Богунов садится.
Л е н а. Ну, как у вас там дела, Егор Васильевич?
Б о г у н о в. Да ничего.
Л е н а. Воевать не приходится?
Б о г у н о в. Не без того.
К у с ь к о в (мрачно). Кому мир, а кому — война.
Б о г у н о в (не расслышав). Что это?
К у с ь к о в (холодно). Я так, про себя.
Б о г у н о в (всем). Как здесь живете?
Л е н а. Да ничего, сеять думаем.
Б о г у н о в. Правильно. Старики говорят, по приметам лето будет жаркое. (Куськову.) Подготовку закончили полностью?
К у с ь к о в (подчеркнуто). Меня об этом нечего теперь спрашивать.
Б о г у н о в (с удивлением). Почему?
И г н а х и н. Разжаловали, хе-хе.
К у с ь к о в. Спрашивай начальство, а я теперь никто.
Б о г у н о в. Как это — никто? Ты колхозник. Никто у нас — дармоед, жулик какой-нибудь.
К у с ь к о в. А я он самый и есть.
Б о г у н о в. Кто сказал?
К у с ь к о в (резко). Ты сказал.
Пауза.
Б о г у н о в (спокойно). Не было такого, товарищ Куськов, и сам ты это прекрасно помнишь.
Н а с т я. Ну, что вы, право, Степан Фомич. Мужчины ведь, а хуже женщин.
К у с ь к о в. Мне не за то обидно. Ну, пущай на собрании сказано. Пущай переизбрали, но ведь кто сказал! О ком сказал? О таком же фронтовике, как он. О солдате, который всю войну по окопам лазал. Да за что ж это мне? Что ж я — тварь какая-нибудь, а? (Подходит к Богунову.) Ты глянь сюда. Это что? Вот они — награды мои. За что их, их за что позоришь? Так возьми их тогда. Сними их с меня! Опозорь дочиста! Изничтожь меня, как последнего! (Срывает награды и кладет на стол перед Богуновым.)
Л е н а (Куськову). Довольно. Раскричался, хоть за пивом посылай. Подумаешь!
Пауза.
Б о г у н о в (подходит, взял медали). Скажи-ка, Степан Фомич, тебя в колхоз что ж, силой тащили?
К у с ь к о в. Зачем! Что я, не сознательный?
Б о г у н о в. Так, а как же ты думаешь? Состоять в колхозе, а работать единолично, на себя? Ты вот обиделся, что я, фронтовик, сказал о тебе на собрании. А разве мне не обидно, что Куськов, старшина Куськов, который воевал, как и я, который был на переднем крае, сегодня свернул в сторону? Разве это не обидно? А что скажут твои боевые друзья, с которыми ты брал Будапешт? Что скажут они на поверке? Где старшина Куськов? Нет старшины Куськова. Мелкими личными интересами отгородился ты, Степан Фомич, от колхоза. На, возьми! (Отдает медали.)
Куськов прячет медали в карман.
Пауза.
Что-то хозяин долго не идет. Я, пожалуй, пока к соседям зайду.
И г н а х и н. Хе-хе, забывать нас стали.
Б о г у н о в. Так ведь вот все дела, Понтий Иванович, дела! (Уходит.)
Пауза.
Н а с т я. Мается, поди, в «Авангарде»-то.
И г н а х и н. Э-хе-хе. Он там делов накрутит. Слыхал я, канал какой-то рыть взялись.
К у с ь к о в. Чего?
И г н а х и н. Канал. Я давеча Семену сказал, так он на меня до чего обозлился…
Л е н а. Он там дело сделает.
Н а с т я. Все беспокойство, беспокойство и отдохнуть, поди, некогда.
К у с ь к о в. Женить его надо, вот и успокоится!
Неловкая пауза.
Л е н а. Ну что ж, Степан Фомич, тебя сватом. Я смотрю, ты только об этом и мечтаешь.
К у с ь к о в. Да, всю жизнь.
Л е н а. Ты свое недовольство брось. Что сказали тебе — правильно. Ну, чего ты там у себя в одиночку копался? Мы вот в этом году как махнем всю землю под посев да вырастим урожай. Что ты один мог произвести, а? Давай лучше здесь нажимай. Ты ведь работу-то знаешь. Верно, Игнахин?
И г н а х и н. Он-то! Он один, хе-хе, за цельный трактор может. Его сагитируй только.
К у с ь к о в. Меня агитировать не надо. Я как-нибудь сам разберусь.
Л е н а. Ну так вот!
С шумом распахивается дверь, в комнату врывается К а р а г и н. Он взволнован. Увидев Игнахина, подлетает к нему.
К а р а г и н. Вот он, красавец! Полюбуйтесь на него? (Игнахину.) Нет, ты мне скажи, что же это ты со мной делаешь?
И г н а х и н (растерянно). Дык а что?
К а р а г и н (кричит). Опозорил! На весь район опозорил!
К у с ь к о в. Чего такое, Семен?
К а р а г и н. Как чего? Посторонние люди ему телегу мажут. А? Нет, вы видали что-нибудь подобное? Это что же, у меня в колхозе бесхозяйственность? Во всем районе теперь смех идет. И кто, кто мажет? Сам Богунов. (Игнахину.) Ты мне отвечай.
Игнахин икает.
Ты за что же меня перед народом срамишь? Ты что ж свой колхоз в грязь втаптываешь?
Л е н а. Ладно, Семен Григорьевич, ну, случилось. Давай лучше вот о деле… У нас много разговоров есть.
К а р а г и н (горячась). Нет у меня сейчас никаких дел и никаких разговоров. Раз я такую пустяковину доверить не могу — сам, сам сейчас на деревне перемажу все телеги. Анастасия! Подай ключ от сарая.
Настя дает ключ.
К у с ь к о в. Да погоди, дело же есть.
К а р а г и н. А это что вам, шутки? В каком-то «Авангарде» мне нос утирать будут. Раз доглядеть не можете, сам сейчас возьму деготь и пойду по деревне. (Хлопает дверью, выходит.)
Игнахин охает и бежит за ним следом.
К у с ь к о в. Тьфу, распетушился.
Л е н а. Теперь пошел…
К у с ь к о в. Я его ждать не буду. Нужен, так сам придет. (Уходит.)
Л е н а. Кипяточный он у тебя.
Н а с т я. Тут понять надо. Все было бы ничего, если бы не Егор эту телегу мазал. Для Семена это нож острый. Он и так после собрания сколь дней сам не свой ходил. Строгостей позаводил. Ужас!
Л е н а. Ну и хорошо. А то дисциплины у нас ни на грош. Вот пускай, пускай ему почаще такие подарки делают.
Н а с т я. Ох, уж и не знаю, чем все это кончится?
Л е н а. Ничего, крепче станет. Ну, я его тоже ждать не буду. (Уходит.)
Пауза.
Н а с т я (грустно поет).
Входит К а р а г и н. Он слегка прихрамывает.
К а р а г и н. А где все?
Н а с т я. Ушли. Ждали, ждали люди, должен и совесть иметь.
К а р а г и н. Ладно, ну чего ты там переживаешь? (С досадой.) Черт его знает, как это все получается! (Подходит, обнимает Настю.) Пошли-ка Кланьку за Куськовым.
Н а с т я. Нет ее. Теперь буде самой идти. (Накидывает платок.) Чего это ты захромал?
К а р а г и н. Гвоздь в сапоге выскочил. Тут у меня возле печки клещи лежали, не брала?
Н а с т я. На что они мне?
К а р а г и н. Кланька ими чего-то заколачивала. Ох мне эти ребята!
Настя помогает ему снять сапог, потом накидывает платок, уходит. Карагин в поисках клещей, с сапогом в одной руке лезет на полати. В это время в окне показывается голова П е т ь к и.
П е т ь к а (два раза свистнув). Никого!