Глава 41

Грейс

То, что Кэл остается в доме моего детства, в городе, в котором я выросла, и проводит время с моими отцами, похоже на лихорадочный сон. Конечно, наилучшим из возможных, но все равно это странно.

Утром в канун Нового года мы едем в центр города, чтобы показать Кэлу некоторые из самых популярных туристических мест, а после обеда осматриваем все магазины игрушек и книг, которые только можем найти.

Несмотря на то, что Кэл уже подарил Мэдди ее рождественские подарки — огромный кукольный дом, который она так сильно хотела, несколько кукол к нему и ее первую пару роликовых коньков — я тоже купила для нее пару вещей, в одном из магазинов мы нашли самый очаровательный костюм принцессы и мы просто не могли его не купить.

Мои папы даже не пытаются скрыть своего веселья, наблюдая, как мы с Кэлом препираемся из–за костюма принцессы в магазине причудливых вещей, и я на мгновение даже забываю, что мы не одни.

— Она любит розовое, мы должны купить ей розовое, — говорю я Кэлу после того, как очаровательная пожилая леди, помогающая нам с подарком, выходит из подсобки не с одним платьем, а с тремя. В разных цветах.

Кэл хмурится, глядя на розовое платье, которое я держу перед собой, а затем снова на фиолетовое в своих руках. Костюм и без того крошечный, но в его массивных лапах он выглядит комично микроскопическим.

— У нее слишком много розовых вещей, Грейс. Фиолетовое ей тоже понравится.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— На днях она сказала, что розовый — ее любимый цвет, потому что в нем она чувствует себя принцессой. Ты хочешь стать дерьмовым братом, Кэл?

Его губы дергаются при этих словах, и когда один из моих отцов кашляет позади нас, подавляя смех, я вспоминаю, что у нас есть зрители.

— Я просто говорю, что фиолетовое платье ее не убьет, — возражает он, разглядывая оставшееся платье, которое никто из нас даже не потрудился подобрать. — А как насчет желтого?

— Ей нравится желтый цвет? — спрашиваю я.

— Я думаю, ей нравятся все цвета.

— Но больше всего ей нравится розовый.

— А мне больше всего нравится мое здравомыслие, так что давай просто сойдемся об одном и пойдем дальше.

Еще один смешок позади нас. Я вздыхаю, возможно, чересчур драматично, и поворачиваюсь к своим папам.

— Помогите выбрать чертово платье.

Папа ухмыляется.

— Мне нравится синий цвет. Разве у них нет синего? — спрашивает он, чертовски хорошо зная, что синего нет.

Я стону и поворачиваюсь обратно к своему парню.

— Ладно, хватит. Закрой глаза. — Когда он это делает, я держу в руках все три платья. — Не подглядывай. Протяни руку, и мы купим то, к чему ты прикоснешься. Никаких возражений.

— Я согласен. — Он обхватывает пальцами одно из платьев. — Которое из них это?

Я смотрю вниз.

— Желтое.

Он снова открывает глаза, и мы смотрим друг на друга со смесью веселья и сомнения.

— Как ты думаешь, она возненавидит нас навсегда, если мы не купим ей розовое? — шепчу я, подергивая губами.

— Нет, давай остановимся на этом. Это очень... солнечный цвет. — Он ухмыляется, хватает желтое платье и кладет его на прилавок.

Как только леди с терпением святой возвращается — мы рассматриваем эти платья почти двадцать минут — она аккуратно складывает наш желтый костюм и заворачивает его в самую красивую оберточную бумагу с маленькими пингвинами. Когда Кэл берет сумку, и мы прощаемся, от прощальных слов женщины мне хочется забиться в нору и умереть.

— Спасибо вам за вашу покупку! Ваша дочь будет очаровательно выглядеть в этом платье!

Снова?!

Это уже второй раз, когда кто–то принимает Мэдди за нашу дочь, и, хотя меня это не особо волнует, тот факт, что это происходит прямо на глазах у моих отцов, абсолютно унизителен, даже если они это не комментируют.

Теперь, спустя несколько часов, вернувшись домой, они готовятся отправиться к своим друзьям на новогоднюю вечеринку. Хотя они настаивают, что мы можем присоединиться, если захотим, я говорю им, что у нас уже есть планы. Планы, о которых Кэл понятия не имеет.

— Увидимся завтра, ребята. — Папа целует меня в щеку, пока папа ждет у двери с бутылкой вина в руке. — Веселитесь и счастливого Нового года.

В тот момент, когда за моими отцами закрывается входная дверь, Кэл перекидывает меня через плечо и шлепает меня по заднице.

— Боже, я так долго ждал возможности сделать это.

Я разражаюсь смехом, когда он позволяет себе упасть на диван и сажает меня к себе на колени.

— Тебе было весело сегодня? Мне жаль, что они увязались за мной, я давно их не видела и...

— Эй, не извиняйся. — Он целует меня в лоб. — Я совсем не возражал. Твои отцы — забавные. Я думаю, я мог бы им понравиться и все такое.

Я закатываю глаза.

— Пожалуйста, они тебя обожают. Клянусь, они говорили с тобой больше, чем со мной. — Я хихикаю, думая об их супер серьезном, супер долгом разговоре об адвокатах и татуировках в машине ранее. — И папе ты тоже нравишься, поверь мне. Просто он более сдержанный.

Он выглядит сомневающимся.

— Ты правда так думаешь?

— Абсолютно точно. — Я успокаиваю его поцелуем просто для пущей убедительности. Взглянув на часы на стене кухни, я говорю ему. — Пора готовиться к моему сюрпризу. И тебе лучше выглядеть сексуально, иначе...

— Иначе?

— Я не съем тебя вместо десерта.

Кэл утыкается лицом мне в шею и начинает щекотать мою кожу. Я громко визжу, пытаясь вырваться из его хватки, но он не отступает. Он кладет меня на спину и забирается на меня сверху, теперь щекоча мои бока, и внезапно я едва могу дышать.

И это не от смеха.

Стены начинают смыкаться вокруг меня. Его вес, всегда такой теплый и родной, теперь ощущается как сокрушительный камень. Я перестаю смеяться и визжать, мои руки прижимают мое тело к его рукам, когда мои мысли начинают уноситься куда–то далеко.

— Грейс?

Я не уверена, его ли это голос или просто плод моего воображения.

Мои глаза широко открыты, но я ничего не вижу.

Ничего, кроме ощущения, что я в ловушке, что кто–то гораздо более сильный подавляет меня, подчиняет себе, в то время как я просто лежу там, не в силах спастись.

— Грейс.

Две тяжелые руки теперь держат мою голову, и мои глаза смотрят прямо в темные радужки. Но мой мозг не реагирует, а в горле пересохло, я не в состоянии произнести ни единого слова

— Эй, все в порядке. Ты в безопасности. Вернись ко мне, любовь моя.

Я моргаю раз, другой, и стены возвращаются на свое обычное место.

— К–Кэл?

Когда мое зрение наконец фокусируется, я вижу обезумевшее лицо моего парня.

— Куда тебя унесло, солнышко? — Я снова моргаю, и скатывается одинокая слеза. — Поговори со мной, пожалуйста.

— Я выпала из реальности, — выпаливаю я, когда еще одна слеза скатывается по моей щеке, а затем еще одна. — Мне ж–жаль.

— Прости. Это потому, что я тебя щекотал? — Он выглядит таким расстроенным, все его лицо искажено паникой, а я ему даже ничего не рассказала.

Но это Кэл. Он мой лучший друг, мой парень, мое будущее, и я не могу скрывать это от него. Так что мне медленно удается кивнуть.

— Я не могла нормально дышать, и... и твое тело придавило меня, и... Мне жаль, Кэл, но это не имеет к тебе никакого отношения. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо.

Он откидывается на спинку дивана, поджав губы, прежде чем сказать.

— Конечно, это связано со мной, я был тем, кто причинил тебе дискомфорт.

— Нет, эй, посмотри на меня. — Я придвигаюсь ближе и беру его за руку. — Независимо от того, кто бы это со мной сделал, я бы в любом случае была вне себя. Аарон, Эм, ты... Это ничего бы не изменяет, ясно? Я люблю тебя, Кэл. Я обещаю, что со мной все в порядке. Это был всего лишь момент.

Я не хочу портить нашу поездку из–за этого, из–за чего–то, в чем, я знаю, его вины нет.

— Я даже не знала, что щекотка может стать моим триггером, — признаюсь я. — Но теперь, когда я это сделала, мы будем работать над этим, как и над всем остальным. Хорошо?

Это занимает у него несколько секунд, но в конце концов он едва заметно кивает мне.

— Ладно. Я тоже тебя люблю.

Я обнимаю его и целую розу у него на шее:

— Ну же, красавчик, давай собираться.

***

Час спустя, я думаю, большая часть напряжения покинула тело Кэла. Оставшись одни... Что ж, я надеюсь, что смогу правиться с этим своим сюрпризом.

В этом нет ничего особенного, но я думаю, ему все равно понравится.

Как только я заканчиваю завивать волосы, выхожу из ванной и возвращаюсь в свою комнату, где меня ждет Кэл. Он сидит на кровати, просматривая что–то в своем телефоне, но, когда его взгляд поднимается на меня и он замечает, во что я одета, его рот буквально отвисает.

С тех пор, как на меня напали, я избегала носить обтягивающую, открытую одежду, которая заставила бы меня выглядеть сексуально, из–за страха быть сексуализированной. И хотя я знаю, что одежда не виновата, в чем–то подобном тому, что случилось со мной, я просто терпеть не могла привлекать внимание мужчин каким–либо образом.

Однако с Кэлом все по–другому.

Когда я надела это короткое красное платье на тонкой бретельке, которое облегает все мои изгибы, я не чувствовала себя куском мяса — да, я чувствовала себя сексуальной, но также уверенной и взволнованной тем, как он будет поклоняться моему телу, снимая его позже.

Судя по тому, как он пожирает меня глазами, я знаю, что мои фантазии вовсе не надуманны.

— Блять, солнышко. Ты выглядишь потрясающе.

Я облизываю губы.

— Ты тоже.

И это правда, на сама деле. На нем белая рубашка с закатанными до татуированных предплечий рукавами, и мое сердце непроизвольно сжимается. В своих шикарных брюках и модных туфлях он действительно представляет собой зрелище, на которое стоит посмотреть.

Мне почти стыдно за то, что я собираюсь ему сказать.

— Я, эм. — Я подхожу к нему, пока его руки не оказываются на моих бедрах, а я не оказываюсь между его ног. — Я позвонила в несколько ресторанов после того, как запланировала наш рейс, но все они были забронированы, так что... Мы никуда не пойдем сегодня вечером.