К сожалению, в настоящее время я очень занят и, таким образом, не имею возможности ответить Вам в стиле Ваших интересных посланий. Но скоро я буду свободен, и тогда Петров постарается сверкнуть своим литературным талантом.
Пока же вынужден ограничиться весьма и весьма короткими замечаниями. Прошу извинить!
Ваше второе письмо я, конечно, не показал начальнику. Не ровен час еще подумает, что я тоже принимаю деятельное участие в «открытии» месторождений рубинов. Я, понятно, очень сожалею, что лишен возможности взглянуть на Ваш рубин.
Но, между прочим, для исследования нового «месторождения» нет необходимости снаряжать экспедицию. Вам, вероятно, известно, что некоторые наши славные геологи, не прибегая к помощи, открыли и дали солидные описания некоторых месторождений? Правда, им посчастливилось меньше Вашего, но тем лучше для Вас.
Счастливый путь к новым открытиям!
Уральское Горное Правление в лице его начальника и Вашего покорного слуги будут рады в скором
времени присоединить к фамилиям знаменитых исследователей и Вашу.
Не забудьте в экспедицию взять с собой томик
Э. По, он Вам более нужен, чем лучший курс петрографии или минералогии.
Еще раз желаю успеха!
Ваш поклонник и почитатель
М. Петров.
Мая 12 дня, сего 1913 года,
г. Екатеринбург.»
Несмотря на столь печальный результат переписки, Морозов не оставил мысли с помощью Горного правления снарядить экспедицию. Следуя русской пословице: куй железо, пока горячо, он быстро собрался и уехал в Екатеринбург.
Первое официальное лицо в Уральском горном правлении, с которым ему пришлось встретиться, был секретарь Петров.
По облику Петров являл собой типичного чинушу: сухонький старичок с бородкой клинышком, в поношенном, но чистом и хорошо отглаженном мундире. Когда метеоролог назвал себя, лицо Петрова расплылось в улыбку, но в следующее мгновение превратилось в бесстрастную маску. Секретарь понял, что Морозов не настроен шутить.
Доложив начальнику о приезде Морозова, секретарь снова принялся за подшивку служебных бумаг, чем он всегда занимался в часы приема посетителей.
Знакомство с начальником Горного правления произошло при крайне неблагоприятных для Морозова обстоятельствах. Это сразу же заметил метеоролог, войдя в богато обставленный, светлый кабинет. За огромным письменным столом, в окружении разнообразных коллекций сидел средних лет толстяк с усами и окладистой бородой. На сильно помятом лице толстяка была смесь выражений скорби, отчаяния и боли: прошедшую ночь он веселился с проезжими купцами и перехватил хмельного.
Безрезультатность первого разговора Морозов отнес за счет состояния начальника правления. Через день встреча состоялась вновь. На этот раз перед метеорологом сидел добродушный, с веселым выражением лица человек. Он внимательно слушал собеседника, но, видимо, твердо решил ограничиться ролью слушателя. Все усилия Морозова, хотя бы только заинтересовать горного начальника, оказались безрезультатными. Перед метеорологом сидел типичный щедринский чинуша, которому на месторождение рубинов было с высокой колокольни наплевать. К такому выводу Морозов пришел, уходя из горного управления.
«А почему мне не воспользоваться советом Петрова и не отправиться на поиски месторождения одному?» - задал себе мысленно вопрос метеоролог, уже сидя в вагоне.
Весь обратный путь от Екатеринбурга до Златоуста он обдумывал эту мысль.
…Разыскать участок он может, пожалуй, не хуже геолога: специальность охотника за изотермами поможет ему ориентироваться в лесу.
Кроме того, он кое-что усвоил из прочитанного материала и сможет разобраться в горных породах. Но у него нет «нюха», свойственного настоящим охотникам за камнями.
Говорят, что геологи видят сквозь землю, а он даже не может сразу отличить известняк от кварцита. Может случиться, что он будет бродить по лесу возле самого месторождения и его не обнаружат.
Морозов колебался. Посмотрев на рубин, он решил, не откладывая, отправиться на поиски месторождения; но, заглянув в учебник полевой геологии, падал духом…
Из затруднения его неожиданно вывели изотермы. Как ни странно, но эти линии помогли ему принять окончательное решение отправиться в долину реки Миасса, к Ильменским горам, на поиски рубинов.
Обрабатывая синоптическую карту склонов Ильменских гор, Морозов обнаружил незначительные аномалии в направлении июньских изотерм. Тщательная проверка наблюдений показала, что эти аномалии могут быть порождены или ошибкой в наблюдениях или изменением климатических условий.
Как в том, так и в другом случае желательно производство повторных наблюдений. Отклонение изотерм было настолько незначительным, что не будь самоцвета, Морозов не был бы так придирчив к таблицам температурных замеров. Но район аномалий был недалеко от реки Миасса, и поэтому проверка направления изотерм могла быть совмещена с поисками месторождения.
Морозов начал решительно готовиться к поездке в горы. Взяв с собой овчарку Нерона, метеоролог поехал на Кусинский завод и, поселившись в запрудной стороне, начал расспрашивать о Пещере трех старцев. Но его настойчивые расспросы, однако, не давали результатов. На Гусинском заводе никто не занимается поисками самоцветов.
Но однажды, в жаркий тихий день, возвращаясь с рыбалки, Морозов нагнал запыленного путника, медленно шагающего по дороге со стороны Липовой горы. За плечами у путника был небольшой, но, видимо, тяжелый мешок. Обменявшись приветствиями, попутчики свернули в тень зарослей черемухи и расположились на полянке отдохнуть. Запыленный путник оказался любителем поговорить.
- Полмешка набрал цветочков,- сказал он, сбрасывая на землю ношу. Раздался характерный стук камней.
- Цветы, а стучат, как камни,- заметил Морозов.
- Так это и есть камни. Хотите посмотреть?
Не дожидаясь ответа, собиратель каменных цветов вытряхнул из мешка содержимое - целую груду различных минералов.
- Вот какие цветочки собрал горщик Ковригин,- назвал себя хозяин коллекции.
Некоторые минералы. Морозов узнал с первого взгляда - это были приметные по виду небольшие, но красивые друзы горного хрусталя; какие-то разновидности оливина в голубоватом кальците; отдельно обломки кальцита и зеленые осколки змеевика.
Порывшись в груде минералов, Ковригин извлек темно-коричневый камень, ничем не примечательный с виду.
Образец оказался бурым железняком из находящегося в Кусинском районе Ахтенского рудника. Ахтенское месторождение железной руды было открыто в 1828 году местным крестьянином при рубке леса. При исследовании оказалось, что руда содержит металлического железа больше 50%.
Образцы знаменитых Максимилиановских копей: красноватый гидраргиллит, черно-зеленые листовые кристаллы клинохлора, в красивом обрамлении розоватого кальцита, желтые кристаллы сфена - все было собрано знатоком камней Ковригиным.
Перебрав коллекцию, горщик рассказал о «повадках» некоторых минералов, не дающихся в руки любому и каждому. Это были интересные короткие рассказы охотника за камнями.
Солнце поднялось еще выше и стало нестерпимо припекать. Морозов и Ковригин забрались глубже в, прохладный черемушник.
Горщик был коренным жителем Кусинского завода, куда его прадед переселился из деревни Медведевки в 1778 году. Ковригин чуть не с пеленок начал интересоваться камнями. Мальчиком он рылся в прибрежном песке, собирая разноцветные гальки; юношей бродил в поисках камней по таежным местам, мечтая разыскать новые месторождения руд, золота и драгоценных камней.
С восемнадцати годов Ковригин работал горщиком при Кусинском заводе и вот уже двенадцать лет тянет казенную лямку искателя руд.
Ковригин хорошо знал район и охотно делился с Морозовым интересными сведениями из его истории.
- А вы по каким делам в наших краях? - безо всякой связи с рассказом неожиданно спросил он.
- Я в Кусу заехал по пути,- ответил Морозов.- Меня интересует одно дело.-И Морозов рассказал, что разыскивает людей, знающих месторождения рубинов.