Результат он мне обещал выдать завтра, а если повезет, то сегодня. Насчет сегодняшнего дня я не стал обольщаться. Мне нужно было съездить в Шатуниху, что-то там моим американцам понадобилось от меня… Вот и Лымарь опять — а этому кровососу чего надо?
— Да, слушаю.
— Ты где сейчас?
— В центре. На заказе работаю, — частично соврал я.
— Там твои друзья что-то затеяли. К ним какой-то штырь на крутой тачиле приехал, узнал бы, что и как, а?
— Походу ты сейчас и так больше меня знаешь, — проворчал я. — Мало данных. Когда приехал, что хоть за тачка? Насколько крутая? «Майбах» или так — «ягуаришка» какой-нибудь?
— Не, ты это, муму пороть не надо, твое дело выяснить, что у них за дела, и потом мне позвонить.
И отключился, даже не став ждать, что я ему отвечу. Я произнес вслух, что хотел ему ответить… Вроде не громко, но проходившая рядом женщина шарахнулась в сторону. Ладно, придется рассказать, хорошо хоть не надо самому придумывать повод для визита к арендаторам.
Возле ворот никакой «крутой тачилы» я не увидел, но это меня не взволновало. Я позвонил от ворот на телефон Бэрримора. Выключен… Набрал мисс Роузволл…
— Добрый вечер, Энди.
Ворота, с некоторых пор снабженные электроприводом и радиоуправлением, приветливо открылись мне настежь. Уже въезжая, я понял, о какой машине шла речь — знакомая синяя «семерка» стояла во дворе совсем рядом с крыльцом. Семьсот тридцать пятый «БМВ». Я почему-то не удивился. Сложить два и два было нетрудно — американцам был нужен именно мой дом, и именно меня они караулили, и именно ради меня устроили тогда цирк с выходом наружу и критическими замечаниями в адрес якобы риэлтора Владимира… Раскопки участка тоже наводили на мысль… Правда, миссионеры не знали, что Геннадий тут уже все перерыл вдоль и поперек. Миссионеры… Хоть бы одного адепта, действительно, притащили к себе. Наши-то «однофамильцы» из ДК имени Островского и службы проводят, и неофитов обрабатывают… А эти только ищут. Что?
Я остановил «тойоту» рядом с «немцем» и вышел наружу. Ворота беззвучно закрывались. Да, если вся эта эпопея закончится как просто временная сдача в аренду, вложение я сделал очень правильное. Надо полагать, все это благоустройство американцы вряд ли увезут с собой за океан.
Особо не раздумывая (меня больше занимала сейчас расторопность Сколопендры), я поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Стучать было глупо — меня, все-таки пригласили сюда на этот час, да и вообще, вроде как собственная недвижимость…
Сначала я просто не понял, что со мной происходит, и вообще, где я нахожусь. Знакомый дачный интерьер стал совсем незнакомым — вместо веселеньких выцветших обоев стены затянула черная тканевая драпировка. Что за черт?..
— Заходи, — послышался мужской голос. При этом совершенно без английского или какого-либо еще акцента.
Голос доносился из большой комнаты, из «каминной». Камин, к слову, был разожжен, несмотря на жаркую погоду. Огонь, правда, был вялым, вьюшка открыта почти полностью. Из комнаты тянуло теплом и едва уловимым запахом каких-то курений… Там тоже стены частично задрапировали, кое-где, правда, полностью скрыть желтенькие цветочки не удалось. Над диваном горело бра, какого здесь раньше не висело, даже не бра, а какой-то круглый настенный фонарь тревожно-красного цвета. Свет от широкого — сантиметров тридцати в диаметре — плафона был весьма ярким. Второй светильник, такого же цвета, но не такой большой и мощный, стоял на каминной доске в окружении пятиугольника горящих свечей. Все это несколько напоминало фотолабораторию — тех еще времен, когда снимки нужно было отпечатывать на фотобумаге и вымачивать потом в проявителе и фиксаже.
В комнате находилось двое. Один из них был смутно знакомый мужчина лет тридцати — подтянутый, элегантный, в белой рубашке, черных (вроде бы) брюках и блестящих туфлях. Он сидел в одном из двух кресел у столика (второе пустовало). Видимо, он и приехал на «БМВ». Риэлтор. Цирк!
Впрочем, на мужчину (как и на детали интерьера) я обратил внимание далеко не сразу. Потому что на диванчике, под ярким красным фонарем, поджавши ножки, сидела сестра Кэсси — я даже не сразу понял, что это именно она. Мисс Роузволл была облачена в тесное и довольно короткое платье черного цвета с блестящими вставками на лифе, которое элегантно подчеркивало небольшую, но очень приятную на вид грудь, и гибкую, высокую талию. Красоту рук и плеч оно вообще не скрывало, так же, как и коленей. Рубиновым блеском сверкали серьги, браслеты, губы и пряжки на черных туфлях с высоким каблуком. Шею обхватывала тонкая цепочка, вероятно, золотая, а с нее свешивалась прямо над ложбинкой небольшая пентаграмма из желтого металла — «правильная», устойчивая, такая же, как геральдическая звездочка на официальных государственных символах.
Граждане, думайте что хотите, но я слегка обалдел. Но ненадолго. Конечно, будь я совсем уж мальчишкой (иногда мне кажется, что это было еще совсем недавно), зрелище такой готичной сексуальности прибило бы меня на месте. Но подействовало и сейчас. До такой степени, что я недовольно посмотрел на «риэлтора» — этот тип мне показался сейчас здесь абсолютно лишним. Как и любой другой мужчина, кроме меня. Правда, ни Бэрримора, ни Старлинга поблизости не наблюдалось. Но я их вряд ли принял бы в расчет при похожей обстановке. «Риэлтор» же показался мне альфа-самцом, и у меня кулаки сжались сами собой.
— Садись, — предложил мне «альфа-самец», указывая на второе кресло.
Демонстративно я выдержал паузу секунд в пять. Демонстративно медленно прошел к креслу, а пока шел, не менее демонстративно (и с искренним наслаждением) поедал взглядом Кэсси. Хороша, ничего не скажешь… Только зачем все-таки устраивать для меня подобный цирк?
Усаживаясь, я думал, что лучше спросить у этого типа: «ты чьих будешь?» или еще какую-нибудь более провокационную фразу кинуть. Очень хотелось подраться и начистить ему репу как следует — ну, как оно всегда бывает, когда ты приходишь на встречу с красивой женщиной, а рядом ошивается какой-нибудь деятель, мнящий себя модным или крутым… Впрочем, репу он и сам может мне начистить, с досадой подумал я, присмотревшись — под белой рубашкой скрывалось тело отнюдь не пингвина.
И вообще, он меня опередил:
— Меня зовут Виктор, — представился он негромко. Голос у него был «без особых примет», как и лицо — в меру овальное, в меру продолговатое, правильное и явно холеное. Лоб высокий под темной, аккуратно подстриженной шевелюрой, брови горизонтальные, глаза глубоко сидящие. Но это, скорее, из-за игры светотеней. Нос небольшой, слегка вздернутый — такой вполне мог украсить женское личико, Губы тонкие, подбородок тяжелый, «волевой».
Я промолчал. Наверняка он знает, кто я такой, и кем прихожусь здешним миссионерам.
— Я знаю, кто вы, — продолжил он, — чем вы занимаетесь, и каким образом так все сложилось, что мы тут с вами встретились и беседуем.
— Догадываюсь, что вы не занимаетесь недвижимостью, — решил я подать голос. Хотелось курить. И пить. Мне было жарко.
— Отчасти верно. Я — Мастер, — сказал он, явно произнося это слово с большой буквы. Вы что-нибудь слышали об «обществах»?
— О масонских ложах? — решил я блеснуть начитанностью.
Кэсси, кажется, улыбнулась. Чувства мои были обострены, я ощущал легкий аромат ее парфюма — необычно терпкий и одновременно нежный, буквально «обволакивающий».
— Масонство — лишь одно из собирательных названий конгломерата таких обществ, — сказал Виктор. — В наши дни любой человек может собрать вокруг себя кучку единомышленников, нарисовать циркуль с наугольником, назваться Мастером и начать раздавать градусы. Не скрою, наше Общество по духу и типу организации близко к «вольным каменщикам», и преследуем мы сходные цели, но поклоняемся иным силам, и исповедуем другие принципы.
— О тамплиерах я тоже знаю, — сказал я.
Опять улыбка в рубиновых тонах…