Но вокруг все равно проходили встречи, которые не прекращались, даже когда я был на больничном, только теперь они проходили на моем телефоне. Я клал телефон, включив громкую связь, на футон, а сам ложился рядом, на пол. Я раскинулся, как морская звезда, а потом посмотрел на вверх, поверх собственной головы, так, чтобы смотреть вверх ногами в матовое окно, и, пока руководство болтало на заднем плане, я наблюдал за искаженным голубым небом, которое медленно чернело.
Иногда Волшебница приходила и садилась рядом со мной, а когда она это делала, то брала трубку и, положив ее, говорила,
"Да ладно, Гэри, хватит об этом".
Я улетела домой, чтобы повидаться с мамой. Не знаю, почему, мы никогда не были близки. Я прокатил ее на маленькой черной "Веспе", которую купил на свою первую премию, через весь центр Лондона до Риджентс-парка. Мы прогулялись по садам и вокруг озера. Я спросил ее, почему она так и не научилась играть на гитаре.
Она странно на меня смотрела. В те времена все смотрели на меня странно. Потом она спросила,
"Гэри, ты в порядке?"
И я сказал,
"Да, да, да. Да, я в порядке. Ты же меня знаешь, со мной всегда все в порядке".
-
На обратном пути я впервые посмотрел фильм "Крутая рука Люка" с Полом Ньюманом, самым красивым мужчиной в мире. Его отправляют в тюрьму, не знаю, потому что он испортился, и он попадает в цепную банду.
Главарь банды - немного хулиган, и он вызывает Пола Ньюмана на поединок. Пол намного меньше, и у него нет ни единого шанса, а хулиган бьет его снова и снова. Каждый раз, когда он падает, он встает снова, тысячу раз, пока не будет избит до полусмерти. В конце концов хулиган сдается.
Что за парень, подумал я, этот Пол Ньюман. Какой удивительно красивый парень.
В этот период я немного плавал, и мой сон и еда были странными. Днем я спал, а ночью бродил и искал еду.
Но я хотел сказать, я действительно хотел сказать, что лучшего места и быть не могло.
В Токио много еды для одинокого человека, а с приходом весны приходит и тепло.
Рядом с моим домом было небольшое заведение, где подавали рамен. Там готовили рамен со свининой, но был и куриный рамен. Бульон был прозрачным, тонким и очень уксусным. Было очень вкусно. Сейчас это заведение закрыто.
Часы работы этого заведения были не очень длинными, и я обычно спал до утра, но потом появился Yoshinoya. Милая Yoshinoya, королева моих ночных посиделок, твои ярко-оранжевые окна никогда меня не подводили. Yoshinoya - это 24/7 говядина на рисе. Вкусно, всегда, быстро и дешево. Неограниченное количество маринованного розового имбиря. Иногда там даже продают угря.
Были вещи, которые нельзя было найти в Японии, например, зеленый горошек. Иногда мне их очень не хватало. Наконец я нашел его в "Сайзерии", самой японской сети итальянских ресторанов в мире. Дешевые, щедрые порции, любимые студентами, они смешивали зеленый горошек с беконом и подавали с едва сваренным яйцом.
Не всегда это был фастфуд. Иногда я вставал в нужное время и мог получить что-нибудь изысканное: стейк фритюр во французском ресторане в Тораномоне. Citibank все еще платил мне, знаете ли.
Не то чтобы в Токио нужны были деньги, чтобы есть как король. Суши могли быть и бесплатными. Суши "Дзанмай", Камиячо, по крайней мере три раза в неделю. Цукедон, маринованный тунец на рисе. Большой размер (оомори), цена та же. В комплекте с мисо-супом и зеленым чаем, всего за 500 иен. Каждый раз, когда я приходил в ресторан, мне давали маленький ваучер на скидку в сто иен, так что потом он стоил всего 400 иен. £2.50! Я садился за стойку и переговаривался с сушистом.
Сделайте себе одолжение. Зайдите в изакаю. Попросите умэбоси очадзукэ. Можете не благодарить меня. Просто наслаждайтесь.
Бургер "Свежесть". Мисо/шио/сёю/тонкоцу рамен, в таком порядке. Но лучше всего карасиби-рамен в Канда. Бань-ми из подворотни в Такаданобаба. Холодная соба с коричневым соусом из 7-Eleven. Онигири с майонезом из тунца из 7-Eleven. Фамичикин. Гёдза из того места в Азабудзюбане. Тунец на рисе, каждый день, на завтрак (если вы только что проснулись, то это считается завтраком). Лапша для макания из Фу-у-у-ундзи. Скумбрия на гриле из Yayoiken.
Все эти заведения были открыты и полны одиноких мужчин. Особенно много таких мест было в , а в Yoshinoya - до глубокой ночи. Одинокие мужчины выстраиваются в очередь рядом друг с другом и поглощают вкусную еду. Их плечи и локти трутся друг о друга, когда они макают палочки в миски. Затем они платят свои 600 иен и уходят.
Где на земле может быть лучше депрессии?
Однажды я проснулась посреди дня, полностью одетая, и проверила свой телефон. Было 12:37. У меня было 127 пропущенных звонков, все от Гарри.
Я села в постели и немного подумала. Накануне у него был день рождения.
13
Ладно, думаю, пора действовать. Не стоит ждать, пока придет возмездие.
Да, да. С меня было достаточно рамена. Пришло время заняться адвокатурой.
Я связался с Сагаром Малде. Помните его? Кенийский парень из LSE. Он проработал в Lehman два месяца, прежде чем они рухнули в 2008 году, и знал людей, которые подали на банк в суд. Мне нужен был кто-то, кто разбирается в подобных вещах, и я попросил его связать меня с ним.
В итоге у меня было три адвоката: один в Великобритании, один в Америке и один в Японии. Это было дорого, но Citibank увеличил мою зарплату до 120 000 фунтов в год, когда перевел меня в Японию, так что в каком-то смысле все было на их совести: адвокаты, суши, рамен. Я должен быть им благодарен, наверное.
Адвокаты не сказали мне ничего такого, о чем бы я не догадался сам.
Может ли банк подать на вас в суд за то, что вы ничего не делаете?
Ну, конечно, по закону они не должны. Но вы точно не будете первым.
Могу ли я работать на благотворительность и сохранить свои отложенные акции?
Формально, согласно документам, да. Но что такое документы против Ситибанка?
Должен ли я подать в суд на банк?
Можно, но вы, скорее всего, будете годами судиться, к тому же они должны вам два миллиона фунтов.
Хм, суд навсегда. Что вы думаете о вечном суде? Разве не этого мы пытались избежать?
Но в таком случае, какие у вас есть варианты? Делать нечего , остается только ждать. Вы сидите оставшиеся три месяца, спите днем. Вы пытаетесь восстановить вес. По истечении трех месяцев вы возвращаетесь, подаете заявление на благотворительность (вам придется найти благотворительную организацию) и надеетесь, что это сработает.
Это был не самый надежный план.
Я нашел в интернете видео о неравенстве богатства. В те времена о неравенстве богатства почти никто не говорил. Это был южноафриканский профессор, который преподавал антропологию в LSE. Я написал ему письмо и сказал, что хочу работать в благотворительной организации, которая занималась бы проблемой неравенства богатства. Он связал меня с одной из них, и мы встретились. Они сказали, что помогут мне уехать.
Это была единственная работа, которая у меня была. Я ждал, когда закончится мое время.
С адвокатами, благотворительностью и некоторым весом на костях я чувствовал себя немного увереннее. Теперь у меня был план; у меня была игра. Но это чувство не уходило, как не уходило и то ощущение, которое я испытывал в желудке и сердце. Наверное, это был страх, то, что я тогда чувствовал. У меня появились тупые боли в бедрах.
Я часто лежал на полу. Животом вниз, на солнечном свете, у окна. Точно так же я делал в детстве, когда меня исключили из школы и мне не в чем было учиться. На полу, на полу, у окна, делая домашнее задание по математике на маленькой деревянной доске.
Я не испытываю гордости, признавая это, но я страшно боялся возвращаться. Я боялся, что эти три месяца закончатся и придется снова идти в банк.
Вскоре три месяца истекли. Моя первая встреча была с врачом компании. Я вошла и честно рассказала ему, как мне страшно. Как я боюсь вернуться. Он посмотрел в мои глаза, кивнул и выписал мне еще три месяца.
-
К тому времени был конец мая - прекрасное время для пребывания в Токио. Многие японцы его не любят, потому что это начало сезона дождей. В городе очень быстро становится жарко, а солнце набирает палящую силу. Воздух становится невероятно влажным, и когда вы выходите на улицу, кажется, что на ваши плечи опустили горячее полотенце.
Мне понравилось. Мне действительно очень понравилось.
Японское слово "сезон дождей" - "цую", а китайские иероглифы, которыми оно обозначается, "梅雨", переводятся на английский как "сливовый дождь". Я никогда раньше не видел такого дождя в Англии; дождя, который идет как горячие сливы. Сильный, горячий дождь льется толстыми стенами, словно морские волны.
Дожди были настолько сильными, что если бы я попал под ливень на велосипеде, то промок бы насквозь за десять секунд. Я носил с собой целый комплект запасной одежды, плотно завернутый в полиэтиленовый пакет в рюкзаке, и когда я приезжал куда-нибудь, мне приходилось полностью переодеваться. Больше всего мне нравилось, когда шел дождь с очень сильным ветром: горячий дождь бил в лицо.
Когда мне написали те вторые три месяца, мне, конечно же, пришла в голову мысль: "Может быть, так будет всегда?".
Смогу ли я жить так, все дальше и дальше, сезон за сезоном, просто болея? Если бы я болел вечно, мне никогда не пришлось бы возвращаться на работу. Мир будет плыть по течению, как времена года, а я проведу всю свою жизнь под дождем.
Как это будет? Будет ли это хорошо? Хорошая ли это игра? Хорошая ли это жизнь?
Я стал еще больше ездить на велосипеде в ночное время, когда не было так ослепительно жарко. Моими любимыми местами для велопрогулок были Синдзюку и Сибуя. Эти два места были дворцами неона, который в дождь размазывался по глазам. Однажды я поехал на велосипеде в Кабукичо в Синдзюку. Там были крошечные бары с пьяными японцами - идеальное место для практики японского.