Нет. Нет. Гэри. Не продуктивно. У тебя должен быть гребаный план.
ХОРОШО. Вот и все. Ты должен двигаться первым. Ты должен двигаться сейчас, блядь, быстро.
Во сколько открывается кабинет врача? Тот, что рядом с Токийской башней. Погуглите. Девять утра. Хорошо. Как только часы пробьют 9 утра, ты звонишь в этот гребаный офис и записываешься на первый попавшийся прием. Скажешь им, что сходишь с ума. Немного сгладьте. Скажешь, что не ешь, не спишь, худеешь. Ну, это не совсем хамство, это все правда, но добавьте немного чего-то сверху, чего угодно. И самое главное - ты получаешь гребаный больничный, ты не уходишь из этого гребаного медицинского офиса без больничного листа, а потом ты отправляешь это письмо, мать твою, немедленно, всем: Калебу, в отдел кадров, в "Слизняк". Запускайте. Как только ты это сделаешь, ты поднимешь для них планку. Фальшивое дело - это фальшивое дело, но фальшивое дело против человека, который только что подал заявление на отпуск по болезни из-за стресса, - это совсем другое дело. Это будет выглядеть как наказание за просьбу. Вы будете защищены. Закон об инвалидности или что-то в этом роде? Да что ты, блядь, знаешь о законе об инвалидности? Ни черта. Слушай, не злись на меня, что у тебя еще есть?
Ничего. У меня не было ничего. Так было задумано, и так мы и поступим.
Может, попросить у кого-нибудь совета? Сколько сейчас времени? Два часа ночи. В Лондоне это еще 5 часов вечера, все уже проснутся. У кого бы вы могли спросить совета? У Билли? Снупа?
Нет, это мое дерьмо. Это мое дерьмо, и я, блядь, буду с ним бороться. Я буду сражаться, и я выиграю.
Я написала сообщение только одному человеку, Коске, в 2:30 ночи.
"Коске, случилось какое-то дерьмо. Никому не говори, что я тебе написал. Могу я встретиться с тобой как можно скорее?"
Я решила, что напишу начальству в пять утра и скажу, что всю ночь меня тошнило, поэтому я не могу прийти. Таким образом, у меня оставалось три часа. Глубокой ночью я оббежал дворец.
Я бежал по дворцу с охренительной скоростью, зимний воздух обдувал мои пальцы и лицо. У меня постоянно возникали воспоминания об ужине. В конце ужина Калеб хотел пожать мне руку, а я буквально не помнил, сделал я это или нет.
Полагаю, это значит, что я охренел.
Пять утра. Отправляю сообщение. Ответов нет. Хорошо.
Много времени с 5 до 9 утра. Может, поспите? Заведите будильник. Нет, вы не можете заснуть. Пойди пробегись еще раз. Когда вы в последний раз ели?
Девять утра. Позвоните врачам. Это специальный врач для иностранцев; администратор говорит по-английски. Когда первый прием? В десять тридцать.
Десять двадцать, Токийская башня. Большая и оранжевая под голубым небом. Десять двадцать восемь, регистратор, садитесь. Десять тридцать, кабинет врача. Пунктуальный. Садись и выгляди как сумасшедший. Ладно, ты и так выглядишь как сумасшедший. Можешь ли ты выглядеть еще более похожим на сумасшедшего?
Расскажите ему все.
"Мой босс угрожает мне убийством".
Нет. Это уже слишком, закручивайте обратно.
"Извините, я имею в виду, что мой босс угрожает подать на меня в суд. Я очень боюсь. Я сильно похудела".
Это высокий японец с лысой головой и в белом халате. Он долго смотрит на вас , используя только левый глаз, как будто это единственный хороший глаз, который у него есть.
Две недели противотревожных препаратов. Месяц больничного. Все нацарапано красивой синей шариковой ручкой на маленьком белом листке бумаги. Этого хватит.
Вернулся домой. Отправьте письмо. Ты ходил к врачу, он беспокоится о тебе, выписал тебе противотревожные препараты и месяц больничного. Скажи им, что тебе нужно взять отгул до конца недели, потому что ты, блядь, хочешь, потому что ты в полном дерьме. Выключи свой гребаный Blackberry.
Иди спать, Гэри. Засыпай.
Когда я проснулся, была уже глубокая ночь. Честно говоря, я не знал, который час, но в моей комнате уже было темно, хотя я заснул в одежде и с открытыми шторами.
Я не включил свой Blackberry. К черту. Мне больше не нужно было ничего из этого дерьма. Но я посмотрел на свой телефон. Было около одиннадцати или около того, и я получил ответное сообщение от Коске.
"Что случилось? Что случилось? Я могу встретиться с вами сегодня вечером или завтра".
Он отправил его в середине дня. Вероятно, этот вечер был потерян. Я попросила о встрече на следующий день.
Я встретил Коске возле ресторана окономияки. Бог знает, как я выглядела. Судя по выражению лица Коске, когда он меня увидел, наверное, как чертово месиво.
Думаю, вполне возможно, что меня немного трясло, когда я рассказывал Коске о том, что произошло за пивом.
Рот Коске был широко раскрыт. Он не мог в это поверить. Дело в том, что Калеб чертовски хороший парень. Он такой, понимаешь, он действительно такой! Если бы ты с ним познакомился, он бы тебе понравился. Я обещаю. Всем понравится. Всем нравится.
Коске нечего было сказать, когда я закончил. Он просто сидел с открытым ртом и ловил мух.
В конце концов он понял, что настала его очередь что-то сказать.
"Это нелегально!"
Он прокричал это три раза.
"Косуке, я знаю, что это незаконно. Но это, блядь, неважно, приятель, это никого не волнует. Это Citibank, это самый большой, блядь, банк в мире. Они могут делать все, что захотят".
"Нет! Они не могут! Это Япония! Здесь есть правила! Нельзя нарушать законы".
"Коске, я думаю, что не нарушать законы - это, блядь, международное правило, приятель, и это их, блядь, не остановило, не так ли?"
Коске был зол, он был в ярости. Он носил его в бутылке, невидимый, как дома в своей и моей стране.
"Вы должны записать это. Вы должны записать это. Купите диктофон. Заставьте его сказать это снова".
Он буквально отправился в Yodobashi Camera и появился возле моего здания на своем маленьком синем велосипеде поздно вечером следующего дня, протянул мне маленький, крошечный ручной диктофон, который он купил, и повторил,
"Записывайте все. Заставьте его повторить".
Что можно сказать о Коске?
Хороший ребенок.
Что я делал следующие несколько дней? Я утонул. А в понедельник вернулся в офис.
Меня сняли с учета в иенах, что было весьма разумно. Она была возвращена Хисе. Туше. Таким образом, единственной причиной моего появления в офисе была встреча с Калебом.
Это должна была быть интересная встреча, потому что я планировал представить новую стратегию. Она называлась "Разозлить Калеба как можно сильнее, чтобы он сказал что-нибудь душещипательное, а вы могли это записать". Как ни странно, я с нетерпением ждал этого. Это была бы большая перемена в стиле.
В выходные я несколько раз практиковался в использовании портативного диктофона. Это был маленький цилиндрик, не более четырех дюймов, с маленькой красной кнопкой записи на нем. Разумеется, я не мог достать его и нажать на запись посреди совещания, поэтому я сначала сходил в туалет, нажал на кнопку и положил его в карман. Я уже несколько раз опробовал это дома, но все равно постоянно боялся, что случайно нажму на кнопку бедром и выключу устройство.
На торговую площадку и в офис. Ну вот, время для игры.
С самого начала Калеб был сдержанным и спокойным. Его панибратство в рассказах сошло на нет. Какая жалость. Он был так далек от того человека в ресторане. Мне нужен был прежний Калеб.
Не сдавайтесь! Потыкайте его немного. Ничего. Это было все равно что добывать кровь из камня. Черт! Почему я не подумал об этом до ужина в ресторане? Почему я не записал это тогда?
Может быть, он знает. Может быть, ваша внезапная экспансивность привлекла его внимание к выпуклости в вашем кармане.
Не обращайте внимания, продолжайте. Черт возьми, что ты теряешь?
"Нам очень жаль, что все так вышло. Нам очень жаль, что вы сделали такой выбор".
"Тебе не жаль! Ты никогда, блядь, не заботился обо мне! Ты никогда не давал мне ни единого шанса! С самого начала ты засунул Хису мне в задницу! Как я могу торговать, когда он сидит у меня за спиной? Блядь, он еще и в туалете у меня сидит! О чем ты думал, блядь, когда держал его на работе? Все знают, что его надо было уволить!"
"О, давай!" Теперь он кричит. Он трещит. Мы поймали его! "Это ты не давал ему шанса. Ты не был серьезен с того дня, как приехал сюда. Ты всегда знал, что хочешь уйти! Приходишь на следующий день после бонусного дня и говоришь, что хочешь уйти. Это был твой план с того дня, как ты пришел! И вы даже не подумали об этом, не так ли? Вы отправились из моего офиса прямо в отдел кадров. Знаешь, как я выгляжу, когда ты приезжаешь в Токио и ничего не делаешь? Я приложил все усилия, чтобы ты оказался здесь! Знаешь, как я выгляжу после этого? После всего, что я для тебя сделал? Я нанял тебя! Я сделал тебя! Ты был никем! Все те деньги, которые мы тебе заплатили!"
Я должен был позволить ему бежать, но не сделал этого.
"Деньги!"? О, я должен тебе денег, да? Слушай. На каждый гребаный доллар, который я выудил из Ситибанка, Ситибанк выудил из меня десять. Ты, блядь, это знаешь. Ты знаешь, что это правда. И ты никогда не смог бы добиться этого без меня".
Это заставило его замолчать, усадило его на место, и на мгновение я засиял от гордости. Потом я вспомнил, что весь план заключался в том, чтобы заставить его говорить, и мы минуту сидели молча.
"Итак. Я получу свой больничный?"
Он снова стал тем Калебом, который пришел на встречу. Холодный, профессиональный, отстраненный. Черт, я все испортил.
"Мы не имеем права утверждать ваш больничный. Решение принимает врач компании".
11
Как ни странно, я снова оказался за столом STIRT. Зажатый между Хисой и Коске, буквально без всякой работы. Я достал учебники японского языка и начал изучать кандзи.
Я был зол, что не получил ничего хорошего от встречи. А еще меня бесил врач компании. Из слов Калеба следовало, что у него на примете весь отдел кадров. Наверняка у него есть и врач компании. Если бы врач компании отказал мне в больничном, мне бы пришел конец. Я умру, если останусь на рабочем месте.