Но он упорно продвигался вперед еще добрые полчаса или около того, молча ведя за собой Гризельду. Перешагивая упавшие деревья и обходя валуны, они пробирались все ближе и ближе, пока он не поднял глаза и не увидел её: реку Шенандоа, воду, бьющуюся белой пеной об обнажённые скалы, шумную, зловещую и… красивую.
Потрясающе красивую.
Как ни посмотри, она являла собой очевидное доказательство щедрости природы, Божьей власти над Его землей, и в том, что сделал когда-то давно Калеб Фостер, не было ее вины. Это было прекрасное место, запятнанное злом, но здесь и сейчас Холден ясно увидел: оно было бесподобным.
Чистая, прозрачная вода.
Ярко-зеленые деревья, окаймляющие берег.
Склоны холмов.
Ослепительное голубое небо.
Выйдя, наконец, на берег реки, он понял, что больше не тащит за собой Гризельду. Она шла рядом с ним, пребывая в таком же восторге от красоты этого завораживающего места, что и он.
Он внимательно наблюдал за тем, как она долгое время с восхищением смотрела на реку, и, наконец, подняла на него полные слёз глаза. И он прочел в них то же, что чувствовал сам: легкость, которая появляется, когда сведёшь старые счеты. Шенандоа была всего лишь рекой, а они больше не были беспомощными детьми, которых она так жестоко разлучила.
— Мы на другом берегу.
Он кивнул, мельком увидев вдалеке кукурузные поля, тянущиеся вниз по реке.
— Верно.
— Мы на другом берегу, — тихо и потрясённо повторила она.
— Вместе, Гриз, — он сжал ее ладонь и, улыбнувшись ей, почувствовал, как от подступивших слёз защипало в глазах. — Мы наконец-то добрались.
Он имел в виду не только тот ужасный день их далекого прошлого. Он имел в виду то, что они нашли друг друга, полюбили друг друга и — хотелось бы надеяться, вскоре — выберут друг друга в спутники жизни. Холден шагнул за спину Гризельде и, притянув к груди, крепко ее обнял. Солнце освещало им лица, а перед ними стремительно мчалась река.
Когда-то здесь произошло нечто ужасное, но теперь в том самом месте, где потерпели поражение, они одержали победу, и их «долго и счастливо» было совсем рядом, достаточно протянуть руку. В какой-то момент Гри потянулась и накрыла своими руками руки Холдена, и он подумал:
«Прямо здесь. Прямо сейчас. Я обнимаю ее, а она обнимает меня… Это практически Рай на Земле, — а затем: — Чего, ради всего святого, ты еще ждёшь?»
Чуть наклонившись, он положил подбородок ей на плечо.
— Гриз? — тихо сказал он ей на ухо, по-прежнему крепко держа ее в своих объятьях.
— Ммм?
— Гриз, я должен спросить тебя кое о чем.
— Что бы это ни было, — проговорила она, ласковым, полным доверия и любви голосом. — Ответ — «да».
Он тихо засмеялся, от чего его грудь забилась о ее спину. Улыбнувшись от удовольствия, он прижался губами к тёплой коже ее шеи.
— Нет, ангел. Я должен тебя спросить.
У нее перехватило дыхание, — он почувствовал, как замерла под его руками ее грудь — и вдруг она сжала пальцы.
— Холден…, — начала она.
Его руки выскользнули из-под ее ладоней, он встал перед ней и опустился на одно колено. До него донёсся ее удивленный вздох и, взглянув вверх, он увидел, что она неотрывно смотрит на него широко распахнутыми, блестящими глазами.
— Что ты делаешь? — спросила она взволнованным, срывающимся голосом.
— Ты прекрасно знаешь, что я делаю, — ответил он, и Гризельда прикрыла рот дрожащими пальцами.
Холден потянулся к ней и взял ее за руку, окинув взглядом ее прекрасное лицо, затем сосредоточился на глазах.
— Я влюбился в тебя, когда мне было десять лет, потому что ты была красивой и не злой. И я бы сто раз погиб, если бы не ты… мой ангел, мой друг, моя семья, моя надежда, моя радость, моя любовь.
— Каждый раз, когда в лагере для новобранцев я повторял слова «служить и защищать», я думал: «Служить Гри, защищать Гри», а затем добавлял к этому все остальные слова, которые приходили мне в голову: поговорить с Гри, написать Гри, завести с Гри детей, состариться вместе с Гри. Любить Гри. Для меня любить тебя, это все равно, что дышать. Я не могу без этого жить. И я знаю, что нам еще сто раз в этой жизни п-придется р-расстаться, но, мне кажется, мы довольно неплохо с этим справляемся, разве нет? И мы всегда находим друг друга снова. Н-не смотря ни на что.
У нее задрожали губы, она кивнула, смахивая с лица слезы. Он развернул ее ладонь и, наклонив голову, прижался губами к буквам «Х+Г»
— Ты полностью изменила мою жизнь, Гризельда. Ты вернула мне мою жизнь. Благодаря тебе я снова захотел жить… и жить по-другому. Ты — моё дыхание и биение моего сердца, и где бы я ни был, ты всегда рядом со мной, а значит, нас больше ничто не разлучит. Но мне нужно спросить у тебя еще кое-что. Ты готова? — спросил он, поморгав от волнения глазами, но сумев все же выдавить из себя кривую улыбку. Слегка кивнув головой, она изобразила на своем лице такую же кривую улыбку. — Гризельда Шредер, я обещаю до конца своих дней любить и защищать тебя, служить и почитать тебя, мой ангел. Я прыгаю, ты прыгаешь. И хотя несколько минут назад ты уже ответила «да», но я все же считаю, что должен спросить тебя еще раз… Т-ты выйдешь за меня замуж? С-станешь моей женой?
— Да! — воскликнула она, все еще протягивая ему руку и не в силах унять дрожь.
Наклонившись, Холден прижался губами к кончикам ее пальцев, затем сунул руку в карман и вытащил маленькую бархатную коробочку. Он открыл ее и, достав кольцо, надел Гризельде на палец. Она нагнулась и ласково коснулась ладонями его лица, вынуждая его встать. И как только он поднялся, притянула его к себе.
— Я люблю тебя, — произнесла она. — Я всегда любила тебя. И всегда буду тебя любить, Холден Крофт. Не могу дождаться, когда стану твоей женой.
— Моей женой, — прошептал он.
— Ты снова научил меня любить, надеяться и доверять людям. До того дня, как ты вернулся в мою жизнь, я была мертва, и теперь для меня ничего не имеет значения, только ты. Ты и я. Мы вместе, — закончила она срывающимся от волнения голосом.
Когда час назад Гризельда вышла из машины Маклелланов, она и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет испытать ощущение такого абсолютного умиротворения, какое чувствовала сейчас, стоя в объятьях Холдена на берегу леденящей душу Шенандоа. Нет, им никогда не удастся изменить события того страшного дня, что они пережили много лет назад, но жизнь дала им второй шанс вместе перебраться на другой берег, и сегодня утром все ее мечты сбылись.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
Он стремительно обрушился на ее губы, а когда она ответила на его поцелуй, с силой прижал ее к себе.
До этого дня, тысячи раз целуя Холдена, она твёрдо знала, что их сердца, души и мысли связаны на каком-то сверхъестественном уровне, однако этот поцелуй стал чем-то новым, потому что кольцо у нее на пальце соединило их жизни последним оставшимся — и очень земным — образом: браком. Она была Гризельдой Шредер и Зельдой Шродер. Но сегодня сбылась ее самая заветная, самая долгожданная мечта — стать Гризельдой Крофт — носить имя, более десяти лет назад запавшее ей в сердце.
Холден слегка отстранился и улыбнулся ей.
— Ты сказала «да».
— Дважды.
— Есть еще кое-что.
В ее ликующее сердце вкралось чувство тревоги.
— Что?
— Я хочу, чтобы мы поженились сейчас.
— Сегодня?
— Нет. Ну, можно, конечно, и сегодня, если ты этого хочешь. Я имею в виду сейчас, то есть до следующего понедельника, когда я уеду в Форт Силл. После того, как мы поженимся, мы можем подать заявление на получение жилья на моем постоянном месте службы, которым почти наверняка окажется военная база Пендлтон. Я хочу, чтобы через несколько недель ты встретила меня в Калифорнии, и тогда мы уже сможем переехать в наш первый дом, Гриз.
— Наш первый дом, — шмыгнув носом, сказала она, и ее сердце переполнилось любовью к нему и восторгом от того, что они будут жить вместе.