По показному безразличию вербарца Ностромо понял, что происходит что-то не то. Даже с учётом того, что приближалось время сна, всё равно должно было быть какое-то оживление. Тем более, вернулись свои из рейда по спасению товарищей, пусть и фактически безрезультатного — но ведь этого никто не знает. Также нужно учитывать взбунтовавшийся за периметром город, и количество караулов и патрулей, естественно, должно быть удвоено, а то и утроено.
Шедшая впереди колонной полусотня выстроилась, и сержант что-то негромко и устало втолковывал, потом махнул рукой, судя по всему дублируя команду: «Разойдись», но ВерТиссайя неожиданно поднял руку.
— Стой! — басовитая команда прозвучала неожиданно громко.
Эхо заметалось среди каменных стен, как мячик. И словно сквозь него донёсся дробный цокот множества подкованных копыт.
Барон настороженно прищурился, рука потянулась к оружию. Но тут он увидел, кто выезжает из-за штабного дома. Сморгнул, облегчённо выдохнул, но ладонь с рукояти меча не убрал.
Ностромо, скрытый корпусом коня, не видел приближавшихся, поэтому ограничился наблюдением за бароном. Но вот та нестыковка, что телохранители вербарца заметно расслабились, сам же он при всём внешнем спокойствии продолжал оставаться достаточно напряжённым, сильно озадачило гнома, и он постарался максимально спрятаться в тень жеребца, даже приблизившись, положил на бок ладонь и зашептал что-то ласковое и успокаивающее, что всегда действовало на животных безотказно.
— Тис, дружище! Давно не виделись! — донёсся преувеличенно радостный, смутно знакомый гному голос.
— Не заговаривай зубы, Зелун, — недовольно прорычал барон. — Ты чего это тут хозяйничаешь?
— Не нравится мне всё это, — тихо проговорил эльф, вторя мыслям человека. — Думаю, стоит поторопиться с возвращением…
У Листочка вдруг встало перед глазами милое лицо Оливии, беспомощное и испуганное, губы при этом шевелились, взывая о помощи и как бы произнося его имя. При этом высокорождённый разумом понимал, что при всей своей внешней взбалмошности и своенравности совсем уж беззащитной и такой дрожащей, как ему привиделось, не может быть даже в принципе.
— Короче, мы с Лисом уходим очень быстро — нужно предупредить принцессу о о подозрительном движении во дворце. Как бы они не влипли в ту же историю, как доверчивый папаша этого пацана. А вы тут разбирайтесь с соплями и истериками, — поставил Ройчи точку в их кратком, но пока безрезультатном разговоре с гвардейцем.
Фраза наёмника произвела интересный эффект — сидевший поникший парень неожиданно поднял голову, зло посмотрел на говорившего и неожиданно твёрдым голосом, не без юношеского волнения проговорил:
— Мне нужно чуть времени проститься с отцом, и я буду готов.
Ройчи равнодушно пожал плечами — сыновни чувства человека, не входящего в круг его близких, тем более не проявившего себя сколько-нибудь достойно — о благородстве, долженствующему присутствовать в дворянах по определению в свете поступков этой парочки вообще не было речи — его вовсе не интересовали. Он бросил многозначительный взгляд на гвардейца, ответившего кивком, но не сдвинувшегося с места, когда наёмники скорым шагом покинули место трагедии. Обратную дорогу они преодолели не в пример быстрее, причём оба чётко и без заминок следовали зафиксированному в голове маршруту.
Первой их встретила дородная тётка, радостно облапившая Листочка, как какого-то деревенского знакомого, загнав того необъятностью своих телес в лёгкий шок, и с воодушевлением сообщившая на ухо, после горячего и влажного тычка в щеку, от которого к горлу подошла тошнота и потемнело в глазах, что всё образумилось: их спасут солдаты, преданные короне… точнее, уже спасли.
Эльф отшатнулся, постыдная ватность в ногах расстроила его, но он ничего не мог с собой поделать — крупных человеческих самок он опасался, как высохшее сено огонь. Почему-то они ассоциировались у него с… троллихами. Такие вот детские комплексы, при том, что разумом он понимал: женщины больших тёмных отличаются такой же телесной крепостью, что и мужчины, а человеческие были мягки, податливы и прилипчивы, словно дрожжевое тесто, но на результат это не влияло.
Ройчи, который в силу отсутствия присущего высокорождённым обаяния и благодаря природной вредности характера успевший состроить неприступное лицо, был лишён «материнских» объятий, поэтому смог сразу вычленить суть.
— Солдаты где? — спросил чуть повысив голос, привлекая внимание умилённой женщины, норовящей вновь заключить в крепкие объятья ускользающего эльфа, наблюдая вокруг лишь знакомые лица… Кроме, пожалуй, Лидии, маркиза и тройки амазонок. Пара судиматцев под внимательным взглядом своего господина проводила ревизию оружия и проверяла сохранность амуниции.
— Да там, — махнула небрежно рукой, как средних размеров свиной окорок куда-то назад, но Ройчи, проследив в том направлении, понял, что под категорию подходящих попадают три коридора, и громко и выразительно прокашлялся, вновь привлекая внимание этой колышущейся горы к своей скромной персоне. — Ну что ещё?! — раздражённо бросила женщина, совсем не обращая внимания на тот факт, что перед ней «опасный» наёмник. Может у неё инстинкт самосохранения в обмороке от перегрузок, или она вообще по жизни такая… не в себе, ибо причину своего грубого поведения при явном отсутствии во внушительном организме и капли благородной крови, кроме как размерами, объяснить нельзя было.
— Ко-ри-дор ка-кой? — выразительно артикулируя, вопросил наёмник и чуть ли глазами не захлопал для ускорения процесса понимания вопроса.
Его конечно умиляло, как его товарищ действует на женский пол, но сейчас это было совсем ни к чему. Пускай эльф хотя бы на время боевых действий отключает свои флюиды.
— Вон он! — ткнула мясистым пальцем, словно выстрелила из арбалета в левый коридор.
— Спасибо, леди, — признательно поклонился Ройчи в пояс. — Корона и лично Её Высочество наследная принцесса никогда не забудут вашей неоценимой помощи в деле, гм, восстановления семейства Беруши на престоле. Дайте вашу ручку, — галантно приложился к автоматически протянутой рукеошарашенной женщины, которую только условно можно было бы назвать «ручкой». — А вас, глубокоуважаемый эльф, — обратился к не менее ошеломлённому товарищу, — попрошу впредь не беспокоить почтенных дам всякими глупостями, — выдержал эффектную паузу, находившаяся недалеко судя по осанке и наряду дворянка с недоумением наблюдала эту комедию. — Попрошу вас следовать за мной, — строго бродил высокорождённому, словно бы отвечая на незаданный вопрос — действительно Листочек почувствовал, что рот его непроизвольно открылся, но планировались ли вываливаться оттуда спотыкающиеся слова — вряд ли. Разве что нечто связанное с громадным и мерзким ящером. — Не вздумайте, — по-учительски поднял вверх указательный палец; театр одного актёра! — восхитился эльф: все вокруг застыли словно какие-то декорации, а человек играет себя, несмотря на количество и качество зрителей — этакая игра ради игры, главное, чтоб самому нравилось, но Листочку думалось, что как раз это условие выполняется на все сто, — распылять свои сладкие улыбочки, приберегите их для мирного времени, — он продолжал отчитывать эльфа, уводя его из радиуса действия загребщих рук, — у нас здесь серьёзное общество, господин эльф, а не… бордель! — высоко поднял голову, демонстрируя напыщенно-обиженный вид, явно копируя аристократов и прибавляя при этом ходу — высокорождённый за ним той же поспешной, не совсем соответствующей образу походкой.
Два десятка шагов, несмотря на то, что уже скрылись из виду, они шли молча, а потом Литсочек не выдержал и захихикал.
— Думаю, эту повариху ещё никто в жизни «леди» не называл.
— Ага, хорошо хоть руки постоянно целуют повар и поварята, — и больше не сдерживаясь, они засмеялись.
В таком виде они и появились на виду людей, вызвав недоумение у переговаривающихся в небольшом помещении, из которого дальше просматривалась анфилада богато убранных комнат. Маркиз и амазонки стояли чуть поодаль, а сама Лидия разговаривала с крепким бородатым сержантом в форме городской стражи, за спиной которого в свободных позах расположился точно такой же десяток, какой они совсем недавно выбили.