Б о г у н о в. Хм. Ну, ладно. Что-нибудь придумаем. (Идет к шкафу, достает старую фронтовую фляжку, наливает.)
К у з ь м е н к о (берет стопку). Твое здоровье!
Чокаются, пьют.
Б о г у н о в (садится). Так вот, почтенный агроном товарищ Кузьменко. Что ты скажешь насчет этого колхоза?
К у з ь м е н к о (старательно разглаживая усы). Все, что ты сам знаешь, и хорошего ничего не добавлю.
Б о г у н о в. Ну, а перспективы, так сказать?
К у з ь м е н к о. А перспектив никаких. Земля обедненная, почвы неструктурные, сушь — и урожайности никакой. Так, по зернышку растет.
Б о г у н о в. Ну, а там удобрения какие специальные?
К у з ь м е н к о. Какие удобрения! Сушь, говорю. Суховей.
Б о г у н о в. Да-а.
Пауза.
Как же мне обидно. Ведь вот всякие чудеса теперь наука придумывает. Видел я в Германии, один немец картошку в бочке сажал. И так он ее чем-то удобрял, что целую бочку ее потом вытряхивали.
К у з ь м е н к о. Дело нехитрое.
Б о г у н о в. Знаю. Ведь у этого же немца земли нет. А у меня вон, посмотри. (Отдергивает занавеску на окне.) Глаз тонет. Я ж в «Красном партизане» какие урожаи снимал.
К у з ь м е н к о. Правильно! «Красный партизан» лег в низине, за балкой. Овраг прикрыл его землю, и поэтому там сохраняется влага. Но в жару, в засушливое лето им тоже бывает несдобровать. Наверно, сам знаешь?
Б о г у н о в. А что же тут, неужели нельзя как-нибудь природу перехитрить?
К у з ь м е н к о. Тут дело другое.
Б о г у н о в (шутливо). Как это, чтобы такой старый крот, как ты, тридцать пять лет землю роет, и ничего не мог придумать, а?
К у з ь м е н к о. Вековая сушь, сам понимаешь.
Б о г у н о в. Вот теперь заладил: сушь да сушь. (Весело.) А ты выпей.
К у з ь м е н к о. Во-первых, я не пью, во-вторых, я уже выпил, а в-третьих, этим не поможешь.
Отставляет фляжку.
Б о г у н о в. Думай, старик, думай!
К у з ь м е н к о (смотрит с усмешкой). Что я тебе придумаю? (Встает, прохаживается по комнате.) Впрочем, есть одна вещь.
Б о г у н о в. Ну?
К у з ь м е н к о. Только что толку, что я тебе ее скажу.
Б о г у н о в. Почему?
К у з ь м е н к о. Поднять ты ее все равно не сможешь.
Б о г у н о в. Поднять — это мое дело. Ты говори.
К у з ь м е н к о. Реку Лубанку знаешь? Не так далеко от тебя.
Б о г у н о в. Ну?
К у з ь м е н к о. Вот пророй небольшой канальчик, ирригация называется.
Б о г у н о в. Вон что!
К у з ь м е н к о. Что, дорогой, испугался? Вот то-то и оно!
Б о г у н о в. Подожди. А что это даст?
К у з ь м е н к о. А все, что хочешь.
Пауза.
Б о г у н о в. Это дельно!
К у з ь м е н к о. Да ты сообрази сначала, кто у тебя рыть будет. Этот народ разве сразу поднимешь? У тебя сев завтра.
Б о г у н о в. Знаю. Ну что ж, людей мало, правильно. Приналяжем. У соседей помощи попрошу. Да-да, конечно, помогут. Да и здесь ведь неплохие люди есть.
К у з ь м е н к о. Правильно. Девушки.
Б о г у н о в. А, ты уже сдаешься?
К у з ь м е н к о. Я-то? Что ж, с полным удовольствием. Ваш покорный слуга. Пожалуйста, только делай, помогу.
Б о г у н о в. Поможешь, говоришь? Значит, все как есть объяснишь и в районе поддержишь?
К у з ь м е н к о (увлекаясь). А как же! Если хочешь, я и с народом поговорю.
Б о г у н о в. Бот это, друг, спасибо! Значит, союз?
К у з ь м е н к о (одевается). Ваш покорный слуга.
Б о г у н о в. Ну, Кузьмич, Кузьмич, не подкузьми. (Рукопожатие.)
З а н а в е с
Изба Карагина. Видна отделенная занавеской печь, справа — две кровати, одна из них Кланина. Прямо — комод, большое зеркало. У окна цветы, занавеси, обстановка зажиточного дома. В комнате Н а с т я и Л е н а. Настя гладит на столе платье, Лена сидит на стуле.
Л е н а (перебирая развешанные платья). Смотри-ка, у тебя платьев-то — раз, два, три и в горошек — четыре. Ох, и белое есть. Что ж ты его не носишь? (Прикидывает на себя.) А-а, оно немодное. Теперь такие не носят. Ты его перешила бы, или нельзя?
Н а с т я. Немодное, да самое дорогое.
Л е н а (удивленно разглядывая). Шелк, искусственный.
Н а с т я. Я в нем замуж выходила.
Л е н а. А-а. До чего люблю белые платья. (Смеется.) Из-за одного платья замуж бы вышла. Мы с мамкой решили — я себе тоже сошью белое, красивое!
Входят К у с ь к о в и И г н а х и н.
К у с ь к о в. Мое почтение! А где Семен?
Н а с т я. В район уехал.
К у с ь к о в. Знаем, знаем ваши районы. Ну а делом — где?
Н а с т я. Так вот верно же. Придете, просил обождать.
К у с ь к о в. Чего ж он, сам время назначает — и уезжает.
Н а с т я. Думал вернуться.
К у с ь к о в (Игнахину). Обождем.
И г н а х и н. Дай-ка закурить.
Садятся, закуривают.
Н а с т я (Лене, продолжая гладить). А что, говоришь, модно теперь в городе? Тут Вера Синцова приезжала в отпуск, что ли?
Л е н а. На каникулы. Она в университете учится.
Н а с т я. Ну, на каникулы. Так у нее юбки все больше клеш, а уж что за фасон сверху, так я и не поняла.
Л е н а. А сверху теперь просто делают.
Н а с т я. Просто? Ну, а цветами какими больше шьют, или как?
Л е н а. Гладкие, совсем гладкие.
К у с ь к о в (посмеиваясь). Погляжу я, как две бабы собрались, разговор у них определенный…
И г н а х и н. Женское дело, хе-хе, всегда насчет тряпок.
Н а с т я. Ну уж а два мужика собрались, тоже знаем, насчет чего у вас разговор!
И г н а х и н. А чего, а чего… (Показывая на Куськова.) Он теперь в рот не берет. А я, хе-хе, в обчество трезвенников записался.
Л е н а. Оно и видно.
К у с ь к о в. А ежели человек иногда и выпьет, да дело знает, так что ж в этом худого?
И г н а х и н (обрадованный поддержкой). Да!
Н а с т я. Кто говорит худое. Ну а что плохого, если и мы иногда насчет платья посоветуемся?
К у с ь к о в. Я в шутку.
Л е н а. В шутку или там как, не знаю. А вот смотрю я, Степан Фомич, что-то ты последнее время за внешностью своей наблюдать стал. И медали опять повесил. А произошло это, между прочим, как я заметила, после того собрания, когда тебя из правления переизбрали. Не правда ли, а?
И г н а х и н. Хе-хе.
К у с ь к о в. Подумаешь, переизбрали. Очень мне нужно.
Л е н а. Уж скажи прямо, что не по душе тебе это пришлось. Выходит, доверием-то народа дорожить надо.
К у с ь к о в. Мне в армии побольше доверяли.
И г н а х и н. О-о-о-о!!!
Л е н а. Одно дело армия, другое здесь, Ты вот, верно, из армии таким орлом пришел?
Н а с т я (Лене). Или, думаешь, красу потерял?
Л е н а. Да нет, обмяк как-то.
Входит Б о г у н о в.
Б о г у н о в. Здравствуйте, Анастасия Антиповна. (Всем.) Здравствуйте.
И г н а х и н. Здорово, Егор Васильевич, здорово!
Куськов кивает головой.
Б о г у н о в. Дома Семен Григорьевич?
Н а с т я. Нету, в районе.
Л е н а. Сейчас должен быть, вот все ожидаем.
Н а с т я. Садитесь, пожалуйста.