Но жрец произнёс умоляюще:
— Вы правы, махараджа. Но в Раи прибыли они не случайно, а чтобы похитить самых красивых девушек — Мриганаяни и Лакхи. Разумеется, они действовали по приказу какого-то сильного правителя.
Раджа вопросительно взглянул на жреца. Ему хотелось узнать подробнее о девушках.
Жрец понял.
— Я уже рассказывал вам, когда приезжал сюда в месяце джетх[148], да и раньше, о том, как метко стреляют из лука эти девушки. Ну, а красоту их описать не под силу простому деревенскому брахману. Это может сделать только поэт или художник.
Раджа слегка смутился, так как жрец разгадал его желание узнать побольше о красоте девушек.
Жреца поддержал Нихал Сингх:
— Махараджа непременно должен посетить деревню Раи. Это воодушевит народ и произведёт должное впечатление на врага: пусть враг узнает, что раджа не побоялся выехать в это тревожное время из столицы. А махараджа кстати сможет поохотиться на тигров и диких буйволов.
— Я завтра же отправлюсь в Раи, — заявил раджа. — Нихал Сингх возьмёт свой отряд. А вы, — обратился Ман Сингх к жрецу, — запаситесь здесь продовольствием, чтобы нам не пришлось голодать в деревне.
23
С самого раннего утра крестьяне вышли в поле. Атал, как и другие, гонял по колосьям скот: обмолачивал хлеб. Атал водил быков, Нинни и Лакхи разбрасывали колосья ровным слоем. Вдруг они услышали крик:
— Эй! Кончайте работать! К нам едет махараджа! Крестьяне всё побросали и бегом кинулись к вестнику.
Это был жрец. Они плотным кольцом окружили его. Лица у всех были оживлённые, в голосе звучали любопытство и радость.
— Когда он приедет?
— Он едет следом за мной. Вот-вот будет здесь. Кончайте же работу. И помните: это великое счастье — видеть раджу!
— Да благословит вас бог, баба-джи! Только вам обязаны мы таким счастьем! А теперь — всем миром пойдём встречать раджу.
— Что вы! Разве так можно! Сперва умойтесь. Приготовьте подносы и светильники. Махараджу надо встречать с горящими светильниками. Около храма я посадил цветы. Нарвите немного. Впрочем, не надо! Я сам это сделаю. Вам только доверь, — все цветы повыдергаете с корнями! Пусть Нинни и Лакхи с цветами на подносах выйдут к радже.
— Светильники мы найдём, но где взять столько подносов? Хоть бы чаши у всех были, и то ладно!
— Ну, возьмите что есть: кто подносы, кто чаши. Зажгите светильники и выходите за околицу. Раджу надо принять торжественно: ведь он — олицетворение бога, в прошлом рождении он был подвижником. Вымойтесь как следует, наденьте самое лучшее, что у вас есть, только тогда вы сможете встречать нашего владыку.
— Но у нас нет другой одежды.
— Ладно, приходите в этой. Может, у натов одолжите на время? В общем, решайте сами, а я пойду. Раджа остановится напротив храма.
— А он скоро приедет? С войском?
— Конечно, с войском. И очень скоро, — через полчаса или час. Его кони мчатся во весь дух. Теперь грабители больше не явятся к нам!
Жрец поспешил к храму. Что тут началось! Можно было подумать, что река Санк вышла из берегов и на Раи ринулся поток, который ничто не в силах остановить. Крестьяне носились взад-вперёд по деревне, мылись, стирали. Нинни и Лакхи жрец дал немного цветов. Но вся их радость пропала, когда жрец сказал, что они будут приветствовать раджу от всей деревни, — ведь надеть им было нечего. Юбки в заплатах, из толстой грубой ткани, даже после стирки на них остались пятна и разводы! Есть у них, правда, пёстрые чоли и красные накидки, но тоже из самой дешёвой материи.
— Давай попросим накидки у натов! — предложила Лакхи. — И украшения. У них есть очень красивые!
— А ты что, видела?
— Видела вчера. Я чуть не ослепла, — так они сверкали!
Нинни призадумалась. Лакхи выжидающе смотрела на неё.
— Не надо ничего одалживать, — сказала наконец Нинни. — Вот заработаем своим трудом, тогда и будем наряжаться.
— Но наты охотно дадут нам и украшения и накидки. Они ведь говорили. Подумай, как вырядится Пилли, когда пойдёт встречать раджу! А мы — в этих рубищах!
— В рубищах, зато в своих. Раджа не станет за наряды давать подарков. Наты есть наты, мы же совсем другое дело.
— Ну и упрямая ты, Нинни! Тебя не переспоришь!
— А по-твоему, мы должны вырядиться, как натини? Выйти в пёстрых нарядах, словно мотыльки, что порхают среди цветов? Думаешь, раджа не поймёт, кто такая Пилли? Только посмотрит — и сразу поймёт. Если мы наденем на себя её наряды, он и нас примет за танцовщиц, за берини[149].
— Почему же тогда ты хотела для меня купить накидку?
— Глупая! Обиделась, что ли? Ради свадьбы я заставлю тебя надеть такую накидку. Но сегодня сама не надену и тебе не разрешу. Пусть лучше раджа посмотрит, как мы стреляем из лука.
Нинни ласково погладила пылающие от волнения щёки подруги, и Лакхи немного успокоилась.
Прошло около часа. Крестьяне успели наспех пообедать и приготовить подносы, чаши, светильники. Женщины всё ещё возились дома, а мужчины вышли за околицу.
Атал первый увидел раджу и мигом вернулся в деревню. Ещё с улицы он крикнул Нинни и Лакхи:
— Раджа близко!
Девушки поставили на подносы горящие светильники и, прикрывая их рукой и краем накидки от ветра, подошли к крестьянам, вышедшим навстречу радже. Собрались и остальные женщины. Мужчины встали по одну сторону дороги, женщины — по другую.
Наты тоже вышли встречать раджу. Пилли была в ярких нарядах. Такого подноса, как у неё, не было ни у кого из крестьян.
Раджа, верхом на коне, не спеша приближался к деревне. За ним, чуть поодаль, следовал Нихал Сингх и небольшой отряд конных воинов. Слонов оставили у реки.
Мужчины почтительно склонили голову и сложили руки в приветствии. Женщины сдвинули сари на лоб, девушки, по обычаю, стояли с открытыми лицами. Нинни и Лакхи очень волновались. Но Нинни изо всех сил старалась скрыть волнение.
Раджа был уже совсем близко. Конь его, нетерпеливый, готовый в любое мгновение сорваться с места, грыз удила.
Жрец отделился от толпы мужчин и направился к радже. В руках он держал большой поднос, на котором лежали цветочная гирлянда, коробочка с сандаловым порошком, куркумовый корень и рис.
Раджа спешился. Стремянные подхватили коня под уздцы.
Ман Сингх почтительно приветствовал брахмана. Тот благословил раджу, сандаловым порошком нанёс на высокий лоб Ман Сингха знак тилака и поднял гирлянду. Раджа чуть нагнулся, и жрец надел ему гирлянду на шею.
Потом Ман Сингх подошёл к женщинам. Крестьянки поклонились и протянули к нему светильники.
На радже была чудесная шёлковая мураса[150] украшенная нитью жемчуга и высоким султаном. Блестело золотое, с драгоценными камнями ожерелье. Когда Ман Сингх посмотрел на ветхие, из толстой грубой ткани одежды женщин, ему стало не по себе. «Неужели это я — их раджа?!» — с горечью подумал Ман Сингх.
Нинни уже справилась со своим волнением и протянула радже поднос. Её длинные ресницы взметнулись вверх, а огромные глаза смотрели на раджу. Так вот он какой! Стройное крепкое тело. Широкая грудь. На плече — лук и колчан со стрелами, за спиной — щит, у пояса — длинный меч.
«Наверное, он отважный, этот раджа! Видно, без промаха бьёт тигров и диких буйволов. Сердце его и руки достаточно крепки, чтобы обратить в бегство тюрок!» — подумала Нинни.
«Кто она, эта девушка? Откуда этот огонёк среди пепла? В такой нищей деревне и вдруг — дивная, несравненная красота!» Раджа вопросительно посмотрел на жреца.
С необыкновенным воодушевлением, которого он, пожалуй, не испытывал ещё ни разу в жизни, жрец произнёс:
— Махараджа, это Мриганаяни. В деревне её зовут просто Нинни. Это та самая девушка, которая одной стрелой может убить тигра, дикого буйвола или страшного, клыкастого кабана. Ваши приближённые и те подивились бы тому, как метко она стреляет. И поёт наша Нинни неплохо.