- Затвори окно, - сказала бабка. Она прилегла на кровать. Юрка обеими руками пытался удержать створки, но они, словно живые, вырывались, больно стукали по пальцам. А когда поймал - не хватило сил закрыть. Ветер толкал Юрку в лицо, заткнул нос и рот. Лишь вдвоем со Стасиком им удалось закрыть окно.
Тут же наступило короткое затишье, и первые крупные капли хлестнули в стекла. Они барабанили все сильнее. Старый бабкин дом наполнился звенящим шумом. Крыша шуршала, парадное крыльцо весело гудело. Из окна видно было, как на свежевымытых досках пляшут маленькие фонтанчики. Капустные кочаны, раскрыв широкие листья, ловили капли. Укроп спрятался под кружевными зонтиками. Но зонтики, словно решето пропускали воду, и укроп вздрагивал под дождем, будто от холода. Шершавые огуречные листья дрожали непрерывно. Один лук гордо стоял под дождем.
Дождь кончился неожиданно. Был дождь - не стало дождя. Только звонкая тягучая капель напоминала о грозе. Едва туча уволокла свой лохматый темный хвост, как выглянуло солнце. Сначала робко, точно стыдясь, затем засияло весело и радостно.
Юрка вдруг отпрянул от окна: мимо дома шла Маргаритка. Она шла медленно. В коротком розовом сарафане и прозрачном платке, из-под которого торчала толстая коса. Длинные Маргариткины ноги были до колен забрызганы грязью. Видно, по лужам бегала. Интересно, куда это она собралась? На речку? Но почему тогда по этой дороге? Ведь от ее дома ближе…
- Ритка куда-то пошла, - сказал Стасик.
- Где? - равнодушно спросил Гусь.
- Вон по дороге.
- А-а… - сказал Юрка.
- На речку, наверное, - сказал Стасик. - У нее в руке полотенце.
- Вода там сейчас… кипяток.
- Смотрит на ваши окна, - сказал Стасик. - Крикнуть ей, что ты дома?
- С какой стати? - пожал плечами Юрка. - Я с девчонками не вожжаюсь… Она мне книжки дает.
- Интересные?
- Ничего…
- Хочешь, я крикну?
- Ну чего ты пристал? - рассердился Юрка. - Нужна она мне.
Маргаритка перебросила косу из-за спины на грудь, гордо тряхнула головой и исчезла за больничным забором.
- Специально крюк сделала, чтобы ты увидел,- сказал Стасик. - Не хорошо. Надо было позвать.
Гусь ничего не ответил. Он и сам понял, что Маргаритка не просто так прошла мимо дома. Юрке захотелось вскочить и помчаться вслед за ней. Но неудобно было перед Стасиком.
- Я люблю купаться после дождя. А ты? - выручил Стасик.
- Хорошо бы с Диком на речку, - сказал Гусь и вздохнул, вспомнив тот счастливый день, когда он, Дик и Рита купались.
- Когда будут пускать к нему? - спросил Стасик.
- Когда курс дрессировки пройдет. Пошли…
В сенях они столкнулись с почтальоном тетей Верой.
- Бабушка дома, - на ходу сказал Юрка, выбегая на крыльцо.
- Погоди, - остановила тетя Вера. - Тебе бандероль.
- Мне?! - опешил Гусь. - От кого?
- Не знаю, - сказала тетя Вера. - Написано: Юрию Гусю.- Она посмотрела на Юрку и спросила: - Это твоя фамилия или прозвище?
- Давай… эту бандероль, - сказал Юрка.
- Распишись вот тут, - показала тетя Вера. - Не слыхала я такой фамилии…
- Еще и почище бывают, - с досадой сказал Юрка.- Гусь - это чепуха.
Тетя Вера достала из большой черной сумки пакет, обернутый в грубую серую бумагу.
- Тяжелая бандероль, - сказала она. - Как кирпич.
- А мне… тете моей не было письма? - спросил Стасик.
- От отца? - улыбнулась тетя Вера. - Было целых два.
- Юр, я домой! - сорвался с места Стасик. - Пойдешь на речку - заскочи. Ладно? - И, считая голыми пятками ступеньки, умчался по свежим лужам домой.
- Ишь, взвился! - засмеялась тетя Вера. - Оно и понятно - отец! - Она топталась на крыльце, медля уходить. Ей хотелось узнать, что прислали мальчишке. Но Юрка не торопился разворачивать бандероль. И почтальон, сердито захлопнув сумку, ушла. Гусь зубами развязал бечевку, медленно развернул бумагу и разочарованно присвистнул: в бандероли оказались учебники. Сверху лежала новенькая география. Он раскрыл обложку и на пакете с картами увидел письмо.
«Дорогой мой Ежик! - начиналось это письмо.- Я очень соскучилась по тебе. Из Градобойцев я уехала к маме в Пермь. Хотела здесь остаться, но не могу,- тянет в родную школу. О твоих «подвигах» мне все известно. Я переписываюсь с подругой-учительницей. Она мне и адрес твой дала.
В августе приеду в Орехово. Буду тебя учить русскому языку и литературе. А чтобы не пришлось краснеть за тебя, посылаю учебники. Обязательно почитай. До скорой встречи. Надеюсь, что ты не забыл свою «бригадирку»?»
Гусь опустился на ступеньку и еще раз прочитал письмо.
- Катька-бригадирка,- сказал он.
Уткнулся носом в письмо и замер. Большие зеленоватые глаза его смотрели прямо, не мигая.
С крыши в старую бочку гулко капала вода: «Дон, дон, дон». Солнце уже пригрело землю и дождевые капли на листьях, траве, становились меньше и совсем исчезали. В воздухе стоял тот особенный запах, который бывает лишь после дождя.
А вода все реже капает в бочку. Солнце высушит крышу, и вода совсем перестанет капать. И ничто больше не будет напоминать о мрачной туче и грозе со шквалом, пронесшихся над маленькой станцией. Солнечно и радостно станет вокруг.
![Юрка Гусь (с илл.) pic_42.png](https://litlife.club/books/305247/read/images/pic_42.png)