— Знаешь, Алена, — сказала запыхавшаяся ворона, летавшая куда-то на разведку. — Предлагаю тебе сматываться домой.
— А что такое?
— Да так, через пять минут, пардон, через четыре, здесь будут жены и матери большинства мужиков. Они сейчас очень организованной толпой идут в сторону рынка.
— Нда-а-а?! Ой, ну мне пора, ребятки, кстати, вот ты понесешь корзину за мной. Ты не против, нет? Вот и чудесно. Чао, мальчики, всем привет. — Резко заторопилась девушка, прекрасно понимая чем может закончиться этот вечер, и хватая все того же первого поцелованного детину за край рубахи, второй рукой указала ему на кастрюлю до четверти заполненную монетами.
По дороге она похватала с ближайших прилавков кое-какой провиант, ну там сыр, хлеб, колбаса, в умеренных количествах и отчалила к «родному дому». Ее сопровождал все тот же первый парень на деревне, которого она поцеловала в сумме около восьми раз, сияя счастливой улыбкой и тупым выражением на всю физиономию.
Уже подходя к дверям, она услышала позади нарастающий шум. Оглянувшись, она увидела медленно поднимающееся над рынком облако пыли, гул шел оттуда.
— Да, вовремя я смоталась, и если бы не ворона! Хм…
— Да уж, если бы не я… но долг платежом красен, так что ты мне должна. — Вовремя среагировала птичка, все еще сидевшая на ее левом плече и чистившая перья.
— Что-о-о?! да я тебе жизнь спасла. — Попыталась возмутиться девушка.
— Ничего не знаю, у меня память короткая, да я бы и сама спаслась, и крыло было бы цело. — Отрезала каркуша, упрямо глядя в ярко зеленые сверкающие глаза Алены.
Назревавшую драку прервал все тот же парень. Он тупо кивал на ворону и все повторял:
— Ворона говорящая, говорящая!!!
Повторяя эти слова, он понесся в обратную сторону, бросив на пыльную дорогу кастрюлю с деньгами. По пути он пугал окрестности то ли криком, то ли ревом, вломился в чащу, налетел на лису, только-только поймавшую воробышка, и, споткнувшись, полетел с ней в заросли, потом вскочил и побежал дальше, не забывая орать по пути.
Воробей с ближайшей ветки радостно глядел на изрядно помятую лису, с трудом выползающую из кустов.
— Да, что бы я еще раз… да никогда.… — переживала бедная лиса, хромая на все четыре лапы. — И вообще уйду я отсюда в северные леса, там, говорят ворон мало, и воробьи не такие наглые.
С этими словами лиса поковыляла прочь, а воробей нагло чирикнул ей вслед и полетел в другую сторону по своим воробьиным делам.
Внезапно парадная дверь замка скрипнула и отворилась. Вы не поверите, кто стоял на пороге. Правильно, это было все то же незабвенное трио, с недавних пор решившее везде появляться вместе, а уж перед лицом такой опасности, как Золушка, и подавно.
— Дорогая мачеха, и вы, любимые сестры (надеюсь меня не поразит молния за вранье), я сегодня кое-что заработала, и спешу с подношением к вашим ногам (не слишком пафосно?), уж простите вы меня дуру грешную, не виноватая я, он сам… Э-э-э-э, о чем это я, ах да, ну вот, в общем-то и все.
— По-моему ты все же перегнула палку, — шепнула ворона.
— Ниче, ниче, в самый раз будет, да они меня уже и не слушают. — Возразила девушка, отходя назад.
Анастасия первая подбежала к кастрюле и с визгом пыталась засунуть в нее руки, ее оттолкнула Гризелла, завязалась драка, которую изо всех сил пыталась разнять мачеха, но объединившиеся сестры к кастрюле маменьку не подпускали.
Аля скромно их обошла и шмыгнула в дверь, захлопнув ее за собой.
Ох уж эти английские замки, или как их там. Аля не заметила, как щеколда, вздрогнув, опустилась на место, и пошла спокойно спать, держа под мышкой сумку с продуктами, и споря с вороной о количестве еды «на брата»: ворона требовала все делить пополам, а Аля отвечала, что, дескать, жирно будет ей одной и пол батона.
А на улице остались три женщины, грустно смотрящие на запертую дверь. Вечерело.
— Так, Анастасия, прекрати дергать дверь, она все равно не откроется. Надо что-то придумать.
Мачеха ходила из стороны в сторону, упорно решая проблему.
— Ах, вот она какая, мы с ней,… а она нам.… Да, я ее, я ей… Мама-а-а-а, я не хочу спать на земле! А вдруг она нас никогда не впустит. Что же дела-а-ать?!! — Анастасия всхлипнула.
Гризелла в это время сидела верхом на пресловутой кастрюле и задумчиво пересыпала деньги из одной руки в другую. По ее задумчивой физиономии, чувствовалась, что девушка наконец-то счастлива.
Анастасия вдруг прекратила причитать и куда-то побежала. Мачеха продолжала расхаживать из стороны в сторону, Гризелла так же не отреагировала.
— Сюда, скорее сюда! Я нашла, я нашла — послышалось из-за соседского дома.
Мать встрепенулась, взглянула на вторую дочь, что-то злобно буркнула и побежала на голос.
Анастасия стояла около небольшой пустой будки, упорно пытаясь ее куда-то тащить.
— Что ты делаешь?
— помнишь, я вчера разбила окно, ну там, где лужа. Так вот, если подтащить под него эту будку, то можно будет…
— Я все поняла, ну-ка, взяли. Ой, тяжелая! Да не копайся там, неси прямо.
— Ай, моя нога!
— Сама виновата, вперед, уже не долго, да, кстати, а где хозяин конуры. Ну, пес?!
— Да не знаю я, наверное сдох давно, или бегает где-то. — Ответила красная от натуги девушка.
Маменьке это где-то очень не понравилось, но — делать нечего.
Вскоре они установили будку под окном. Она и вправду оказалась достаточно высока.
Анастасия полезла первая, пока мачеха пыталась отобрать у Гризеллы деньги. Но не тут-то было. Апатия девушки тут же сменилась дикой злобой, она даже кусаться пыталась, прицельно. И никакие уговоры, обещания, угрозы и пощечины здесь не помогали. Возможно, кто-то из них бы и победил, но тут из темноты выскочил хозяин будки.
Скажите, только честно, если в сумерках вы увидите полутораметровую псину, с рычанием несущуюся на вас, что вы сделаете? Вот, вот, обе спорщицы поступили аналогично. Уже через минуту Гризелла с кастрюлей и Анастасией была в комнате, причем Анастасия еще и помогала маменьке забраться в окно со двора. Все визжали.
Когда мачеха, наконец, оказалась в комнате, то у нее отсутствовала задняя часть юбки и изрядная доля самоуверенности.
Еще минуту все отдыхали, сидя на полу, а потом пошли спать. Сил на разборки уже не было.
«Золушка» сидела в коморке при свете единственной свечи и разговаривала с вороной. Обе они уже изрядно наелись довольно сытных бутербродов, и пребывали в отличном настроении. Алена, кстати уже рассказала о своих прежних приключениях, чем совершенно собеседницу не удивила. Та после опытов колдуна, по ее словам, удивляться разучилась.
— Понимаешь, меня здесь не любят.
— Я заметила.
— Не перебивай. Но это ладно, без их любви я еще как-то обойдусь. Но завтра вечером — балл. И что?
— Что? — Сонно поинтересовалось пернатое.
— А то, что мне нужно подготовиться, но как это сделать, если они все время мешают. Эй, ты куда?
Ворона тем временем залезла под кровать и, чем-то там пошурудив, вытащила здоровенную бутыль с чем-то бордовым.
— Говоришь ты по сценарию — святая? Ну, тогда тебе — не дам.
— Это что? — поразилась Аленка.
— Да так, винцо, — чпок, и крышка куда-то улетела, Алена оценила профессионализм действия, — ты отвернись, тебе низя, а я существо приземленное. Бульк, бульк.
— А ну-ка дай, — возмутилась Аля, — ишь присосалась. Я тоже хочу. Мммм, вкусно, интересно какой это год?
Короче, примерно на пол часа разговор смолк, пришло наслаждение. Вино было хорошим, не слишком крепким. Но по пол литра на брата (или на «сестру»? а, не важно), так что они немного окосели, хотя все еще достаточно хорошо соображали.
— Итак, о чем это я, ах да, ик, значит, слушай мою команду, мы щас им покажем, где раки зимуют, я им покажу, как девочек разбойникам скармливать, рабовладельцы, скоты, феодалы недобитые!..