— Я допускаю, — неловко произнёс Деккер, избегая взгляда монтанца, — что это могло быть слишком экстремальным методом ведения переговоров. Председатель Ваандрагер не слишком славится… любезностью при ведении переговоров. Однако ответ насилием подобного масштаба едва ли является разумным.
— Ну, не знаю, — сказал Хевен. — Во всяком случае, он же послал вашим служащим предупреждение убираться, разве не так? Дьявольщина, Иеронимус, — для парня вроде Стива это необычайно благородно. И, по крайней мере, хибара ваша стоит достаточно далеко от всего остального, так что он может грохнуть её без риска повредить ещё что-нибудь, или убить кого-нибудь.
— Однако ваши власти должны были действовать порасторопнее, если с самого начала знали, что он настолько озлоблен на нас, чтобы выкинуть штуку вроде этой, — заговорил Деккер, выглядя совершенно не успокоенным замечаниями Хевена, но монтанец остановил его, энергично мотнув головой.
— Верно, он был здорово зол. Однако всё же недостаточно для подобных дел. До тех пор, пока Ван Дорт не организовал всё это движение за аннексию.
— Но даже Ван Дорт не мог "организовать" ничего столь грандиозного, если бы предложение не встретило поддержки подавляющего большинства граждан Скопления, — возразил Деккер.
— Я и не говорю, что мог. Кстати, я и не говорю, что это плохая идея. Я только сказал, что реально организовывал всё именно Ван Дорт. — произнёс Хевен. — И организовал. Что ж, Стив не слишком любит Ван Дорта, по множеству причин, в том числе и за то, что он был первым председателем правления РТС, и за то, что он до сих пор крупнейший из акционеров РТС. Когда Ван Дорт говорит "лягушка", РТС подпрыгивает, а это означает, что голосование было одобрено правлением РТС. А это, скорее всего, означает, что оно одобрено Ваандрагер, единственным, вероятно, человеком в Скоплении, к которому Стив относится хуже, чем к Ван Дорту. И то, что она одобрила аннексию, для парня вроде Стива автоматически делает голосование всего лишь ещё одним примером того, как она ведёт "переговоры" насчет того, что хочет заполучить. Что опять же возвращает его к этому вашему маленькому симпатичному анклаву. И должен предупредить вас, Иеронимус, что найдётся очень мало монтанцев, который не поймут ход его мысли. Так что если он настроен слать сообщения, то это должно быть почти что самым доходчивым, какое он только может выдумать. Особенно после того, как РТС ухитрился "договориться" с Мантикорой насчёт эксклюзивного контракта на перевозку всех официальных грузов, почты и персонала Звёздного Королевства во всём Скоплении.
Йохансен собрался возразить, что РТС был единственным местным перевозчиком, который был способен выполнить все требования Звёздного Королевства. Что бы там ни могли подумать прочие, это было единственной причиной, по которой они добились этого эксклюзивного контракта, да и сам контракт был всего лишь временным, до тех пор, пока не станет возможным организовать конкурс среди нескольких претендентов. Однако вместо этого он промолчал. Лес Хевен всё это уже знал… неважно, верил ли он этому или нет, что было большим, чем Йохансен был готов сказать. И, что бы ни думал Хевен, теперь, когда Йохансен обжился в Скоплении, он вполне мог понять, каким образом человек, уже относящийся с подозрением к внешнему вмешательству в дела Скопления или недовольный экономическим давлением Торгового Союза, запросто мог посчитать, что контракт со стороны Мантикоры был вознаграждением РТС за его работу по продвижению интересов Звёздного Королевства.
Не то, чтобы это понимание хотя бы немного утешало Йохансена при взгляде на посадочные площадки шаттлов и склады, в которых содержались, помимо всего прочего, топографическая техника, аэрокары, компьютеры, полевые лаборатории и бивачное оборудование общей стоимостью более чем пятьдесят миллионов мантикорских долларов.
— Иеронимус, я знаю, сколько на вашем складе нашего оборудования, — помедлив, произнёс он. — А на какую сумму тянут другие грузы на складах и посадочных площадках?
— Где-то чуть больше миллиарда трёхсот миллионов рембрандтских стелларов, — отозвался Деккер со скоростью, демонстрирующей чего именно касались его собственные невесёлые мысли. — Или порядка пятисот миллионов мантикорских долларов. Это, разумеется, не считая базового оборудования и…
Йохансен так и не узнал, что ещё собирался поведать ему главный представитель РТС на Монтане.
Первый взрыв был самым ярким. Яркая вспышка буквально ослепляла и мантикорец удивился, каким образом Вестман сумел протащить на склад химическую взрывчатку военного образца. В сооружении хранился — прежде хранился — малоценный навалочный груз, так что меры безопасности были, скорее всего, как минимум несколько слабее, чем в других зданиях, а само взрывное устройство, при всей своей мощности, можно было спрятать в чём-то размером с большой чемодан. Но даже в этом случае…
Мозг Йохансена только начал полностью осознавать, что Вестман очевидно всё же не блефовал, когда раздались последующие взрывы. Поначалу они были не столь мощны как первый, однако явно были произведены по определённому плану. Первый взрыв разнёс центральный склад и усеял почти весь комплекс пылающими обломками. Вторая группа взрывов произошла непосредственно на посадочных площадках. Первые два не произвели особого впечатления; однако на посадочной площадке Номер Три стоял пассажирский шаттл. На шаттле имелись какие-то технические неполадки — как решил Йохансен задним числом, устроенные с заранее обдуманным намерением — которые приковали его к земле и не дали увести после того, как было получено электронное письмо с предупреждением. И водородные топливные цистерны и баки аварийных ракетных двигателей этого шаттла были почти полны.
Если первый взрыв казался потрясающим, то этот был грандиозен. Всю площадку поглотил высокий бело-синий бутон поднявшего клубы пыли взрыва и Йохансен инстинктивно рухнул ничком за мешки с песком. Электронное письмо предупреждало, чтобы все держались как можно дальше, однако он сомневался, чтобы хоть кто-то ожидал чего-то подобного. Ударная волна от взорвавшегося шаттла понеслась дальше кольцом пламени и пыли, поглотив соседние посадочные площадки. Она подобно цунами налетела на офисное здание РТС, прорывая себе дорогу через его двери и окна, и всё здание снесло подобно домику, попавшемуся на пути торнадо. Склады и площадки обслуживания грузовиков исчезли в вихре, чтобы подвергнуться уничтожению в быть выплюнутыми в виде очень-очень мелких обломков.
Серия взрывов слилась в один огромный нескончаемый кошмар. Оскар Йохансен почувствовал себя комаром, попавшим в западню между хлопающими ладонями разгневанного огненного великана, когда грибовидный столб дыма, пыли, обломков и пламени взвился высоко в небо.
"Это, — подумал он, наблюдая за высоко вздымающимся от самой земли столбом дыма и пыли, — не украсит моё резюме".
Глава 17
"Хвала всевышнему, что в прошлый раз я договорился о безопасном способе связи, — подумал Дамиен Харахап. — Если бы только у чертовых романтиков лошади не были проклятым фетишем!"
Он неудобно заерзал в седле. Предки монтанцев вряд ли были уникальны в том, что прихватили с собой лошадей и другой тягловой скот в первую экспедицию по колонизации. В крайнем случае, животный транспорт предоставлял всегда полезный и иногда жизненно необходимый запасной вариант. Машины могли сломаться, технологии — отказать или потеряться. Но лошади, ослы и быки — или верблюды, в зависимости от климатических условий — могли и выжить, и размножаться практически всюду, где самому человечеству удавалось цепляться за жизнь.
Но монтанцы зашли в этом деле гораздо дальше большинства. Это стало частью их романтизированного образа жизни. И, как с недовольством заключил Харахап, бывает время и место, когда эти тупые, четвероногие, остроспинные, упрямые создания приносят пользу.