- Бери собаку и пошли к Висячему, - сказал он. - Там земляники прорва.
Колька был в синей майке, заправленной в черные драные штаны. На поясе - плетеная корзинка. В корзинке- кружка. Лицо у Кольки черное, над лбом - желтая челка.
Книжку Юрка прочитал, делать было все равно нечего. А прогуляться с Диком не мешает. Последние дни Юрка все читал, а Дик грелся на солнце. А это для служебной собаки вредно. Обленится.
- Люблю землянику, - сказал Гусь. - Ее сколько хочешь можно съесть.
Он позвал Дика и спустился с крыльца.
- Корзинку возьми, - сказал Колька. - Куда ягоды-то будешь собирать?
- В пузо, - сказал Юрка. - А ты?
Колька удивленно посмотрел на него, усмехнулся:
- Я в корзинку. А потом на вокзале продам. Стакан- три рубля.
- Покупают?
- Еще как… Придет эшелон - с руками оторвут. Я по три продаю, а Жорка по пятерке. И то берут.
Юрка вспомнил, бабка как-то жаловалась, что денег совсем нет. Надо в таком случае подработать. Придет Юрка с вокзала, отдаст бабке деньги. Обрадуется. Спасибо, скажет, Юрушка…
- Сколько ты стаканов за день собираешь? - спросил он.
- Семь, а то и все десять.
- А двадцать можно собрать?
- Попробуй, - растянул Колька в насмешливой улыбке толстые губы. - Двадцать… Да ты и пять-то не наберешь.
- Наберу, - сказал Гусь. Он нашел в сенях большую корзину, кружку.
- Давай собирать землянику до самого вечера? - предложил Юрка. - Пока видно.
- Ты через два часа взвоешь, - сказал Колька.- Ягоды собирать - это тебе не ракеты в небо пускать.
Они шагали по шпалам. По обе стороны насыпи притих разомлевший от жары лес. На толстых сосновых стволах блестела тягучая смола. На телеграфных проводах, опустив крылья, изнывали ласточки. В такую жару даже им лень было охотиться за мошкарой. Ноги прилипали к теплым, пропитанным мазутом шпалам. На носу у Кольки Звездочкина выступили капельки пота.
![Юрка Гусь (с илл.) pic_39.png](https://litlife.club/books/305247/read/images/pic_39.png)
- Давай посидим? - предложил Колька.
- Некогда нам рассиживать, - сказал Гусь.
Колька спорить не стал, и они зашагали дальше.
Дик еще в начале пути по бровке спустился с насыпи и бежал вдоль путей. Он останавливался возле каждого куста, обнюхивал листья. Висячий мост виднелся вдали. Он дрожал в сиреневом мареве, словно собирался расплавиться. Чем ближе к мосту - тем он кажется дальше. По мосту медленно. проползали небольшие черные и зеленые жуки. Это машины.
Отдохнув в тени железных ферм, ребята поднялись на откос. Тут, сразу за мостом, росла земляника. Крупные красные ягоды с белыми зернышками ловко прятались под листья. Их сразу увидеть было не так-то просто. Мелькнет красная ягода, а нагнешься - нет ее. Спряталась под лист. Гусь сразу же совершил оплошность. Вместо того, чтобы класть ягоды в кружку, он стал класть их в рот. Спелая земляника была на редкость вкусной. Юрка, наверное, с полчаса никак не мог остановиться. Ел и ел ягоды. И только когда Колька высыпал в корзинку первую кружку, спохватился и тоже стал собирать.
Солнце напекло затылок, Юрка почувствовал, что больше не может. Шея онемела, спину ломило, а в глазах мельтешили красные ягоды и зеленые листья. Он посмотрел на Звездочкина. Тот как ни в чем не бывало рвал землянику и даже бубнил себе под нос какую-то песню. Вот черт губастый! Неужели не устал? А тут еще в животе что-то стало бурчать, попискивать. Видно, перестарался Юрка. Многовато ягод съел. Лучше всех чувствовал себя Дик. Он развалился в траве и сладко дремал. Когда ребята уходили далеко, Дик вставал, догонял их и снова укладывался, кося на них сонным глазом.
Юрка заглянул в корзинку. Маловато! Только что дна не видать. У Кольки, наверное, в два - три раза больше. Ишь, старается!
- Устал? - спросил Гусь.
Колька поглядел на него хитрым светлым глазом, ухмыльнулся.
- Кто устал? - уточнил он.
- Ты.
- Я могу до самого вечера собирать и ничего… Не устану.
- Много набрал? - Юрка подошел к нему, заглянул в корзинку.
- Стаканов пять будет, - самодовольно сказал Колька.
- А у меня?
Колька небрежно тряхнул Юркину корзинку, снова ухмыльнулся:
- Двух не наскребешь.
- Ух, до чего у тебя нижняя губа толстущая, - сказал Гусь. - Как гриб.
Колька Звездочкин против ожидания не полез в бутылку. Он потрогал рукой свою губу и добродушно сказал:
- Так уж и гриб… Губа как губа.
- Гриб-боровик, - сказал Юрка.
- Боровики самые лучшие грибы, - невозмутимо заметил Колька. - Я знаю, где они растут… Что я придумал, Гусь! - Он отвязал корзинку и сел в траву.- Давай Дика научим грибы искать! Он нам задень тыщу штук найдет. У него нюх.
Юрка лег рядом, вытянул ноги. В животе вроде стало тише бурчать.
- Выдумал!- сказал он. - Будет Дик такой чепухой заниматься…
- А чем он будет заниматься?
Гусь ничего не ответил. Он и сам не знал, чем должен Дик заниматься. Бегать за ним? Или охранять его, Юрку? Кому Юрка нужен? Его и так никто не трогает. Все говорят, что Дик - служебная собака. Ему цены нет. А Юрка портит его… Ну и пускай говорят. Это от зависти. У них-то нет такой собаки. А он любит Дика. И Дик его любит. И они всегда будут вместе…
- Ну как, Гусь? - спросил Колька. - Домой пойдем или еще поработаем?
Юрке надоело собирать ягоды. И на деньги ему было наплевать. Но не хотелось Кольке уступать. Подумаешь, набрал на два стакана больше и нос задрал…
- Если устал - иди, - сказал Гусь. - А я еще пособираю.
- И мне лишняя десятка не помешает, - сказал Колька.
Юрка сделал открытие: зачем нужно кланяться каждой ягоде, когда можно встать на колени и собирать. А если лечь на землю, то еще лучше: ягоды перед глазами, и никакие листья их не загораживают. Юрка елозил на коленях, ползал на животе, но и в этот раз ягод собрал меньше Звездочкина, который «работал» по старинке.
Услышав паровозный гудок, Юрка сел на землю и стал слушать. Поезд шел со стороны Бологого, Над деревьями взмыло белое облачко, второе, третье… Вынырнула черная паровозная труба. И вот лоснящаяся от масленого пота железная махина, пыхтя и отдуваясь, показалась в просвете между кустами и нырнула под висячий мост. Густой железный грохот продолжался до тех пор, пока не скрылся под мостом последний товарный вагон. Эшелон давно скрылся из глаз, а блестящие рельсы все еще продолжали гудеть. И еще слышался какой-то глухой звон. Непонятный, печальный. Юрка взглянул на мост. В кружевном лабиринте ферм запутался синеватый клочок паровозного дыма. Звон доносился откуда-то из глубины.
Пройдет под мостом поезд, исчезнет в сизой дали, а старый мост все еще помнит его, тихо звенит, словно жалуется на что-то…
Домой они пришли, когда солнце, красное, воспаленное, накололось на зубчатую кромку леса. Юрка отворил калитку, втолкнул Дика, а сам бегом на станцию. На путях стоял санитарный поезд и дожидался встречного. Мимо вагонов уже шныряли с корзинками мальчишки и девчонки. Продавали землянику. Из окон пассажирских вагонов выглядывали раненые с забинтованными головами, руками. Они подзывали ребят и покупали ягоды. Те, кто мог передвигаться, прогуливались по перрону.
- Эх, черт, - с досадой сказал Колька, - у нас ни бумаги, ни стаканов нет. Как же будем продавать?
- Кружками, - сказал Юрка.
Мимо них пробежал Жорка Ширин. К груди он прижимал большое алюминиевое блюдо. В блюде один к другому стояли маленькие кулечки с ягодами. Жорке не надо возиться со стаканами. Он заранее все приготовил.
- Видал, как надо работать? - кивнул вслед Жорке Колька. - Этот умеет…
Они медленно пошли вдоль вагонов. Юрка не смотрел на окна. Он смотрел под ноги. Не привык он торговать ягодами. Не умеет. Колька сначала хорохорился, а тут тоже примолк.
- Свежая земляника! - донесся до них Жоркин голос. - Пять рублей стакан… Берите, дяденька, только что из лесу.
- Врет, Рыжий, - сказал Колька, - Он сегодня и в лесу-то не был…,
- Земляника? - услышали они негромкий голос.