— Ага! Значит, кто-то из землян участвует в местных войнах! — воскликнул Зотик. — И мне очень не хочется думать, что это Халим… Бедное человечество… Его ждет нешуточная заваруха…
— Дошло, наконец… Теперь-то ты понимаешь, что с этой планеты взлететь может кто-то один; либо мы, либо тот, кто привез сюда эту систему… Ну, ты вечно влипаешь в истории! Нас на взлете могут срезать, а на орбите — крейсер, на выходе в космос, как пить дать, спалит… Так что, тебе придется выполнить работу чистильщика, чтобы обеспечить безопасный и бесшумный отход.
— Сам знаю! — рявкнул Зотик. — Вольного астронавта будешь учить, как смываться… Получается, что Милиан нас подставил…
— Какая проницательность…
— И, похоже, он тоже участвует в играх Халима. По закону я, как добропорядочный гражданин, обязан доложить об этом безобразии… Но это будет самым страшным нарушением кодекса чести…
— По вас по всех уголовный кодекс плачет… — проворчал Ареф.
— Чуял ведь, чуял, не получится разговора с Халимом!..
Зотик забрал пульт у Арефа, сказал в микрофон:
— Шкипер, давай сюда катер… по пеленгу…
— А по твоему пеленгу не прилетит еще одна стайка "птичек"? — опасливо спросил Ареф.
— Не успеет… — пробормотал Зотик, и сел на камень, бессильно свесив руки между колен. Он знал, что ему предстоит. Главным, в древнем искусстве русского рукопашного боя, было умение отключить сознание и ввести себя в боевой транс. Но сознание, с точностью видеосъемки, фиксировало все перипетии боя, и потом, обычно во сне, проигрывало их в невероятно ярких картинах.
Внезапно возник вкрадчивый шелест, замер в двух шагах от сыщиков, и с чуть слышным щелчком, прямо на фоне окружающего пейзажа, открылся люк, и за ним обозначилась слабо освещенная, невыносимо уютная переходная камера катера.
Когда катер улегся на дно залива, Зотик завалился в постель и включил поле гипноняньки. Ареф сидел в рубке управления, и от нечего делать, а также, чтобы поскорее отвлечься от кровавого кошмара, наблюдал на обзорном экране жизнь моря. Время от времени он бросал взгляды на монитор каюты капитана. Гипнонянька, видимо, помогала мало, Зотика терзали кошмары. Он метался на постели, стонал, изредка гортанно кричал. Судя по индикатору, гипнонянька работала на пределе, того и гляди сама перегорит. Ареф сочувственно вздыхал, и снова поворачивался к обзорному экрану.
Море кишело жизнью. Еще бы ему не кишеть! Мелководные океаны отлично прогревались солнцем, и представляли собой буквально питательный суп, в котором благоденствовала различная водоплавающая фауна. Многие породы рыб и водорослей по облику напоминали земные, но некоторые морские животные были явно земноводными, или, по крайней мере, сохраняли способность жить на суше. Вдруг из тьмы ночного моря прямо на Арефа надвинулась гигантская зубастая пасть. Судя по тому, что перед Арефом разверзлась широкая глотка, а гигантские зубы замерли за спиной, не сомкнувшись с промежутком метра в четыре, тварь была раз в пять больше десантного катера. Отрешенно Ареф прикинул, какими же должны быть те, на кого эта тварь охотится? Катер качнуло, автоматически включилась высшая защита. Ареф поежился, сочувственно представив ощущения чудовища, когда непреодолимая сила вдруг начала разрывать ему пасть, одновременно вывихивая челюсти. Чудовище отпрыгнуло в темноту, а Ареф, сообразив, что его привлекло излучение подсветки телеприемников, поспешил выключить все источники излучения. Еще раз глянул на Зотика, вздохнул сочувственно, и пошел спать.
Шкипер вслед ему прохрипел простуженным басом:
— Эх хе-хе… молодежь… Опять четыре вахты стоять…
Ареф подумал, что программу ему делал какой-то шутник, повернутый на романтике древних морских путешествий.
За завтраком Зотик мрачно поглощал свое любимое блюдо: прессованную ветчину с редиской, выращенной в биотроне катера. Ареф по своему обыкновению экспериментировал: смешав вместе полтора десятка различных соков, он влил туда же пол-литра сильно газированного лимонада, и принялся мужественно глотать густую пену. Опорожнив кувшин, он проговорил:
— Послушай, капитан!.. — услышав необычное обращение, Зотик поднял мутный взор от стола. — Теперь ты видишь, как полезно изучать чужие обычаи?
Орать и ругаться у Зотика сил не было, а потому он невнятно пробормотал:
— У нас же нет описания здешних обычаев, а изучать их самостоятельно — нет времени.
— Понятно… — пробормотал Ареф. — Значит, сейчас мы опять отправимся в город… Но учти, там плотность населения выше. Поэтому тебе придется порубать в капусту уже тыщи две народу…
Ареф явно провоцировал маленький скандальчик, поэтому Зотик применил неожиданный маневр:
— У тебя имеются какие-либо конструктивные предложения? — выдал он абсолютно спокойным тоном. — Или ты, как политики Южно-Азиатского союза, умеешь только задавать риторико-идиотские вопросы, и таскать каштаны из огня чужими руками? Да и жарить-то эти самые каштаны, в огне чужого пожара…
Ареф был убит наповал, даже рот открыл от изумления. А Зотик, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Нам надо как можно скорее убрать Халима, и сматываться с Фала! Пока с крейсера не сбросили чистильщиков. Они ведь тут живо отыщут следы "инопланетной деятельности". А прочесать ограниченную площадь — раз плюнуть. Они враз отыщут левый десантный катер…
Ареф перевел дух, пробормотал, как бы про себя:
— Фу ты… А я уж напугался… Видимо, последствия стресса…
На вторую вылазку Зотик приготовил себе и Арефу яркие, с замысловатым орнаментом, рубахи. Вот только изготавливать местные мечи и кинжалы не стал, слишком много потребовалось бы времени, побыстрому смастерили с Арефом бутафорские мечи. Перепоясавшись поясами, обвесившись ножами, кастетами, кистенями и мечами, в открытую привесив к поясам кобуры с армейскими бластерами и гранаты с парализующим газом, детективы отправились в город.
На сей раз, они беспрепятственно прошли через ворота. Перед воротами ничто не напоминало о происшедшем здесь побоище; дорога была посыпана свежим песком, трава на лужайке, где валялась основная масса трупов, была, кажется, посажена заново — празднично зеленела свежей зеленью и улыбалась скромненькими головками цветов. На обочине дороги десятка два мастеровых споро собирали из аккуратно простроганных бревешек какую-то постройку, в которой уже стояло нечто похожее на алтарь, и горел огонь в большой медной чаше. Стражники отсалютовали Зотику пиками, даже взглядом не скользнув по Арефу.
Простолюдины на улицах внимания на них не обращали. Зотик заметил, что и крестьяне, и ремесленники одеваются в одинаковые серые штаны и рубахи. Женщины ходят по улицам открыто, независимо, одеваются ярко; в длинные, до щиколоток, цветастые штаны, и не менее яркие свободные блузки. На взгляд Зотика, женщины были довольно симпатичными, только слишком уж одинаковыми, будто все родные сестры. Мужчины, впрочем, тоже, будто из одного инкубатора вылезли. Надо будет спросить у Арефа, почему это так, отметил про себя Зотик.
На базарной площади гам стоял совершенно обычный, для всех базаров, на всех планетах, на которых бывал Зотик. Правда, он не был ни на одном базаре Садов Господних, планеты каннибалов, впрочем, на самой планете тоже не был. Воображение ему рисовало жуткую картину: в мясных рядах — человеческие окорока, тазы с маринованными ушами, другие деликатесы… Местный базар отличался изобилием изящных вещичек. Зотик потрясенно разглядывал безделушки, грудами лежащие на рогожках, каждая из которых могла сделать его рантье. Интересно, такое богатство, валяющееся буквально на земле… Не может быть, что пиратов останавливает только дежурный крейсер, думал Зотик, переходя от лотка к лотку.
На базаре Зотик, наконец, встретил воинов. Те поглядывали на него почему-то изумленно, но приветствовали вежливо. Интерком переводчика, наконец, начал бормотать перевод обрывков фраз, долетающих до Зотика. Но разговоры вращались в основном вокруг рыночных тем, и для Зотика польза от них была лишь в том, что переводчик накапливал запас слов и выражений.