Так, напевая, она заполнила пятилитровую кастрюлю до краев крупой, ухитрилась залить все это водой. И даже разожгла спустя пол часа огонь под очагом, при этом перемазавшись золой с ног до головы.
— А я то еще гадала, что за имя такое — Золушка, — ворчала она, пытаясь отряхнуться, но, только размазывая грязь, — ну и ладно, подумаешь, щас просто сбегаю и переоденусь.
Бормоча себе под нос что-то о лежащем в комнате еще одном, правда уже темно зеленом платьице, она убежала с кухни. А зря.
Каша начала подниматься, вскоре она уже не умещалась в кастрюле и стала приподнимать крышку, которая довольно недолго удерживалась на своем законном месте. Вот она уже перехлынула через край и начала стекать вниз по стенкам кастрюли. Короче, зрелище, которое предстало перед вернувшейся поварихой, было жутким. Каша уже доползла до пола и уверенно растекалась по всей кухне.
— Куда! А ну назад, — возмутилась девушка и вступила в неравную борьбу с вредным продуктом.
Она начала выкладывать кашу во все, что попадало под руку: в кастрюли, сковородки, тарелки, кружки и чьи-то ботинки. Через полчаса неравной борьбы она начала побеждать. Каша, видимо перепугавшись, временно сдала позиции, что-то нелицеприятно ворча на дне уже чернеющей кастрюли.
— Итак, победа будет за нами! — устало утирая пот, она села на табуретку, — Ой, я же ее не посолила. Ну, ничего, щас все сделаем.
На ближайшей полке она увидела соль в большой банке. С трудом до нее дотянувшись, Аля наконец завладела драгоценным минералом и подошла к кастрюли. А каша тем временем вновь начала выливаться.
— Вот ведь вредная еда. Ну, ничего, сейчас мы ее посолим с запасом!
И она бухнула в кастрюлю полбанки. Истеричная каша, тут же улезла опять куда-то вглубь, и больше не пыталась производить подпольных вылазок.
— Ха, будешь знать, с кем воевать!
С этими словами девушка старательно перемешала гремучую смесь и разложила ее в три глубоких тарелки. Результат умилил ее до крайности. Прямо настоящей хозяйкой стала.
— Эх, видела бы меня мама. Ну да ладно, где эта голодная семейка?
Голодная семейка сидела на втором этаже и скромно ждала то ли завтрака, то ли обеда, когда в дверях появилась довольная Алена с подносом в руках. На подносе стояло три тарелки с чем-то коричнево-черным внутри, увенчанное сверху большим куском сливочного масла, которое отыскалось в подполе.
— Ну-с, прошу к столу.
— И чем же это ты решилась нас отравить, — поинтересовалась Гризелла, критически принюхиваясь.
— Мамочка, мамочка, а эта дрянь и вправду выздоровела, тогда можно я, наконец, расскажу ей на кого она похожа, — влезла Анастасия.
— И на кого же, — обнажив все 32 зуба, грозно переспросила Аля у Анастасии.
— На девушку легкого поведения, вот! — торжественно возвестила та, не почуяв угрозы.
Аля уже примеривалась поднятой тарелкой к ее физиономии, как встала мачеха.
— Девочки, девочки, помните о своем воспитании, следите за выражениями. А ты Золушка быстрее подавай на стол, а то уже пол часа торчишь, как столб, на пороге.
Аля все-таки умудрилась сдержаться и, лелея мечту о скором возмездии, расставила кашу, скромно отойдя к двери. Все трое чинно расселись за столом, взяли в руки приборы и приступили. А так как в отсутствие настоящей Золушки они почти что голодали, не умея толком готовить, и жалея денег на слуг, то теперь каждая зачерпнула по полной ложке и начала активно уничтожать плоды ее трудов…
Мачеха икнула и схватилась за живот уже второй ложке. Анастасия с Гризеллой позеленели чуть позже. Кто-то завыл.
Аля, быстро подсчитав сколько соли она бросила в кастрюли, и, вспомнив, что каша после этого уже не выкипала, довольно четко представила себе свое мрачное будущее. А так как дорогая маменька уже пыталась встать из-за стола, то очень быстро сдала все позиции, и, брякнув что-то о кипящем чайнике, быстренько вылетела за дверь, для надежности подперев его ближайшим креслом. Почти сразу же в дверь с той стороны что-то жахнуло.
— Так, только спокойно.
Бух!
— Все под контролем!
Бух!
— Ой, дверь шатается, похоже я ее разозлила не на шутку, надо же — шуток не понимает.
Бух. Бух. Бух.
— Ну, все!
И она, отодвинув кресло, рванула дверь на себя, отскочив в сторону. В то же мгновенье мимо что-то пролетело, натолкнулось на перила, споткнулось о первую ступеньку лестницы и кубарем слетело вниз, затихнув у ее подножия.
Алена подошла к перилам и взглянула вниз. Да, там было что посмотреть: среди гор юбок лежала взрослая женщина. Одна ее нога лежала на ступенях, другая опиралась на перила, а руки — разбросаны в стороны. На лице — выражение великомученицы, взгляд летаргически блуждает по потолку.
— Ты убила маму. — Прошептал кто-то сзади. По голосу — Анастасия.
— Да нет, вроде еще дышит, — задумчиво возразила Гризелла. — В любом случае надо проверить, кстати, как дом делить будем? Могу тебе уступить чердак, там отличный вид.
— Ну, вот еще, сама лезь туда, а я жить хочу и вообще я старшая дочь, так что по закону…
— А чего это ты старшая, это еще доказать надо, в любом случае все оставшиеся украшения мои.
— Подавишься, да ты вообще тут приживалкой будешь по моей милости!
— Я приживалкой?!!
— Пусти, щас в нос дам…
— Ах ты, дрянь, ну держись!
— Убью-у-у-у!!!..
Аля в прострации обернулась, и увидела двух сестер, дерущихся за наследство при еще живой матушке. Она даже отошла подальше, давая простор боевым действиям. Вроде бы Гризелла отжевывала Анастасии ухо, пока та вполне целеустремленно снимала с нее скальп.
Но тут в самый пиковый момент очнулась всеми забытая мачеха и со стоном начала подниматься на ноги.
— Маменька, — хором крикнули сестренки, и, расцепившись, понеслись вниз.
— Добивать, что ль, — предположила немного очумевшая Аля.
Но ничего такого девушки предпринимать не стали, напротив, на их лицах сияла лишь глубокая дочерняя любовь.
Аля еще минутку поглядела вниз, и решилась на экстренные меры. Набрав максимальную скорость, она пронеслась по лестнице, затем мимо перепуганной и уже ко всему готовой троицы, ворвалась на кухню, схватила первую попавшуюся кастрюлю, и, рявкнув, что пора бы сходить за хлебом, кинулась во двор. Отбежав метров двадцать от дома, она, наконец, остановилась, пытаясь отдышаться, и, уверившись, что никто за ней не гонится, с интересом взглянула на уворованный трофей.
Это была та самая кастрюля, на половину заполненная злополучной кашей. Объемом она была литров на 6–5, так что как с ней Аленка умудрилась еще и бежать, сейчас было совершенно не понятно.
— Гм, интересно, а с кастрюлями на рынок ходят, или я — первая буду. — Задумалась девушка, опасливо оглянувшись на недавно столь поспешно покинутый дом.
Тут недалеко кто-то хрюкнул. Девушка рефлекторно обернулась и вскрикнула от ужаса.
Передней на задних лапках сидели 2 свиньи, точнее их скелетики, обтянутые серо-желтоватой кожей. Из глаз у них бежали натуральные слезы, размером с яйцо каждая, а носы настороженно принюхивались к содержимому кастрюли.
— Свиньи-людоеды, — в шоке всхлипнула Аля, пытаясь пятиться, но свиньи следовали за ней, при чем на задних лапках. — Мама, да что же это за мир такой сумасшедший, может им кашки дать?..
Но тут она наткнулась пяткой на какое-то корыто и рухнула туда, вместе с кастрюлей каши. Свиньи с воинственным хрюком кинулись следом, уже открывая алчные рты. Вскоре послышалось довольное чавканье. Алена сидела с закрытыми глазами и тряслась. Через минуту, поняв, что ее никто не жует, она приоткрыла левый глаз. Потом, удивлено, открыла оба. Свиньи ели кашу!!! Которая вывалилась при падении в корыто.
— Так, ну и кто тут у нас недавно кричал, что такое жрать нельзя? — возмутилась Аля, — Поклеп! Вон свинки жрут и при чем кушают с удовольствием. А эти-то фифы нос воротили, на лестницы выбрасывались, вот не буду им ничего готовить, тогда узнают. Они еще меня умолять будут!..