— Доброе утро, — сказала Кэсси, улыбнувшись. От этой ее улыбки сердце у меня пропустило такт (если не два), а потом понеслось вскачь…
— Ктулху фхтагн, — снова сказал я, потому что, несмотря на выпитую воду, у меня совершенно не слушались ни язык, ни губы. Досталось им вчера крепко… Впрочем, мозговые извилины слегка зашевелились, и отметили, что американский акцент у мисс Роузволл вдруг куда-то исчез. Вернее, не совсем чтобы исчез…
С ошеломляющей грацией Кэсси прошествовала к кофе-машине и включила ее. Аппарат громко зажужжал.
— Подойти сюда, — сказала она мне. — Давай поставим столик на место.
Да, это был не акцент. Скорее, та самая немного странная артикуляция, присущая тем, кто плотно связан с зарубежными церквями или с сетевыми культами… Какое чудесное произношение, удивительно, что раньше оно мне не нравилось.
Мы поставили столик, потом Кэсси вдруг покинула комнату (я издал протестующий звук), но она быстро сказала «минуту», и действительно, вернулась очень быстро, побывав в своей спаленке. А внесла она с собой блюдо с простыми пирожными, на вид безумно аппетитными… Кофейная машина издавала восхитительный аромат свежеприготовленного кофе… За такую заботу мне захотелось упасть на пол и целовать Кэсси ноги…
Но вместо продолжения сексуальной оргии мы сели за стол и принялись за кофе. Вообще-то я испытывал настолько сильный голод, что сразу же проглотил четыре пирожных зараз, лишь совсем чуть беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Впрочем, Кэсси по-доброму улыбалась, и уже за это я готов был притащить зубами для нее Луну с неба. С невыразимым изяществом она кушала бисквит, элегантно держа его длинными пальцами с ногтями рубинового цвета. Выглядело это еще и очень эротично, хотите — верьте, хотите — нет… После четвертого бисквита мне стало немного легче, хотя я бы с удовольствием сожрал еще пяток… Кофе слегка взбодрил мои опорно-двигательные механизмы, и я уже вполне внятно и с глубоким чувством мог сказать «спасибо».
— Пожалуйста, Андрюша…
Как она это сказала… Как сладко у меня заныло сердце… Да что это со мной творится такое?
— Если хочешь, кури. Это же твой дом, — добавила она, ставя на столик пепельницу.
Я, конечно, отдавал каким-то сегментом мозга себе отчет в том, что происходит что-то и как бы не совсем то, но мне было на это плевать. Я быстро приходил в себя — кофе и сигарета сделали свое дело, а близость любимой женщины (черт возьми, я это действительно так подумал, да?) не позволяла сползти в логический анализ ситуации.
— Я не американка, Андрей, — произнесла Кэсси. — Просто я уже несколько лет живу в Штатах.
— Ты русская, — сказал я утвердительно и счастливо.
— Строго говоря, нет, — улыбнулась она. — Я украинка, родом из Харькова. Моя настоящая фамилия Омельченко. Но зовут меня действительно Кассандра. Или Сандра — так меня звали в школе. Но мне это имя никогда не нравилось и, когда я уехала в Америку, то стала там называть себя Кэсси. Иногда — Саша. Ты тоже можешь так меня называть, если хочешь.
— Да, — согласно кивнул я. Впрочем, если бы она потребовала, чтобы я называл ее только Кассандрой, я бы согласился с неменьшей радостью.
Кэсси улыбнулась. Неприятная, злая мысль вдруг кольнула меня:
— А Роузволл? Почему так?
— Мама вышла замуж за американца, — сказала Кэсси. — За человека по имени Джеймс Роузволл. Мы к нему и уехали. В целях натурализации и мне поменяли фамилию.
Как все просто, оказывается… Да, друзья мои, похоже, Андрей Маскаев путем долгих и многочисленных проб и ошибок наконец, отыскал себе ту женщину, единственную, которая ему была всегда нужна, и о которой он мечтал всю свою жизнь… А как же Татьяна? — словно кто-то спросил меня со стороны. А Татьяна, — ответил я почти вслух, — потому и до сих пор живет со мной лишь как гражданская сожительница, что у нас это хоть и долго уже тянется, но не очень и стабильно, верно ведь? Потому мы и не расписаны до сих пор. Потому она и зависает на сомнительных форумах в интернете и строчит кому-то то ли СМС, то ли еще что-то, а телефон она постоянно прячет, и он закрыт сложным паролем — куда там Павлу с его «Джизэсом»…
Но еще одна мысль кольнула меня.
— А ты надолго здесь… У нас? — спросил я.
Ответом мне были улыбка и движение нежной ладони, накрывшей мою.
— Не беспокойся, — сказала Кэсси. — Я думаю, теперь все надолго.
Мне и этого было достаточно.
— А где Старлинг и Бэрримор? — поинтересовался я, хотя до них мне было совсем мало интереса.
— Мы им снимем квартиру, — просто сказала Кэсси. — Здесь, как ты понимаешь, скоро будет делать больше нечего… Кстати, я тоже намереваюсь снять квартиру (многозначительная улыбка). Так что наш договор можно считать почти исполненным… Я имею в виду договор об этой даче. Как мне было весело объяснять моим американским коллегам, «братьям», что такое «дача»… — и Кэсси звонко рассмеялась.
Я выдал несколько банальных фраз по этому поводу, а Кэсси слегка посерьезнела и принялась рассказывать мне то, на что вчера намекал Виктор. Каюсь, что-то, может быть, я не запомнил или понял не точно, потому что просто физически наслаждался приятным и чувственным голосом моей Кэсси.
Да, все они — и Кэсси, и оба американца, и Виктор — представляют Общество, членами коего являются. «Общество солгулианского знания» — по-английски SSS. Возможно, сказала Кэсси, корни нашего Общества (да, нашего) действительно кроются в обрядах древних рыцарских орденов, потому что сохранились ритуалы, звания и другие средневековые атрибуты. Да, наш девиз звучит как «solve et coagula», и нашим символом является этот на первый взгляд странный образ, по какой-то нелепой причине ставший товарным знаком культа сатаны — культа глупого, во многом коммерческого и созданного с одной лишь целью — облегчать карманы его адептов… Солгулианское же Общество, напротив, считает нужным поддерживать своих приверженцев, в том числе и материально, за определенные заслуги, разумеется.
У нас есть отличия от масонских лож? Несомненно. Во-первых, у нас иная внешняя атрибутика. Мы не имеем над собой контролирующего органа, аналогичного «великим ложам» типа ОВЛА, ибо самодостаточны. Мы не являемся частью какой-либо другой организации и не находимся ни под чьим влиянием. В Обществе на равноправной основе находятся женщины, что среди истинных, традиционных масонов не допускается. Что еще? — среди нас могут находиться не только признающие Святую троицу, но и представители иных конфессий, любых религий и убеждений, а также атеисты и агностики. Общие, общечеловеческие цели нашего Общества — разумеется, глубоко либеральные (как бы это слово сейчас ни пытались демонизировать) — это мир, равенство и братство. Кроме того, каждый член Общества может постоянно подвергать анализу и проверке предлагаемое ему учение. В любой момент он волен отказаться от принципов, которые не соответствуют его убеждениям… Для тебя, как человека не вполне посвященного, но, возможно, уже сочувствующего нам (правда ведь?) пока этого достаточно. Теперь немного о частных целях… Вернее, о той частной цели, которая поставлена передо мной и перед нашей группой.
Наше Общество имеет некоторые символы, которые являются для нас, его членов, поистине сакральными, потому что принадлежат нам исторически…
…Кэсси встала с кресла (я заворожено глядел на ее фигуру, угадывая все уже знакомые мне изгибы тела), начала выкладывать на скатерть небольшие предметы. Первым на стол лег равносторонний крест, вписанный в окружность, так называемый «кельтский». Тонкий золотой кулон, не больше двух сантиметров в диаметре.
— Крест. Символ не орудия казни, но четырех сторон света и четырех квадрантов солнечного цикла. Символ устойчивости мира и его цикличности.
Затем женщина сняла с себя цепочку с пентаграммой и положила ее рядом.
— Звезда. Это символ человека разумного. Нормальный, правильный человек направлен головой вверх, к свету, к знанию… К богу, наконец. Поэтому сатанисты перевернули звезду вверх ногами.