— Но…
— Не перебивай!
— Я только…
— Я сказала, не лезь, дай выговориться человеку!
— Ты не…
— Ворона!!!
Алена наградила птичку испепеляющим взглядом не терпящего возражения человека, которому попались под горячую руку. Но ворона упорно продолжила, явно стараясь нарваться.
— Я просто хотела напомнить, — заявила она кипящей от праведного гнева девушке, — что: во-первых, Золушка, по твоим словам обронила на балу туфельку, по которой ее и нашел принц.
— Случайность, не предусмотренная старой грымзой.
— Во-вторых, — невозмутимо продолжила ворона, — золушка, все по той же версии жила долго и счастливо.
— Фея просто о ней забыла, переключившись, ну, например, на спящую красавицу, которая околела на пару сотен лет, или на Белоснежку, прискакав к ней с яблоком, у-у-у, садоводчица, чтоб ее. Кстати, а я тебе не рассказывала о красавице и чудовище, там девчонке вообще мохнатую зверюгу вместо принца сунули, и что бы ты думала…
— А В ТРЕТЬИХ!!! — перекрыла, наконец, ее щебет ворона, — ты не Золушка, ни на кого в своей жизни не угроблялась, здесь оказалась случайно, и вообще это ты издеваешься над бедной семьей, а не она над тобой, чем полностью срываешь сценарий постановки!..
Алена на минутку задумалась, затем сверкнула глазами, и, перекинув уже почти высохшие волосы за спину, заявила:
— Вот поэтому у этой сказки и будет счастливый конец. Да и потом, не пропадать же принцу. А я еще и получше буду.
Ворона вздохнула: крыть было нечем. А возражать не хотелось. Попробуй, скажи одной красивой девушке, что она чем-то хуже другой. Два слова: не советую.
Когда они пришли к дому, солнце уже присматривало себе местечко на горизонте.
— Так, ну что, пошли звать фею-крестную?
— Тебе виднее, — ответила каркуша, боязливо посматривая на трехэтажное строение, — но я тебя умоляю — не зли ее.
— Ну, вот еще, я же не дура.
Ворона только с сомнением взглянула на нее. К счастью Аля этого взгляда не заметила.
Она вошла в дом, остановилась посреди ставшего уже родным холла, и задумалась. Перед девушкой стояла вполне реальная проблема, как вызвать фею. И, как на зло, под рукой не было колдовской книги, даже самой завалящейся. Хотя, заклинания — штука опасная — чуть только не туда плюнул, как все, взрывчик обеспечен, или еще чего похуже.
— Итак, что мы имеем, — Алена начала ходить из одного угла в другой, — вызвать фею можно: во-первых — по телефону, но его здесь нет, средневековье, блин. Во-вторых, с помощью заклинаний, но таких не знаю, а в третьих… интересно, что же такого сделала недотепа Золушка, что зловредная старушенция сама к ней прискакала, причем с доставкой кареты на дом?…
Ворона, уставшая водить головой из стороны в сторону, просто присела на пол и, обмахиваясь крылом, предложила:
— Наверное, она просто призвала все то светлое и вечное, что ее осталось в мире и фея…
— Точно! Ты гениальна, и как же я раньше этого не замечала?
Ворона пыталась сообразить: ей обидеться, или надуться от гордости?
— Она именно призвала, вот и мы призовем.
С этими словами Аля набрала в грудь побольше воздуха, и, помня, по опыту заклинания уборки — чем громче, тем лучше, рявкнула что есть мочи.
— ФЕЯ-КРЕСТНАЯ!!!
Дом зашатало, Аля закашлялась, прошептав:
— Голос сорвала, чтоб его. Ну, если она не придет!
Но тут послышалось надрывное: «А-апчхи!..» — и в комнате стало темно, а потом в центре зала заклубился оранжевый дым и появилась фея!
Ворона смотрела во все глаза, забыв закрыть клюв, оно и понятно — когда еще увидишь всамделишную фею.
А зрелище было достойным! Феей являлась немолодая женщина лет так восьмидесяти, но усиленно косящая на, как минимум, тридцатилетнюю. Об этом говорили и неоднократная подтяжка лица, которую Аля уловила по едва видимым признакам сразу, и густо накрашенное лицо, с которого буквально осыпалась пудра, и удивительная молодежная прическа, хотя тут на лицо был явный перебор: волосы были частью розовые, частью рыжие, и все это великолепие было мелировано черными прядками, торчащими, как перья, во все стороны. Но ворона, в отличии от девушки не обратила на все это никакого внимания — она смотрела на наряд старушки, и в ее глазах читалась плохо скрываемая зависть. Еще бы, платье «леди» являлось черным и обтягивающим, оно искрилось и переливалось сотнями драгоценных камней, пришитых во всех местах. Смотреть на дамочку было больно, но ворона смотрела, про себя поражаясь, ведь каменный наряд, наверное, дико много весил, она-то помнила, как оттягивало шею всего один стянутый тогда на рынке браслетик, который, кстати, Аля отобрала и вернула восхищенному ее ножками торговцу. Тот, правда, хотел его ей подарить, но потом передумал, жадина.
— Ты зачем меня с фуршета вытряхнула, мерзавка, да я тебя сейчас в электрочайник превращу, со спиралью, маленькая дрянь! — Фея пылала не только брильянтами, но и праведным гневом и размахивала зажатым в одной руке наполовину выпитым бокалом с чем-то зеленым, а в другой — чуть надъеденной куриной ножкой.
— Немедленно доставь меня на бал! — яростно захрипела девушка, идя на фею и грозно вращая глазами.
Фея тут же струхнула и залезла на ближайший подоконник.
— Чего это с ней, — поинтересовалась она, опомнившись, у вороны, — вроде бы раньше она себе такого не позволяла.
Алена заметалась по комнате. Караул! Голос сорван, сказать ничего нельзя, а так хочется!. Хотя… Она остановилась и требовательно уставилась на ворону. Та только вздохнула. Ну вот, опять вытаскивай ее тут, а титула все нет. Безобразие!. Но уже через секунду она взлетела на Алино плечо и доложила ситуацию все еще сидящей на подоконнике волшебнице, уже догрызающей заветную косточку.
— Когда родилась Золушка, вы стали ее крестной матерью, — напомнила ворона, начав издалека, — что подразумевает внимание, заботу и помощь в бытовых проблемах. Но, к сожалению, до того времени, как девушке не исполнилось девятнадцать лет вы так и не удосужились даже просто проведать свою крестницу, вот она и позвала вас в минуту острой нужды. Сегодня вечером во дворце будет балл, вот она и просит обеспечить все для того, что бы произвести впечатление на принца.
Фея медленно слезла с подоконника, пульнула обглоданную кость в дальний конец зала, подошла, немного пошатываясь к Алене, и, дохнув на нее сильным перегаром, поинтересовалась:
— Ну и что? И ради этого она вытащила меня с фуршета? Все, с меня хватит, ни минуты здесь не останусь. Немедленно, слышишь, немедленно верни меня на праздник, пока я не рассердилась по-настоящему! — и она топнула ножкой, обутой в сандали на десятисантиметровых шпильках — Ишь, моду взяли, вытаскивать приличных фей с праздников, вот ведь молодежь пошла, думает ей все можно…
— Не хочу вас перебивать, — вежливо вклинилась ворона, но говорить она не может.
Фея злобно взглянула на птицу, но потом опомнилась и уже спокойнее поинтересовалась:
— Почему?
— А она голос сорвала, пока вас вызывала.
Ей богу, ворона как-то неожиданно стала предельно вежлива со старушкой, видимо ее впечатлила фраза о электрочайнике со страшной спиралью.
Алена же стояла уже вся красная, от сильного желания высказаться.
— Ой, ну так это легко поправимо.
Колдунья щелкнула наманикюренными пальцами, и Аля заговорила.
Через пять минут ворона кубарем вылетела из холла на улицу. Удобно устроившись в ближайших кустах под какой-то доской, она продолжила наблюдение. Ситуация внутри явно накалялась (вон уже занавесочки на окнах тлеют), поднялся сильный ветер, небо, еще минуту назад бывшее чистым и нежно розовым от заката, нахмурилось тучами (вороне на клюв увала первая капля), а сам дом задрожал и застонал (кстати, весьма противно). Земля дрожала, ветер выл, лил град (под дощечкой становилось все более неуютно), сверкали первые молнии, при чем почему-то внутри дома, деревья доставали свои корни из земли и шли с кустарниками в дом, уже кричащий всеми своими частями (кустарник, где сидела ворона, тоже выкопал корни и пошел к дому, хотя и был расположен довольно далеко. Ворона подумала, затем устроилась поудобнее, и решила наслаждаться приятной поездкой, ну когда еще тебя домой доставит лично кустарник? То-то же). Ночь сменила день (точнее вечер) и не было этому конца!..