Они тайком попивают вино,
Проповедуя воду публично!
В этих условиях отвергался любой художник, стремящийся найти новые формы, выражающие сложные, подчас трагические процессы общественной жизни. В таком положении оказался Вадим Сидур, который в своем творчестве органически сочетал традиции не только национального, но и мирового народно-мифологического художественного мышления с актуальными проблемами нашего времени. Он подчеркивал, что лично для него «...формальное новаторство, никогда не было главной целью. Но я всегда старался говорить на языке своего века...» [19.23]. Более того, он адекватно направлению и содержанию своего творчества определял его цели. «В центре моей модели мира всегда стоял и стоит человек и наиважнейшие, на мой взгляд, проблемы его бытия» [19.22], — говорил он, тем самым четко выразив свои гуманистические позиции.
Именно поэтому для него был неприемлем антигуманизм крайних модернистских течений западного искусства. «В моделях мира многих западных художников, — отмечал он, — начисто отсутствует человек, а мир без человека мне неинтересен» [20.22]. И тем не менее этот художник подвергался не только остракизму, но и прямому унижению и преследованию со стороны командной бюрократии Союза художников СССР.
Некоторые исследователи предлагают для определения нашего искусства термин «открытый реализм» [21.2]. Но в нем исчезают содержательное начало, направленность на развитие духовных ценностей искусства. Этот термин мало приемлем, на наш взгляд, как и предложенное в свое время Роже Гароди понятие «реализм без берегов». Искусство активного гуманизма шире этих понятий по объему и содержанию, так как включает в себя все значительное в нашем художественном процессе: красочный оптимизм Аристарха Лентулова, и суровый стиль Виктора Попкова, и поэтические поиски Рудольфа Хачатряна, и искусство равновесия страха Вадима Сидура — все то, что способствует осознанию гуманистических целей преобразований в нашем обществе.
Именно поэтому искусство активного гуманизма, впитывая в себя достижения всего прогрессивного мирового искусства, решает самые благородные задачи, стоящие перед человечеством. Ведь сущность активного гуманизма заключается в освобождении человека от всех форм экономической, социальной и духовной эксплуатации, есть реализация всех творческих потенций личности, безграничное развитие ее духовных возможностей и потребностей.
И. Кант в свое время писал: «Эстетический энтузиазм возвышен, так как он есть напряжение сил через идеи, вызывающие такой порыв души [выделено мною. — Е.Я.), который действует гораздо сильнее, чем побуждение, получаемое от чувственных представлений» [22. 275].
Современные исследователи художественного творчества также подчеркивают доминирование духовного в этом процессе: «Более фундаментальным во взаимодействии физического и духовного напряжений представляется духовное.
...О художественной энергетике... уместно говорить лишь тогда, когда имеет место духовное переживание создаваемого художественного образа. Оно приобретает специфический, интегральный художественно-эстетический характер» [29.119]. Отражая также духовный мир общества, художник оказывает вдохновляющее воздействие на человека именно потому, что оно поднимает его до великих идей своего времени, воздействует не только на его эмоции, но и на все богатство его личности, побуждая к действию.
Подлинное искусство отражает свою эпоху на самых глубинных уровнях; само творчество поднимает художника даже над собой. «...В художественном творчестве, — говорит Элем Климов, — все гораздо сложнее (чем в критике. — Е.Я.), нередко произведение оказывается выше своего создателя, талант — выше разума» [24.4].
Именно работая на «сверхразумных» уровнях, мастер раскрывает через идеи универсальность и всеобщность своего творчества, поднимая человека к высшим духовным ценностям.
3. Поиски духовного в искусстве .
(Василий Кандинский и Казимир Малевич)
Великий квадрат не имеет углов.
Лею Цзы
В поисках духовного в современном искусстве особое место принадлежит Василию Васильевичу Кандинскому (1866—1944). В 1910 г. он пишет свою первую абстрактную акварель «Озеро», а в 1911 г. создает свою основную теоретическую работу «О духовном в искусстве», в которой на многие годы определяет пути развития ряда направлений европейского и американского искусства. Говоря о духовности, Кандинский подчеркивает, что она связана с выражением внутреннего мира человека, который наиболее адекватно раскрывается в беспредметных формах, так как предметность — это искушение бездуховным материализмом. Следует сразу же заметить, что здесь он явно имеет в виду вульгарный материализм позитивистского толка. Его дальнейшие размышления убедительно показывают именно такое понимание им материализма. Говоря об отношениях между материей и духом, он пишет: «Не являются ли, быть может, различия, полагаемые нами между материей и духом, только разностепенностью [выделено мною. — Е.Я.] только материи и только духа» [31.18], т.е. отмечает относительность границы между материальным и идеальным.
Процессы взаимодействия материи и духа были раскрыты В. Вернадским в теории «ноосферы» и нашли свое выражение в идее «пневматосферы» П. Флоренского.
Как видим, Кандинский оказывается на уровне диалектического мышления своего времени, отвергающего вульгарный материализм. Он настаивает на том, что картина, как материальный объект, передает настроение художника и вызывает настроение зрителя и что «подобное произведение удерживает душу от огрубления» [33.16]. Наиболее действенны здесь, на его взгляд, абстрактные образы, ибо они «внутренне наименее материальны» [33.18]. Наименее материальны, но не нематериальны, ибо духовное воздействие картины невозможно вне его материального бытия. Но что же наиболее духовно воздействует на человека? В первую очередь, считает Кандинский, это краски.
Так, например, после восприятия красного «...глаз начинает беспокоиться, не может долго выдержать воздействия и ищет углубления и покоя в синем и зеленом... Рождается потрясение духа» [33.17]. Может быть, интуитивно Кандинский здесь следует древнейшей традиции культур Китая, Индии, Японии, в которых цвет имеет огромное значение для выражения чувств человека.
Так, в живописи и ритуальных жанрах древних и современных Индии и Китая цвет изображаемого и маски танцора есть характеристика той или иной эмоции. Например, красный цвет в масках танцора обозначает гнев, напряженность, и его восприятие действительно должно вызывать беспокойство, в то время как прозрачно-зеленый вызывает положительные эмоции, приближающиеся к чувству любви [34.174].
Потрясение духа рождает «второй главный результат наблюдения краски, т.е. ее психическое воздействие. Тут появляется на свет психическая сила краски, рождающая вибрацию души. А первая элементарная физическая сила превращается в путь, по которому краска достигает души» [34.18].
Как же абстрактная картина проникает в глубины человеческой психики, в глубины человеческого духа? С помощью чисто живописной композиции, говорит Кандинский, которая через краски и форму порождает музыкальное звучание живописи (свой контрапункт). Оранжевый цвет, например, звучит как «Ода к радости», как сила, пробуждающая в человеке богатство его бытия.
Не менее сильно воздействует форма. Круг, квадрат, треугольник в сочетании с краской рождают композицию картины, которая звучит в зависимости от: 1) увеличения или уменьшения и 2) сдвинутости и направления формы [29.19]. Для нас важно выяснить, как реализуются в искусстве эти принципы эстетики Кандинского. Так, треугольник, направленный кверху, по его мнению, звучит спокойнее и устойчивее, нежели поставленный косо.
Как известно, Кандинский глубоко изучал иконопись и народный лубок, впитал в себя важнейшие художественные принципы того и другого, творчески развил их.
Взглянем на «Троицу» Андрея Рублева и мы увидим, что ее композиция построена не только по кругу, что в ней использован и принцип треугольника. Склоненные головы и фигуры правого и левого ангелов к фигуре центрального ангела, несколько возвышающегося над ними, создают композицию треугольника, направленного кверху; вершина его уходит за пределы иконы, тем самым вызывая чувство возвышенной духовной умиротворенности, равновесия, устойчивости и покоя.