- Вон оно что! Самоцве-е-ты! - протянул Ковригин.- Умственное это дело… Тонкое дело…
- Меня интересуют только рубины,- уточнил Морозов.
- Могут быть в наших краях красные самоцветы,- сказал Ковригин и добавил: - но мне их проведать не посчастливилось.
- Но кто-нибудь, может быть, знает? - допытывался Морозов.
- Знает один человек,- подумав, ответил Ковригин.
- Кто?
- Есть такой у нас на Кусе непутевый человек… Антиповым прозывается.
- Антипов!? - воскликнул Морозов.- Он жив, здоров?.. Где он находится?
- Да вы, часом, не дружки ли с Антиповым? Что-то больно встрепенулись…
- До дружбы дело не дошло, но встреча была,- и Морозов рассказал про случай на метеорологической станции.
- Не узнаю Антипова,- заключил Ковригин, когда метеоролог умолк.- Как он расстался с рубином?!
- Может, не хотел, чтобы месторождение самоцветов осталось неизвестным,- заметил Морозов.
- Не похоже это на Антипова,- с сомнением покачал головой Ковригин.- Однако, может быть, засовестился он, думая о смерти.
Рассказ Ковригина глубоко взволновал метеоролога и заставил его по-иному оценить играющий красивыми искрами рубин.
Антипов был коренной житель Кусинского завода, хотя к последнему не имел никакого отношения.
Выходец из старообрядцев, он перенял от своих предков страсть копить добро, не особенно разбираясь в средствах. Хлебопашеством, огородничеством, извозом, подрядами - многим занимался Антипов и постепенно богател. В его лесосеках, пчельнике и в поле работали батраки.
Выстроил Антипов каменный двухэтажный дом, на перевале соорудил ветряную мельницу, поставил маслобойку, взял большой подряд на углеобжиг, и стало его хозяйство походить на предприятие мелкого, но преуспевающего заводчика. Антипов уверенно шел по дороге счастливого благополучия и вдруг все пошло прахом. А началось все из-за того дела, которое в стародавние годы мутило многих кусинских жителей.
Среди народа ходили слухи, что в самых непроходимых таежных местах, за Таганайскими горами, в медвежьих урочищах есть потаенные копи самоцветов. Существуют эти копи с древних времен раскола церкви, когда на Урал пришли переселенцы, прозванные кержаками. За горными хребтами, по долинам рек, вдали от дорог, построили они скиты и в них спасались. Однако наиболее энергичные поселенцы - преимущественно молодежь - кроме замаливания чужих и своих грехов, начали постепенно заниматься поисками золота, медных и свинцовых руд. Надо полагать, что этими неопытными, но настойчивыми рудознатцами случайно были найдены и самоцветы.
Добыча и продажа драгоценных камней сохранялись в строгой и глубокой тайне. И только весьма скудные сведения о деятельности таежных горняков время от времени просачивались сквозь щетину лесов. Но дополненные измышлениями фантазии кусинцев эти сведения не представляли ничего существенного,
Антипов внимательно прислушивался ко всякой досужей болтовне о самоцветах, но, несмотря на страстное желание проникнуть в их тайну, практически долгое время ничего не мог предпринять. И вот однажды совершенно случайно произошло событие, сразу подвинувшее дело поисков.
У Антипова на правах полуработника, полуприживалыцика околачивался известный всему заводу мужичонка по прозванию Хорек. Эту меткую кличку он получил за пронырливость, хитрость и своеобразное, вытянутое вперед лицо с острым носиком. Хорек ничем определенным не занимался, исключая регулярных посещений кабаков, но был прекрасный охотник. Он постоянно снабжал Антипова вкусной дичью и взамен получал кров, пищу, а иногда и мелочь на водку.
Вот этот самый Хорек и положил начало длинной цепи событий, участниками которых явились Антипов и Морозов.
По Кусе давно упорно ходил слух, что где-то в Таганаиских долинах живут три святых старца. Один из них иногда появляется на заводском базаре, заходит в контору правления и затем бесследно исчезает. Никто еще из местных охотников не видел скита старцев.
Как-то после изрядной выпивки, на похмелье Хорек ушел в горы. Он решил перемахнуть Таганай и на противоположных его склонах разведать новые места для охоты.
Склоны Таганая оказались богатыми дичью, и Хорек, подстрелив пару птиц, изжарил их, плотно поел и завалился спать. Проснулся он на следующее утро от страшной жажды. Хорек плохо знал местность, и ему пришлось долго искать воду. Лето было жаркое, многие ручьи пересохли. Охотник решил идти по звериной тропе, которая должна привести к речке.
В низине, где раньше протекала речка, оказались редкие лужицы, густо заселенные водяными блохами, да белый мелкий песок. Русло пересохшей речки было очень извилисто, один берег сильно изглодан водой. В некоторых местах белая порода берега превратилась в осыпи и обнажила глубокие сводчатые ниши. Хорек знал, что должна быть где-нибудь поблизости еще «парная» речка. Горные речки часто, встретив на пути массивы пород, делятся и, обогнув возвышенность с обеих сторон, сходятся в одно русло; иногда же, разделившись, отходят одна от другой и уже не сливаются вместе.
Хорек забрался по осыпи на крутой берег и поднялся на невысокую скалу. За скалой местность круто уходила вниз, и сквозь листву липняка виднелась голубоватая поверхность воды.
Хорек не ошибся: за деревьями была «парная» речка.
Измученный жаждой охотник, сминая кустарник, побежал к берегу. Но у самого обрыва к реке кустарник был настолько густ, что ему пришлось снять сумку и ружье, оставить их в кустах и заняться поисками удобного спуска к воде.
Шагов через двадцать тальник окончился, и река, сделав крутой поворот, вышла на большую поляну.
Хорек пересек поляну и, подойдя к берегу, прыгнул вниз. Но не успели его ноги коснуться песка, как раздался крик и перед ним оказался высокий бородатый старик. От ног старика к воде покатилась тальниковая плетенка, из которой посыпались разноцветные гальки.
Хорек оробел, он хотел бежать, но было уже
поздно. Старик протянул руку и схватил охотника за плечо.
- Откуда взялся?
- С берега прыгнул напиться…- заикаясь, ответил Хорек. Старик отпустил охотника и, отойдя, громко свистнул.
Из-за высокого белого камня, лежавшего посредине реки, вышел второй старик, такой же бородатый и страшный.
Хорек осмотрелся. Он заметил откатившуюся к воде плетенку и синий небольшой мешочек на том месте, где стоял первый старик. Недалеко стояло измятое ведро с водой, и валялась лопата с короткой рукоятью.
Видавший виды Хорек сразу определил, чем занимался старик.
«Самоцветы моют»,- подумал он. А потом быстрая, как молния, мысль мелькнула у него в голове:
«Старцы… батюшки, да это они и есть».
Кусинцы думали, что святые отцы просто не хотят, чтобы нарушали их покой, но теперь оказалось другое. Отшельники нашли месторождение самоцветов - вот причина их отчужденности.
«Убьют…» - подумал Хорек.
- Ты откуда, сынок? - спросил старик.
- Я с Кусинского завода. А вы как живете, отцы? - в свою очередь спросил Хорек, стараясь не смотреть на плетенку с гальками.
- Трудимся в поте лица,- неохотно ответил старик, а потом, посмотрев на синий мешок, добавил: - На пригорке святой крест соорудили, так украсу к нему из камешков хотим сделать. А ты кто?
- Охотник.
- Где же у тебя ружье?
- Потерял,- соврал Хорек.
- Ох, лукав ты, сыне…
Старики перемигнулись… И вдруг сильный удар по голове затуманил сознание Хорька, он зашатался и упал в речку.
Около берега было мелко. Вода только освежила охотника, и он быстро пришел в себя.
Несколько минут охотник лежал без движения и сквозь полуоткрытые веки смотрел на стариков. Вода попала ему в уши, и поэтому он не слышал, о чем говорили старцы; но по их жестам можно было догадаться, что они о чем-то спорят.
Воспользовавшись этим, Хорек уперся ногами в песок. Старики перестали спорить. Один из них нагнулся и поднял тяжелый угловатый камень.
Медлить было нельзя. Хорек вскочил и кинулся в сторону. Старик взмахнул рукой, но камень пролетел мимо. Охотник, так неожиданно оказавшись на положении дичи, бросился бежать в лес так быстро, что старцы не могли его догнать. Он убежал от речки версты на четыре, затаился в густом малиннике и просидел в нем до вечера. Когда посинело небо и от опушки легли черные тени, Хорек вышел из малинника.