– Чернобородый их всех умнее.
Так-то оно так. Но Дикки Джэб презрительно скривил рот.
– А я вот не верю. Поспорим, что Очкастый не вылетит? Кросс как захочет, так и сделает.
– А комиссия? – горячился Джо. – Думаете, они не знают, чего хотят? – И он взглянул на Ричарда и Кэт.
– Чего нам думать! – воскликнул веснушчатый мальчишка. – Я вот думаю, нам лучше присматривать за веретенами, а то не огребешься штрафов! – и, отойдя от ребят, стал на свое место перед кареткой.
Другие последовали его примеру.
– А ты, Ричард, как ты думаешь? – Джо жаждал поддержки.
– Белл – черт, а черти всегда вывернутся!
– Ну, на этот раз нет! – шепнул Джо ему и Кэт.
– Хорошо, если бы так! – вздохнула Кэт.
Дикки опять подошел:
– Ну, так как же? Поспорим?
– А на что? – Джо задумался. Сокровищ, которые обычно прельщают мальчишек, вроде перочинного ножа или напильника, у него не было.
– Давай на пенни! – предложил Дикки.
– Нет, только не на деньги. Мне они самому нужны. Но вот погляди! У меня три пуговицы. Одна блестит, как бриллиант. Выбирай любую!
Дикки с вожделением глядел на сверкающую пуговицу. Но тут Кэт подала знак, и оба мальчика поспешно шмыгнули на свои места.
Очкастый!
Никто не смел глаз поднять. По обыкновению сопя, старший надзиратель шел по главному проходу, заглядывая в ряды и пристально всматриваясь в лица ребят. Возле Джо он остановился, сверля его взглядом. Толстая нижняя губа вздрагивала, но Очкастый зловеще молчал. Джо вцепился в железный поручень. У него подгибались колени. Только б не упасть, только б не упасть… Он хватал ртом воздух, грудь сдавило, будто железными клещами. Джо пытался дышать, как велел доктор: «Выдыхай! Выдыхай, мой мальчик! Выдох важнее вдоха!»
Очкастый с наслаждением наблюдал немые муки мальчика.
– Погоди, голубчик! – прошипел он. – Мы еще сочтемся! Болтовня выйдет тебе боком! – И больше ничего.
Шаркая ногами, надзиратель пошел прочь. Через руку у него была перекинута куртка, а пальцы впились в картуз и узелок с едой. В этот миг в прядильный цех вошел Андерсен.
– Он уходит, он в самом деле уходит! – шепнул Ричард своему соседу Джо. – Видишь, захватил свои вещи!
Белый как полотно, Джо стоял под окном, прислонясь к стене. Никогда еще у него не было такого тяжелого приступа удушья. Это со страху. Наконец ребята заметили, что Джо плохо. Кэт распахнула форточку, хотя это было строго воспрещено.
– Оставь! Сейчас… пройдет! – выдавил из себя Джо, заставляя себя дышать равномерно.
К детям подошел Андерсен.
– Что с тобой, Джо? – Он посмотрел на дрожащего мальчика, увидел открытую форточку и кивнул Кэт: – Беги скорей! Принеси ему чаю. Скажешь – для старшего надзирателя Андерсена! – Он расправил плечи, и в глазах его блеснул добродушный и веселый огонек.
Ликующий крик на мгновение заглушил даже грохот машин. Ричард первый понял. Он вприпрыжку бежал по рядам, орал, вопил:
– Энди теперь старший надзиратель! Наш Энди! Ты слышала, Сэлли? Эй, Джимми, соня ты этакая! Дикки! Вот это здорово – он будет у нас, наш Энди!
В одну минуту новость облетела цех. Ну и шум же поднялся! Андерсен поспешил унять детей.
– Будьте же умниками, давайте за работу. А то опять выйдет неприятность.
Явись комиссия сейчас, она увидела бы одни сияющие детские лица.
Джо мог смеяться только губами. А когда приступ наконец кончился, он подошел к Дикки Джэбу:
– Я выиграл. Но ты все равно забирай себе пуговицу, самую красивую. А хочешь, бери все три. Я тебе их дарю!
Но до утра было еще далеко.
Сэмюел Кросс ограничился тем, что убрал Белла из прядильного цеха и назначил его старшим кладовщиком. О том, чтобы его уволить, Кросс и не помышлял. Напротив, надзиратель очень даже пригодится на филиале фабрики в Уайтчапле. До сих пор, правда, никакого старшего кладовщика не требовалось. Оба кладовщика – одним из них был Андерсен – вместе со складскими рабочими точно и добросовестно справлялись со своими обязанностями: один днем, другой ночью, как того требовала двухсменная работа.
А тут вдруг среди ночи нá тебе – переучет и передача склада. Такая неожиданная проверка всегда дело мало приятное. Новый «старший», ворча и злобно посвистывая, ходил вдоль стеллажей, пересчитывал ящики и тюки, сверял и ругался, если что-нибудь лежало не на виду. Он никак не мог примириться с тем, что Андерсен сейчас вместо него распоряжается в прядильном цехе. «Вот увидите, шеф, он вконец распустит детей. Производительность резко снизится», – предостерег Белл Кросса-младшего. Но тот думал: «Увидят эти господа из комиссии, что я пошел им навстречу, и не поднимут такого воя в газетах». И он все же сместил Белла.
Долго сверял Очкастый Черт ведомости. Все сходилось. По крайней мере, у Андерсена. Он подавил проклятье. Вот кому бы он с радостью всыпал!
Белл перешел на склад кружев, которым до сих пор самостоятельно заведовал Поттер. Склад был невелик. Что наработают три старые машины, купленные за бесценок со сгоревшей фабрики. Причуда молодого шефа и его компаньона Фокса! Старый Кросс был против этой затеи да и Белл тоже. Но его не спросили.
Белл проверял стеллажи с тюками кружев.
– Это что, порядок? – зарычал он на перепуганного Поттера. – Почему тюки лежат черт знает как? Если кружева торчат наружу, они скорее пылятся!
Поттер, остерегаясь отвечать, угодливо передвигал тюки на предписанное место. Он сам дивился, почему это они лежат вкривь и вкось. Неужели кто-то тут хозяйничал без него?
– А почему эти не подготовлены к отправке? – Белл похлопал рукой по накладным.
Поттер согнулся в три погибели:
– Мы собирались это сделать в понедельник, мистер Белл.
– Я вам не мистер Белл, а господин старший кладовщик! Зарубите это себе на носу! – Он прошел дальше. – Где ручные кружева? Сперва ведомость!
Поттер вынул ведомость из бюро и хотел отпереть стенной шкафчик из красного дерева, но тут он с ужасом заметил, что, видимо, в спешке забыл его запереть.
– «Два куска, сорт „колокольчик“ и „эдельвейс“ для галантерейной фирмы „Маршалл и Зиндерманн“», – прочел Белл и запнулся. Спустив очки на нос, взглянул на Поттера: – А где второй кусок, а?
Поттер уставился на пустое место рядом с рулоном образца «эдельвейс». Он ничего не понимал.
– Но они же лежали тут… лежали… ведь только н-недавно, – заикаясь, проговорил он.
– Когда?
– Да с час назад… нет, пожалуй, два. – Поттер, весь дрожа, старался припомнить. В десять он запер шкафчик и оставил ключ на бюро, потому что коклюшница Мэри Клинг должна была к утру сдать работу.
– Где второй кусок? – угрожающе произнес Белл. – Воображаете, я приму склад с недостачей, кретин вы эдакий? Чтоб через десять минут кружева были на месте! – Он захлопнул шкафчик и уставился на бледного от страха Поттера: – Вы выходили из комнаты?
– Да, да! – пролепетал Поттер. – Я относил товар через прядильный.
– Когда это было?
– Так, около одиннадцати часов, когда там была комиссия. А потом уж я в шкафчик не заглядывал.
– А ключ?
– Ключ… ключ… я всегда ношу его с собой, – солгал Поттер и опасливо покосился на бюро, словно оно могло донести, что ключ все время преспокойно лежал на нем.
– Осел! – рявкнул Белл. – Без ключа никому не забраться в личный шкаф шефа. Найти! Немедленно! Сбегайте в коклюшечную. Никто с фабрики за это время не выходил – значит, кружева еще в здании. Обыщите всех женщин, всех кружевниц…
– Но это… – «бесполезно», хотел сказать Поттер, однако поостерегся. – То есть женщины никогда сюда не заходят. Они не могли…
– Что значит «сюда», «не могли»? Так, может, это вы сами, а? Или Андерсен?
– Я хотел сказать – только коклюшницы сюда заходят. Собственно, одна Мэри Клинг. А она…
Поттер собирался добавить, что Клинг всех менее можно заподозрить, она уж наверно не украла бы кружев, которые сама же плетет, но Очкастый Черт протянул: