н я. Да уж я-то что. А вот ты, Маня, ой завлекаешь! А как ему не понравится? Смотри, Маня!..
М а н я (высокомерно). Подумаешь, завлекаю! (Ходит по комнате, поет.)
Д у н я. Но, в общем, знаешь, он такими, как мы, не интересуется.
М а н я. Почему?
Д у н я. Ему нравятся которые из себя повидней да помодней. Ну вот как Лена.
М а н я. Подумаешь! А что в ней особенного? Что одевается? Так у них колхоз богатый. А вот и мы осенью заработаем, почище ихнего одежонки нашьем.
Д у н я. Не, Маня. Разбирается-то она как во всем.
М а н я. Ну и что? Десятилетку кончила? Недалеко ушла. Захотим, так и мы сто раз догоним.
Д у н я. Ох, Маня, вот захотеть-то трудно.
М а н я. И ничего подобного. Коли заинтересуемся чем, так и возьмемся.
Д у н я. Верно, Маня, верно, взяться бы. Ну их к лешему, мужиков этих.
Входит П а в е л.
П а в е л. Сейчас сводку давать будем. (Достает из шкафа свернутую стенгазету.) Чего это веником весь стол заняли? (Хочет выбросить цветы.)
М а н я. Не трогай, не тобой поставлены.
П а в е л. Вот еще.
М а н я. Чего ты злой, как индюк?
Д у н я. Смотри, мы твоей симпатии пожалуемся.
П а в е л. Будешь тут не злой. Шуму наделали, соревнование. А работаем — как тая бабка на похоронах.
Д у н я. Так ты ж не виноват.
П а в е л. Я не виноват, ты не виновата. А кто ж виноват? (Машет рукой.)
Д у н я. Что ты, Павел, неужто ничего не выйдет?
М а н я. Чего тогда звон разводить было?
П а в е л. Не знаю.
Входит Б о б р о в с лопатой в руках.
М а н я. Дядя Федя! (Хватает стул, ставит его для Боброва.) Расскажи, дядя Федя, как копали-то?
Д у н я. Да, да, вот интересно!
П а в е л. Что, небось тяжело досталось? Не ходил бы, сляжешь еще.
Б о б р о в (устало садится). Ничего, поразмялся. А что трудно, так это точно. Придется от вас с поля еще народ брать.
П а в е л. Куда брать, совсем станем. Сегодня и так еле раскачались.
Б о б р о в. Заело?
П а в е л. Ну да, трактор.
Б о б р о в. Что ж они, черти, думают?. Где Егор Васильевич?
П а в е л. Подсчитывает.
Д у н я. Дядя Федя! А будет хоть толк? Ну, в общем, от канала?
Б о б р о в. Кто же его знает. Вон как пошло.