— Да. Я хочу научить тебя этому. Паладин должен во всём доверяться своим шести чувствам.
— Шести, наставник? У простых людей их пять!
— Конечно, Ларри. Но мы-то с тобой не простые люди. Сначала посмотри на меня внимательно — не видишь ли ты во мне чего-нибудь нового?
Ларратос оглядел своего учителя — та же фуражка, та же форма, тот же Малькинур на поясе, те же золотые погоны, те же кожаные сапоги. Стоп! Какие сапоги?! Элиддин носит только один сапог — потому что у него одна нога! Лейтенант Мельд протёр глаза — вроде он вчера не пил, двоиться не должно…
— Паленгенезия творит чудеса, — произнёс Элиддин, — спасибо доктору Герберту и его коллегам. С повторным воссозданием гидры у них что-то не заладилось, но из её крови они приготовили мазь регенерации и смогли вернуть мне ногу!
— Поздравляю, наставник!
— Теперь я могу двигаться как в молодости, и мы с тобой славно подерёмся на тренировках, — с каким-то юношеским блеском в глазах произнёс Элиддин, взмахнув деревянным мечом, и Ларри не узнал своего наставника, — вместо опытного и мудрого учителя перед ним стоял энергичный и жизнерадостный солдат удачи, искатель приключений.
— Так что же вы говорили про шесть чувств, наставник?
— Если слепой прозревает, он поначалу плохо ориентируется в видимом мире — потому что не знает, что к чему. Ты очень способный ученик: за считанные недели обучился тому, что обычно усваивается за год, а то и за два, — Элиддин кинул своему ученику деревянный меч, — и я считаю, что ты готов к прозрению. Но для начала тебе надо ненадолго ослепнуть. Как и мне, — он повязал себе на глаза повязку.
— Почему вы говорите загадками, наставник? — спросил Ларратос.
Элиддин кинул Ларри шарф:
— Завяжи им свои глаза.
Ученик сразу же выполнил указание учителя.
— Стой на месте, — произнёс Элиддин, стоя в другом углу коридора. — И защищайся.
Ларри приготовился к отражению атаки наставника, пытаясь компенсировать временное отсутствие зрения обострённым слухом. Не получилось: Элиддин подкрался абсолютно беззвучно, и на Ларратоса обрушился целый град ударов — большинство пришлось на руки и плечи. Таламид начал бестолково размахивать мечом — но внутреннее зрение что-то не спешило проявляться, и Ларри приходилось действовать практически наугад: его меч ни разу не пересёкся с оружием Элиддина.
— Стоп, так дело не пойдёт! — Элиддин внезапно прервал поединок. — Ты пытаешься ориентироваться на слух, отлавливая положение меча по свисту рассекаемого им воздуха. Конечно, так к тебе не придёт никакого прозрения, и ничего, кроме полного комплекта ушибов, ты не получишь.
— Так что я должен делать, наставник?
— Для начала немного успокоиться. Я понимаю, что получать колотушки, не имея возможности ответить, не слишком-то приятно, но гнев лишь затуманивает внутреннее око. Ну что, готов ко второй попытке?
— Да, наставник! — Ларри изо всех сил напрягал зрение и пучил глаза, но видеть так и не начал. Разочарованно вздохнув, он поднял меч, приготовившись к очередной атаке, и попытался расслабиться, слиться с энергиями Абсолюта.
Импровизированная медитация была прервана самым грубым образом: на этот раз Элиддин даже не подошёл на расстояние удара, а просто толкнул таламида зарядом Абсолютной энергии. Ларри швырнуло куда-то вбок, и, падая, он вдруг почувствовал смертельную опасность. Внезапно эта опасность начала ПРОЯВЛЯТЬСЯ — она выглядела в виде чёрного прямоугольника, окружённого сероватым свечением. Этот нечёткий образ возник не в глазах, а прямо в мозгу, и Ларратос, резко изогнувшись, вцепился руками в край чёрного пятна, всерьёз опасаясь вылететь куда-то в бесконечность.
А пару мгновений спустя Ларри осознал, что он чуть было не вывалился из открытого окна второго этажа — и теперь висит, зацепившись за подоконник. Меч, разумеется, выпал.
— Наставник, — выдохнул он, перехватившись и вползая обратно в комнату, — почему окно не закрыто?! — сердце Ларратоса бешено колотилось, на лбу выступил пот.
— Потому что я сейчас открыл его, — судя по голосу, Элиддин улыбался. — Видишь ли, у тех, кто готов прозреть, внутренне зрение начинает проявляться интуитивно — чаще всего в случае опасности. И, похоже, ты всё-таки что-то увидел…
— А если бы нет?!
— Тогда бы я остановил твоё падение силами Абсолюта. Не бойся, этот способ обучения практикуется паладинами уже многие века. Например, мой наставник Оникс Рейнс вышвырнул меня с верхушки башни нашей академии — а перед этим долго рассказывал, насколько она высокая и как опасно с неё сорваться… Так что лови меч — и продолжим.
Брошенного меча Ларри увидеть не смог, получив в итоге по лбу деревянной рукоятью.
— Ну, таламид, — воскликнул Элиддин, — на этот раз ты нападаешь!
Ларратос сделал несколько пробных взмахов мечом и медленно двинулся на голос наставника. Увы, внутреннее зрение опять уснуло — никаких новых образов пока не возникало.
— Ну же! — поторопил Элиддин. — Не спи, двигайся!
Судя по голосу, наставник стоял всего в нескольких шагах, и Ларратос прыгнул, рассчитывая повалить его на пол. Приземлился он неудачно — Элиддин, разумеется, успел отпрыгнуть. Ларри вскочил — и его мозг вновь пронзило ощущение смертельной опасности: на этот раз тьму разрезала полоса слепящего синего пламени, на которую чуть было не налетел таламид. Он поспешно рухнул на пол, откатываясь в сторону — и к образу полоски света добавилось ровное синее свечение, по форме напоминающее человеческую фигуру. В одной руке этот призрак держал что-то тускло-серое, а в другой — ту самую полоску. "Да ведь это же меч!" — сообразил Ларри.
— Наставник! Я что, чуть не напоролся на Малькинур?!
— Не отвлекайся. Твоё внутреннее око уже просыпается — так что продолжим, иначе придется всё начинать сначала, — Элиддин поместил клинок из небесной стали в ножны: свечение меча почти исчезло.
Ларри поднялся, провёл перед своими глазами деревянным мечом — и увидел лёгкое серое свечение. А из темноты медленно проступали тускло светящиеся серые стены. "- Ага, — подумал Ларри. — Серая полоса у Элиддина — его деревянный меч. Немного непривычно, но ничего". Более того: Ларратос вдруг ощутил, что синий призрак стоит у него за спиной — оказывается, внутренним зрением можно было видеть ВСЁ окружение сразу, а не только то, что расположено прямо перед глазами.
— Защищайтесь, наставник! — радостно воскликнул паладин, резко оборачиваясь и обрушивая на Элиддина целую серию ударов.
— Запросто! — тот встал в стойку медведя и легко парировал атаку Ларратоса.
Ларри воспользовался стойкой орла и попытался повторить тот приём, которым уже неоднократно побеждал Элиддина на тренировках. Однако оказалось, что стоит лишь сконцентрировать внимание на каком-то одном объекте — и световые образы начинают гаснуть, вспыхивая лишь в моменты наибольшей угрозы.
— Не выйдет, таламид! — рассмеялся Элиддин. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, но стиль орла мешает внутреннему оку, — с этими словами паладин точным ударом выбил у Ларратоса меч. — Всё, можешь снимать повязку, — и Ларри, увидев, что светлый призрак провёл рукой перед своими глазами, снял чёрный шарф. — Теперь от тебя ничего не скроется — даже то, чего не видят простые люди.
— Постойте, наставник! Это — то самое внутреннее зрение, с помощью которого вы обнаружили, что консул Арастиор Скайрис и есть владыка шеддитов?
— Да, это оно. Ты с самого начала хорошо овладел этой способностью, мой ученик, но думаю, пока ещё многого не понимаешь. С помощью внутреннего зрения можно видеть магию, можно видеть ауру конкретного человека и многое другое. Синяя аура означает добро и гармонию, красная — Хаос и агрессию, чёрная — чистое зло. Зелёная аура — знак любви, оранжевая — аура единения с природой и миром. Серая аура принадлежит ничтожным личностям, что не относятся ни к добру, ни к злу — и живут только ради своих мелочных интересов. Обладатели фиолетовой ауры также не принадлежат добру или злу — но их карма яркая, и они способны влиять на судьбы других людей. Чем ярче аура — тем она крепче…