— Умничка ты моя, племянничек! Я бы тебе конфетку дал, но сладкое детям вредно. Золотые слова: изучи, как следует то, что собираешься нарушать, может, и нарушать не придется…
Зотик сжал зубы и отвернулся. Похоже, скоро капитаном он будет считаться чисто формально.
В памяти Шкипера было несколько фотографий типичных аборигенов. Зотик классифицировал бы их так: крестьянин, барон, купец. Что-то в облике каждого говорило об его роде занятий. Наиболее удобным Зотик посчитал облик крестьянина; просторная рубашка, спускавшаяся ниже пояса, и просторные штаны до колен. Обувью служили сандалии, сплетенные из жесткой тонкой бечевки. Подготовить два комплекта подобной одежды, портативному закроечно-пошивочному автомату понадобилось всего десять минут. Под рубаху Зотик надел только боевой жилет из двухслойной эластичной пластброни, способный выдержать как бластерный огонь, хоть и не шибко большой интенсивности, так и удар отточенного меча. Конечно, отражательная броня против бластера и меча невпример надежнее, но ее беспрепятственно прошивала вульгарная свинцовая пуля. Кто их знает, этих аборигенов, вдруг да изобрели уже мушкеты заново?.. Мечи аборигенских баронов живо напомнили Зотику мечи венерианских колонистов; у них любимым оружием был такой же длинный, плавно изогнутый меч с длинной рукояткой. Им удобно было, как прорубаться сквозь травяные джунгли, когда головки цветов качаются на шестиметровой высоте, так и отрубить головогрудь какой-нибудь ядовитой гадине, которой вздумается тобой закусить. Дело в том, что если оную гадину разрубить пополам, трех оставшихся ног, в придачу к жалу, ей хватит, чтобы всадить тебе смертельную дозу, а головогрудь без ног не бегает. Еще венериане любили крупнокалиберные револьверы с рубчатыми барабанами, в которые вставлялись патроны сантиметров по десять длиной, а в пулях имелся кумулятивный заряд, способный слона отшвырнуть метров на двадцать. Венерианская тварь, даже располосованная бластером на филе, окорока и все остальное, способна до тебя добраться, и спокойно сдохнуть на твоем трупе, раскатанном в блин. А против кумулятивного заряда не попрешь.
Все многочисленные карманы и кармашки жилета Зотик набил боеприпасами. Ареф тоже надел такой же боевой жилет, и прихватил свой бластер, который мастерски замаскировал под несуразную деревяшку, похожую на уродливую игрушку. Экипировку дополнили интеркомы лингвиста, висящие на шеях и замаскированные под деревянные амулеты.
Зотик с Арефом выпрыгнули на уже подсохшие после отлива камни, и катер беззвучно ушел на дно. В прозрачной воде его легко можно было разглядеть, но теперь его окружала голограмма, изображающая обросшую морской травой скалу.
Вскарабкавшись на скалы, сыщики оказались на небольшом плато, обрывающемся в океан. Вдоль обрыва вилась заросшая тропинка, видимо люди по ней ходил не чаще раза в месяц. Зотик пошел по ней, здраво рассудив, что тропинки обычно прокладываются от жилья к жилью. Не прошли они и четырех километров, как обрыв вдруг резко понизился и каменистый склон довольно полого нырнул в океан. И тут они увидели людей, вернее, аборигенов. На береговом скате стояло громоздкое сооружение, то ли катапульта, то ли баллиста, в таких тонкостях Зотик слабо разбирался; мощный желоб, под желобом укреплен стальными скобами огромный лук. Несколько аборигенов как раз укладывали на желоб бревно, метров шести длиной, с трехлапным якорем на конце. На лапах были насажены куски тухлого мяса, легкий ветерок донес волну удушливой вони. Уложив стрелу, аборигены принялись натягивать лук с помощью лебедки, представлявшей из себя мощный барабан, укрепленный горизонтально, с вставленными в него бревешками. Не менее двадцати человек ходили вокруг барабана с унылой песней, упираясь грудью в бревешки. Всем распоряжался невыносимо высокомерный субъект, одеждой не отличавшийся от остальных, но имевший жутко значительный вид, будто ефрейтор, только что произведенный в старшины, и назначенный старшим наряда по кухне.
Наконец что-то резко стукнуло, аборигены перестали ходить. Начальник медленно подошел к катапульте, что-то проговорил, задрав лицо к небу, и резко ударил по чему-то, сбоку от желоба, деревянной кувалдой. Взвизгнуло, свистнуло, резко щелкнуло, и стрела полетела в океан, разматывая за собой толстый канат, очень похоже, сплетенный из шелковых нитей.
Ареф восторженно проговорил:
— Гляди-ка, какая у них рыбалка…
— Ага… Днем они рыбу ловят, а ночью она их… — ухмыляясь, проговорил Зотик, указывая на виднеющуюся неподалеку деревню, окруженную высоченным частоколом из бревен.
Аборигены расселись вокруг своего орудия труда, некоторые задымили коротенькими трубочками. Но вдруг начальник что-то гортанно крикнул, все повскакивали, кинулись к лебедке, быстро разобрались по трое на каждое бревешко. Тем временем канат, убегавший в воду, натянулся как струна. Со скрипом и натугой барабан лебедки начал вращаться. Аборигенам было уже не до песен; сопение и кряхтение доносилось даже до Зотика с Арефом. Вдали от берега вода будто вскипела. Там в волнах металось гигантское серое тело, по оценке Зотика, не менее тридцати метров длиной. Видимо аборигены подло применяли яд, потому как зверь довольно быстро начал слабеть, и уже через час аборигены его выволокли на пологий скат. Это было нечто среднее между крокодилом и диплодоком. Огромная голова, с соответствующей пастью, лапы с перепонками, вооруженные мощными когтями, и широкий хвост, слегка похожий на рыбий. Короче говоря, этакая помесь рыбы с крокодилом.
Зотик решил не досматривать представление. Дальше начинались малоаппетитные подробности; аборигены достали откуда-то гигантские ножи, топоры, еще какие-то инструменты и не торопясь, принялись прохаживаться возле улова, как бы примериваясь. Вверх по склону бежал человек, явно вестник, как решил Зотик. Потому как этого человека повелительным жестом послал куда-то предводитель артели. Проследив вестника взглядом, Зотик решил пойти вслед за ним, и уже через пару километров они с Арефом вышли на довольно оживленную дорогу. По ней непрерывными встречными потоками шли люди, тяжело нагруженные поклажей, а также и налегке.
— Странно, — проговорил Зотик, — судя по карте, тут неподалеку столица какой-то провинции. То есть, это довольно большой город. Пеленгатор как раз и указывает на город. Халим что, совсем свихнулся, если поместил свою базу в самом городе?
Зотик не торопясь, пошел по дороге. Похоже, по ней сновали крестьяне и мелкие ремесленники. У каждого на спине висело некое сооружение, связанное из палок; у некоторых пустое, но у большинства заполненное какими-нибудь вещами: всякими предметами средневекового быта, как рассудил Зотик. На пришельцев аборигены не обращали никакого внимания; видимо, и правда, их отличия не выходили за рамки расовых признаков. На дороге не было видно никаких рабочих животных; ни вьючных, ни тягловых. Видимо всю их работу здесь выполняли люди.
После получаса ходьбы Зотик с Арефом приблизились к городским воротам. Город окружала стена. Похоже, тут часто и со вкусом воевали. За это говорили бревна стены, покрытые затейливой резьбой. Как просветил Зотика Ареф, все города и крепости Фала были деревянными, потому как тут часты были землетрясения.
Стражники, с длинными тонкими пиками, внимательно оглядывали поток пешеходов, и тут же изымали входную и выходную плату в натуральной форме. С видом праздного зеваки Зотик наблюдал за процедурой входа и выхода. Похоже, на людей без поклажи, стражники внимания вообще не обращали. Интерком лингвиста все еще, вместо переводов разговоров проходящих мимо людей, выдавал невнятное бормотание. Зотик уже совсем было решился идти в город, не дожидаясь, пока лингвист накопит достаточный словарный запас и проведет анализ, как вдруг из города повалила толпа аборигенов, все, как один с мешками.
Ареф проговорил:
— За мясом пошли…
Вдруг в бормотание лингвиста вплелся вкрадчивый голос Шкипера:
— Капитан, я засек сигнал бедствия…
— Вот как! — злорадно вскричал Зотик. — Так, значит, Халим тут влип… Идентифицируй точку, откуда идет сигнал.