- А то еще какой же? - небрежно сказал Юрка.
Катя стояла рядом с Северовым, и они оба смотрели на не.го. Белый платок у бригадирки был повязан вокруг шеи, в темно-русой пряди волос голубел мохнатый подснежник. Оживленная, красивая, она.улыбалась Юрке.
- У нас бомбов не было, - сказал Юрка,- а то бы мы дали фрицам перцу.
- Сашка виноват, - сказал Северов.- Не подвесил.
Техник фыркнул и полез на крыло.
- Пойдем, - взяла Катя Юрку за руку.
- Ну тебя, - вырвался он.- Не маленький.
Они рядом пошли напрямик через летное поле. Высокая статная Катя с подснежником в волосах и маленький возбужденный мальчишка. Шли и молчали. Над головой слышался гул, но самолетов не было видно. Кое-где на обочинах зелеными хохолками пробивалась первая трава. В Юркиных ушах все еще гудело, стрекотало, земля ускользала из-под ног.
- Эй, приятель! - закричал Саша. - А шлем?
- Забыл.- Гусь стащил с головы кожаный шлем и побежал к самолету, у которого стояли Северов и Саша.
- И как это я? - сказал Юрка и виновато посмотрел на летчика.
Северов взял шлем, повертел его в руках и снова надел Юрке на голову.
- Носи,- сказал он. - Ты почти летчик.
БЕРЕЗЭВЫЙ СОК
Береза, которую Юрка облюбовал, особняком стояла на пригорке. На ее нежной белой коре серыми бородавками выделялись бугорчатые наросты. Почки на ветвях вспухли, и кое-где из трещинок уже выглядывали зеленые маслянистые глазки. Береза была не очень толстая, по высокая. Если, задрав голову, долго смотреть на ее вершину, то голова начинает кружиться, а в глазах - зеленая рябь.
- Эту ковырнем, - сказал Гусь, присаживаясь на корточки у березового ствола.
Северов, широко расставив ноги, стоял рядом и задумчиво гладил кору ладонью.
- Красавица… А запах какой, а?
Юрка потянул носом: обыкновенный запах. Пахнет талой водой, почками, лесом и… гуталином от сапог летчика.
- И не жалко тебе калечить березу? - спросил Северов, наблюдая за Юркой.
- Чего ей станет? - сказал Гусь и острым ножом сделал на стволе надрез. Затем содрал кору, обнажив запотевшую влагой желтую дpeвecинy и глубоко воткнул нож. Сок не потек, а брызнул, омочив нож до самой рукоятки. Мутноватые капли посыпались на землю. Юрка, нагнув голову, подставил язык.
- Сладкий, - причмокнул он. Вырвав нож, забил черенком в трещинку тонкий прутик, подставил бутылку. Сок струйкой побежал в горлышко.
![Юрка Гусь (с илл.) pic_20.png](https://litlife.club/books/305247/read/images/pic_20.png)
- Порядок, - сказал Гусь и, поднявшись с корточек, осмотрелся. - Надо бы еще пару бутылок приспособить.
- Не жадничай, - усмехнулся Северов. - Одну-то не выпьешь.
- А ты? - удивленно посмотрел на него Юрка.- Только попробуй, за уши не оттащишь.
- Хватит нам одной бутылки.
- А Катьке? Знаешь, как обрадуется?
- Ну, хорошо, - сказал Северов. - Раз обрадуется, давай устанавливай свое хозяйство.
Он обнял березу, прислонился к гладкой белой коре щекой. И глаза у Северова стали какие-то другие, мягкие, лучистые. И сам он будто не летчик, а мальчишка в форме. Мальчишка с усиками. Даже не верится, что он летает и бомбит немцев.
- Кончится война - обязательно посажу под окном березу… - сказал летчик. - Пускай растет большая и красивая, как эта. И скворечник на березе прилажу. Ты любишь скворцов?
- Я собак люблю, - сказал Юрка. Он завертел головой.- А где Дик?
- Пускай разомнется, - сказал Северов и продолжал:- Утром встанешь, а береза шумит и скворцы на ней песни распевают… Ты любишь, когда скворцы поют?
- Не знаю, - сказал Гусь. - А как они поют?
- Хорошо поют… Заслушаешься.
- Где же Дик?- Юрка приложил ладони ко рту и крикнул: - Дик!
Из кустов, в глубине которых белел снег, выскочил Дик, очумело осмотрелся и, роняя с языка слюну, помчался в ельник.
- Учуял кого-то, - сказал Юрка. - Он зайцев ловит?
- Обязательно посажу березу, - сказал Северов.- И не одну. Много.
Они спустились с пригорка в лощину. Здесь березы стояли ствол о ствол с осинами, соснами, молодыми дубками. На полянках, где много света, густо разросся орешник. Под ногами шелестели прелые прошлогодние листья. Их было так много, что подошвы тонули, и казалось, что ступаешь по драному лоскутному одеялу. Из глубины леса потянуло болотной сыростью и муравьиной кислотой. Под толстой кривобокой березой стоял большущий гриб. Коричневая шляпка его сморщилась, края оплыли. Юрка дотронулся до гриба ногой, и он сразу осел, разваливаясь на проточенные червями куски.
- Скажи ты, - удивился Гусь. - Перезимовал.
Он чувствовал себя в лесу хозяином. Северов еще по дороге сюда признался ему, что очень любит лес, но там, откуда он родом, - голая степь. Огромная ковыльная степь без конца и края. Это у самого Каспийского моря. Юрка степь только с крыши вагона видел, а лес знал и умел в нем хорошо ориентироваться.
Попробовав сок у кривобокой березы, Юрка сморщился и плюнул.
- Бу-у, кислятина!
Пристроив возле березовых стволов еще две бутылки, они снова поднялись на пригорок. Тут было сухо и солнечно.
- Поваляемся? - предложил Юрка и, не дожидаясь согласия, упал на устланный листьями луг. Северов опустился рядом. Он стал задумчив и молчалив. От мягкой кожаной куртки летчика почему-то пахло рыбьим жиром, который Юрка с детства ненавидел. А сейчас лежал, нюхал и было не противно. Наоборот, даже приятно. Сегодня у Северова выдался свободный денек. Его штурмовик опять здорово изрешетило осколками: повредило жесткое управление, руль высоты. Техники, собравшись возле самолета, долго удивлялись, как ухитрился Северов сделать посадку. И вот уже второй день латают машину.
Тихо в лесу. Чуть слышно поскрипывают голые вершины деревьев. Ветра у земли не слышно, он где-то вверху бродит. Над головой негромко судачат птицы. Шумно вспорхнув, птицы перелетели на соседнее дерево и загалдели громче прежнего. У них красные грудки и коричневые головки с короткими глянцевыми клювами. Это снегири. «Кап-кап-кап», - доносится звонкая капель. Наверное, бутылка уже наполнилась березовым соком. Но Юрке лень вставать с мягкой прохладной земли. Не беда, если и перельет через край. Весной в березах соку много.
- Северов, - попросил Гусь,- возьми меня еще раз на фронт, а?
- Понравилось?
- Ты только научи меня из пулемета стрелять… Я ни одного гада не подпущу к хвосту!
- Ничего не выйдет, - скрипя кожанкой, Северов перевернулся на бок. - Дали мне нового стрелка-радиста.
- Жалко, - сказал Юрка. - Я бы тоже мог стрелять из пулемета.
- А что, в бригаде надоело? У тебя такой заботливый бригадир…
- Катька-то? Ничего… Скажи, Северов, а долго на стрелка учиться?
- Ты говорил, она толстая… Ничего ты не понимаешь! Красивая она.
- Я бы в два счета выучился.
- А какие глаза… Она не замужем?
- Катька-то? Она… Северов, а трудно стрелять из пулемета?
- Из пулемета? Нет, не трудно… Так она замужем?
- Кто? Катька-то? Нет. Она учительница.
Северов посмотрел на небо и улыбнулся.
- Чего смеешься? - спросил Юрка.
- Смотрю на небо, - сказал летчик. - Хорошо.
Юрка тоже посмотрел на небо. Мальчишке было не смешно.
- На ней никто не женится, - сказал он. - Она учительница.
- Учительница - это хорошо.
- Плохо, - сказал Юрка. - Пристает ко мне все время, говорит, учиться надо… А я хочу быть летчиком, как ты.
- Хороший человек твой бригадир.
- Обыкновенная. - Юрка сбоку взглянул на Северова и прибавил: - И глаза у нее обыкновенные. А потом ей никто не нравится. Она мне сказала, что никогда замуж не выйдет.
- Так уж и сказала?
- Спроси… Чего мне врать?
Ты слушай учительницу. Она дело говорит.
- Ерунду говорит… Ну кто сейчас учится? Война.
- Война… - сказал Северов. - Ты чего же думаешь, век она будет? Война - это,… К черту войну!
- А сам каждый день летаешь, - сказал Юрка.- Бомбы кидаешь. И из пушки строчишь почем зря.