Но и это не помогло, так как они все время задевали меня дверью, не позволяя расслабиться. Так что мне не оставалось ничего иного, кроме как пялиться в окно в надежде увидеть интересные пейзажи и кое-какие достопримечательности. Да и от вони слегка отвлечься. Хотя лучше бы я тогда спал, так как дождь, ливший как из ведра, превратил пейзажи с достопримечательностями в нечто совершенно неразличимое. А затем клубы пара, исходившие из туалета, окончательно превратили наш автобус в подводную лодку.
Впрочем, дорога до Ливерпуля оказалась не столь уж долгой, так что я отделался лишь легким испугом. Но могло быть и хуже, выпей я накануне на один глоток больше. А ведь все к тому и шло, уважь я в ту ночь закошмаренных моими друзьями французов.
Итак, двери с шипением открылись, и наши ноги опустились на грешную скаузерскую землю, которую нам предстояло топтать башмаками в течение целого дня. Вот и ладушки. Однако благодаря Белычу мы задержались на автобусной станции на целый час, так как наш читатель впился взглядом в тексты, извещавшие его о ближайших рейсах в Шотландию и Северную Ирландию. И читал бы Белыч почитывал до глубокой ночи, если бы мы не прервали это его занятие.
В ответ Белыч обиделся и по дороге останавливался у каждого столба, чтобы хоть что-нибудь, но зацепить взглядом. А в это время мы с Джоном останавливали всех старух подряд с просьбой показать нам направление движения на Музей «Битлз».
Тогда мы еще не знали, что никакого музея там нет и в помине, а есть целый микрорайон в центре Ливера, который считается мемориальной территорией «жуков-барабанщиков»[50] . Действительно, все там, включая чуть ли не каждое здание, каждый паб и даже магазин, было подчинено сладким воспоминаниям ливерья о былом присутствии в их городе некой поп-группы из Гамбурга.
Тем не менее старухи ничего нам толком объяснить не могли. Дело постепенно шло к отчаянию, но тут, словно из ниоткуда, возник туристский центр Ливера, о котором мне бы хотелось сказать несколько слов. Если кто-то из вас во что бы то ни стало хочет оказаться объебанным, отправляйтесь туда незамедлительно.
Таким терпилой чуть было не стал и я сам, когда попытался рассчитаться за какие-то грошовые сувениры на тему бремен... пардон, гамбургских музыкантов. Нахватав кучку этих предметов, я посчитал, что их набралось менее чем на 20 фунтов, и, страшно довольный экономией средств на пиво, положил на прилавок соответствующую купюру. Однако торгаш-продавец с гримасой боли на лице заявил: «Двадцать три!» Ввиду отсутствия лудяги я положил на прилавок еще одну купюру достоинством 20 фунтов и получил тот же самый лязгающий кашель: «Двадцать три!»
Я, признаюсь, слегка опешил и даже, если быть до конца честным, несколько охуел, так как в памяти отчетливо всплыли обстоятельства несостоявшейся покупки футболки сборной Англии с заветной фамилией на спине. «Господи, опять попал! Да что ж такое деется?!» – проносилось у меня в голове, но рот вытолкнул: «Ты что, сука кобелиная, опизденел в атаке?»
И тут, вы не поверите, из-за кулис появилась некая свиноматка, которая начала рыться в бумагах этого скаузерского пидора и вытащила из-под них мою первую двадцатку. Неужто русская? В то же время скаузер как ни в чем не бывало рассчитал меня и уперся взглядом в Джона в духе «Следующий на объеб! Поторапливайтесь!».
Что, думаете настала Джонова очередь пройти местные тесты на прочность? Ага, сейчас! Как же! Джон-то был в своей шапке-невидимке, на которой красовалась пусть и маленькая, но о многом говорящая эмблемка. И ливерюга в один миг отказался от попытки развести такого покупателя. По всей вероятности, это был самый хуевый день в его торгашеской жизни, когда сразу же два клиента подряд оказались ненаебанными. Однако впереди нас ожидали новые испытания, так как Ливер – целое скопище ворья, и ухо востро предстояло держать еще очень долго.
В итоге нам пришлось выдержать примерно четыре попытки объеба, причем не где-то на улице или в подворотне, а в самых что ни на есть официальных местах этого поганого населенного пункта.
Покинув воровской притон, именуемый туристическим центром, мы отправились на розыски Музея «Битлз» и по дороге (в который уже раз!) я наслушался отповедей Джона, который отмахивался от моих возмущений в связи с недавней попыткой наеба. «Наверное, ты все-таки что-то не до конца понял. Либо твоя легкая из-за изношенности купюра вспорхнула и взлетела, приземлившись под бумаги, – уверял меня Джон, добавляя: – Торгаш-то белым был, так что не мог быть вором по определению». И лишь мои настойчивые напоминания о том, что все скаузеры – прирожденное ворье, заставили его согласиться. Но только с одной оговоркой: «Да, скаузеры, конечно, ворье поганое, но только грабят они богатых паков, что, по сути своей, занятие правильное». На том и порешили.
И вот тут-то, дорогие друзья, и увидели мы транспарант со словами «Сент-Мэтьюз-стрит. Начало истории „Битлз“». Вот оно как! Но только мы сделали два шага под этим баннером, как глаза разбежались в разные стороны. Буквально отовсюду на наше зрение стали давить всевозможные надписи, указатели и разъяснения. Сюда пойдешь – в «Каверн» попадешь, туда зайдешь – пива в пабе Джона Леннона попьешь. И так далее, включая Пеннилэйн, памятник Элинор Ригби и несметное количество мемориальных досок, скульптур, изваяний и бюстов. Но и помимо всего этого было на что поглазеть и что оценить по достоинству.
Как выяснилось, битловская мемориальная территория – самое старинное место города. Узкие кривые улочки, церквушки, маленькие средневековые зданьица, закуточки да аллеечки, тупички да перекресточки. Хоть группу «Любэ» с Юрием Антоновым выписывай. Добавьте к этому богатое и яркое новогоднее убранство – и можете представить себе наше настроение.
Да-да, оно резко улучшилось, и от похмелья на какое-то время не осталось и следа, уж больно широко были открыты рты у нашего трио. К тому же Белыч перестал читать и полностью доверился мне в выборе маршрута, в котором, признаюсь, не было ни грана логики. Поначалу мы попытались найти «Каверн» – ту самую «Пещеру», которая представляет собой исток, откуда полился ручеек, давший жизнь реке, впадавшей в океан битломании.
На нашу беду, этих самых «Пещер» оказалось две. Одна из них носила название «Каверн клаб», другая – «Каверн паб», но только не подумайте, что это одно и то же. И тем не менее обе они были намертво связаны с ранней историей «Битлз». Поэтому нам пришлось посетить обе «Пещеры», произведшие самое благоприятное впечатление. Особенно «Каверн клаб», в котором также нашлось место пабу. Помимо этой приятной детали мы обнаружили, что именно здесь выступали легендарные гамбургские «беатлесы». Сохранилась даже сцена, на которой после нескольких кружек выступили и мы сами, исполнив хиты типа «Глори, глори МанЮнайтед», «There is only one DB», «Simply the Best», «Марширующего Джонни» и т. д.
Честно говоря, кроме нас самих, практически никто нам не хлопал, но я объясняю это своими не очень хорошими вокальными данными. Ну а когда Белыч перешел от пения к зарядам, то и без того небольшая аудитория разошлась кто куда, чтобы полностью предоставить сцену одним только нам. Чем мы и поспешили воспользоваться по полной программе, резко увеличив количество выпитого пива.
Закончив с первичным осмотром памятных мест, мы поднялись вверх по знаменитой винтовой лестнице «Каверн клаба», заставляющей посетителей опускаться и подниматься на шесть пролетов. Но на то она и «Пещера», чтобы лазали-ползали. Улица встретила нас окончательно разгулявшейся погодкой, и мы с воплями и песнями (спасибо, битлы!) двинулись в сторону набережной, где намеревались найти пристань, чтобы покататься на пароходике. И вот тут-то и завязалась дискуссия между мной и Белычем.
50
Именно так поначалу преподносили битлов советские издания, не скрывавшие своего отвращения к вихлястым волосатикам. И лишь к середине 1970-х слегка потеплело.