Листочек испытал сильнейшее огорчение и разочарование по поводу людей. Так уж сошлись звёзды, что именно сейчас его чувствительной душе казалось, что она потеряла нечто невосполнимое, причём, как ни странно, это касалось всего человечества в целом. При этом эльф как-то упустил из виду, что один яркий, отнюдь не потерянный, а очень даже найденный им (по аналогии с пиратским кладом) представитель слабой на испытания расы, именно сейчас находился рядом. И тут же Ройчи поспешил напомнить о себе хлопком по спине, вышибившем от неожиданности из груди эльфа дыхание и нарушившем таким образом псевдоочарование грядущего уныния и меланхолии.
— Не расстраивайся ты так, — радостно прошептал человек на ухо эльфу (повышать голос в этой настороженной темноте они как-то, не сговариваясь, постеснялись — витало в воздухе нечто этакое… грозовое, предвещающее как правило схватку и смерть, — жаль не золото, но Ностромо и такому добру обрадуется…
Наёмник даже и не подумал спрашивать мнение насупившегося мальчишки, резонно предположив, что проштрафившиеся мародёры и не пикнут по поводу этой конфискации (справедливости было бы им искать смешно), а очень даже нагло присвоил безделушки, возможно из-за которых и попали в неприятности отец и сын. Мало того, собрав и пересчитав украшения, он высыпал их в отдельный тряпичный мешочек и вручил на хранение обратно парню, потерявшему от иронии судьбы дар речи, с наказом в случае потери хотя бы одного наименования, срочно сбегать из королевства и просить политического убежища где-нибудь на другом материке, иначе в противном случае того ждут весьма и весьма болезненные процедуры.
Листочек со вздохом отвернулся от вконец расстроенного мальчишки. Умение Ройчи выворачивать любую ситуацию наизнанку продолжало его удивлять. Радовать ли — это под вопросом, но как и заявлял когда-то давным-давно мужчина, что скучно с ним не будет, так оно и вышло. Не зря на Листочка попутные посещения Священных Лесов, мест обитания высокорождённых, последнее время хоть и вызывали трепет и отдохновение, но вместе с тем в нём появился какой-то червячок неуверенности и недостаточности в их неспешности и отсутствии ярких событий жизни. А сами эльфы стали ему казаться какими-то мухами, застывшими в янтаре. Да, умными, да, много знающими и умеющими, да, первыми разумными, оказавшимися на Веринии, но всё-таки насекомыми, попавшими в паутину своего бессмертия. Они никуда не торопились и в этом был с точки зрения теперешнего Листочка колоссальный недостаток: люди, сгорающие будто хворост, поневоле спешили жить, и поэтому стремительно развивались, хапали всё, что плохо лежало, и до чего дотягивались их загребущие руки: будь то земли или знания. Листочек и сам чувствовал, что покрутившись в людских сообществах, а особенно связавшись с Ройчи, стал таким же авантюристом, как и тот. При этом он не испытывал от этого дискомфорта (не считая порой изобилия кровопролития) и даже с соседствующими под боком тёмными — вряд ли ещё какой высокорождённый мог похвастать этим — нашёл общий язык. И потом, ему было интересно и любопытно, ведь всё, что ни случалось с ними, было предельно опасно, но отнюдь не заурядно. Неудовлетворение к эльфу приходило не моментально, но вот больше недели отдыха под сенью мэллорнов — и он уже чувствовал необходимость куда-то идти, видеть солнце с подрагивающего настила повозки или чувствовать под ногами ведущую вдаль дорогу. И даже мокнуть под затяжным неприятным дождём. А также слышать знакомые, порой до ужаса язвительные и ядовитые голоса товарищей.
Возможно так станется, и они смогут на неопределённое время осесть в гипотетической дали от цивилизации — Ройчи таки умел заряжать своими первоначально нелепыми с точки зрения эльфа идеями — ну на кой дракон, они, существа войны, по определению беспокойный народ, должны прятаться от вездесущих и надоедливых глаз разумных для какого-то… отдыха?! Листочек дал согласие по инерции — он-то надеялся компенсировать нехватку шагового импульса брожением по округе, а вот остальные восприняли идею полностью — Ностромо изначально тяготел к оседлости, а неусидчивого Худука просто достала (как это ни парадоксально звучит) опасность и постоянная конфликтность их жизни, ибо где бы они не появлялись, тёмные своим видом неизменно чуть раньше, чуть позже, но обязательно притягивали неприятности. Причём это было повсеместно: и в землях светлых (естественно!), и на территориях тёмных, где всегда не очень жаловали любых гостей, не относящихся к их сообществу, а тем более добровольно-принудительно покинувших свой народ, да и в людских странах тоже всё было непросто — каждый второй, мнящий себя силачом, пытался проверить «на слабо» колоритных тёмных, и таким образом повысить свой рейтинг.
Иногда Листочку казалось, что именно из-за тёмных Ройчи и затеял этот «поход к морю», так как других резонов самого человека он пока не видел. Поэтому касательно усталости — пусть дракону рассказывает свои байки, а не ездит по его чувствительным эльфийским ушам. Энергии в человеке было хоть отбавляй, по поводу воинской квалификации Листочек вообще бы промолчал — он честно не знал лучшего бойца, нежели его товарищ. Конечно, в королевствах, Лесах и иных землях фигурировали, были на слуху некие имена знаменитых и непобедимых витязей, но эльфу отчего-то казалось, что Ройчи, никогда не любивший афишировать и демонстрировать, и не дай дракон хвалиться или кичиться своими умениями, засунул бы тех воинов, выросших на дрожжах своих земель, за пояс. И это не учитывая неясные для самого эльфа пресловутые возможности «илийского смертника», являвшиеся тайной под семью печатями даже для него, без лишней скромности, близкого друга. Ройчи посчитал возможным частично посвятить в эту тайну лишь гнома, а эльфу сообщил, что тот из-за своей специфической магически чувствительной душевной организации высокорождённого на роль потенциального помощника в чём-то там не подходит, поэтому пусть не обижается, но слышать лишнее ему не стоит. Как он выразился тогда: «В великих тайнах великие печали». При этом он не был по обыкновению ироничным и подразумевающим шутку — абсолютно серьёзен… Вот так. А с Ностромо занимался, но Листочек, случайно увидевший одно из занятий, так и не понял, что это: обычные тренировки боевого мастерства или тренировка по «илийскому феномену», о котором все были наслышаны, но никто толком ничего не знал, что это такое. Эльф подозревал, что даже в маленькой горной Илии после тех памятных событий, когда «королевские стервятники» (а позже — «смертники») отличились, стёрта даже память о тех немногих, готовивших таких… хороших (но не до конца) воинов…
Листочек по обыкновению размышлял об этом уже в пути и не в первый раз. Как выяснилось, приключения папаши и сынка были лишь прелюдией к главному. Всё оказалось намного сложнее. Уединившиеся «собиратели сокровищ» услышали шум боя, происходивший недалеко, и ведомые любопытством, очень осторожно решили прояснить, что же происходит. В итоге они подоспели к самому концу, и увидели лишь, как солдаты в опознавательных знаках королевской стражи, проще говоря, «голуби», добивали обидчиков короля (и лично их) — «грифонов», воинов в зелёных сюрко… Отец и сын зачаровано, с ужасом, не дающим отвернуться, наблюдали, как перерезались глотки сдавшимся в плен и со смехом выкалывались глаза раненым в ходе боя. Проникнувшись происходящим и чуть не напрудив от страха в штаны (выражение парня), папаша не придумал ничего лучше, как… выйти к — по его словам — освободителям. К месту побоища как раз прибыл весьма богато одетый рыцарь, и весь его яркий вид укрепил дворянина в внрночти решения.
В этом месте Ройчи не выдержал и воскликнул:
— Отец твой не только глупец, но ещё и тупой, как самый мелкий драконий гребешок!
Возмутившийся было парень, отхватил по губам и, сграбастанный за шкирку, моментально выдал направление движения. Теперь они и спешили выяснить, что же это за «освободители» бродят ночью тёмными коридорами дворца, вырезая захватчиков. Доверять в такое время кому-либо было бы несусветной глупостью, о чём и сообщил мужчина едва слышным шипением, перемежая слова драконами. Он был зол не на шутку на недавних пленников — благодаря этим недотёпам их тёплую компанию, массажирующую сейчас задницы, могли запросто накрыть неизвестно кто — какая сейчас городская стража бродит по улицам Агробара, человек стеснялся даже представить. И это всё могло значительно осложнить их положение.