Беспокойство Адмиралтейства по поводу торпедной угрозы усилилось, когда в 1895 году Людвиг Обри представил свой гироскоп - прецизионный прибор, способный достичь очень высокой скорости вращения, необходимой для того, чтобы торпеды могли сохранять свой курс на гораздо больших расстояниях, чем это было возможно ранее. К 1898 году гироскопы Обри стали устанавливать на торпеды для управления их вертикальными рулями, что удвоило их эффективную дальность хода.
В 1897 году французы начали сокращать строительство линкоров в пользу запуска больших крейсеров, предназначенных в первую очередь для торговых рейдов. Они были достаточно быстрыми, чтобы убежать от любого линкора, способного их потопить, и достаточно мощными, чтобы сбить и уничтожить любой крейсер меньшего размера, тем самым сделав британские крейсера для защиты торговли устаревшими. В феврале 1898 года Джордж Гошен, первый лорд Адмиралтейства, пришел к выводу, что французы теперь понимают, что их крейсера, а не линкоры, представляют большую угрозу для Великобритании.
Крейсеры действительно осложнили и без того непростую ситуацию для Королевского флота, особенно в азиатских водах. До этого времени тихоокеанские эскадры крупных морских держав состояли из канонерских лодок и крейсерских судов, а крупных боевых кораблей было немного, если они вообще были, и Адмиралтейство справлялось с этой проблемой без особых проблем. Теперь Россия и Франция начали размещать в своих азиатских эскадрах первоклассные капитальные корабли. К 1900 году русская эскадра в Порт-Артуре могла похвастаться шестью современными линкорами. Япония строила мощный, современный военно-морской флот. Несмотря на огромные затраты, британское правительство считало, что оно должно ответить на вызов России, но как? В начале 1900-х годов Британия напряженно финансировала строительство линкоров для поддержания стандарта двух держав, для борьбы с быстро возникающей угрозой торпед и подводных лодок, а также для строительства современных броненосных крейсеров, чтобы не отстать от Франции и России.
Первоначальный ответ Британии был лишен воображения и финансовой осмотрительности. Идея конвоев оставалась анафемой для флота, нацеленного на нападение. Поэтому по умолчанию было решено просто построить броненосные крейсера, чтобы сравняться с теми, что были заложены французами и русскими. Но броненосные крейсера были почти такими же дорогими в строительстве, как линкоры, и еще более дорогими в обслуживании. Это создавало дополнительную нагрузку на бюджет Королевского флота в то время, когда военно-морская смета подвергалась все более тщательному изучению. Более того, это создавало проблемы с кадрами. Адмиралтейству потребовалось время до 1904 года, когда к власти пришел Фишер, чтобы разработать инновационный ответ на свои проблемы.
Система Балларда
В конце 1890-х годов Адмиралтейство сосредоточилось на угрозе, исходящей от военно-морских сил держав Двойного союза, Франции и России. Стратегия Королевского флота по-прежнему была сосредоточена на том, чтобы пустить вражеские корабли на дно в крупном столкновении или блокировать вражеский флот в его базах. Однако растущие трудности, связанные с поддержанием тесной блокады, заставили Адмиралтейство принять концепцию передовых баз для поддержки эскадр, осуществляющих наблюдательную блокаду, когда корабли действовали на большем расстоянии от берега.
Маневры 1895-99 годов были посвящены в основном проблеме блокады и торпедным катерам, в частности, а также испытанию новых эсминцев. Они показали, что британские меры противодействия торпедным катерам оказались менее эффективными, чем ожидалось, хотя эсминцы оказались гораздо более эффективными в операциях по блокаде, чем догоняющие торпедные катера. Маневры 1899 года были примечательны тем, что выявили ценность использования беспроводной телеграфии в конвойных операциях, которую Адмиралтейство продолжало игнорировать, как эффективного средства защиты британской торговли.
Кроме Фишера, пожалуй, ни один человек не оказал такого влияния на стратегическое развитие Королевского флота в течение двух десятилетий, предшествовавших Первой мировой войне, как Джордж Баллард. Баллард родился в Бомбее, Индия, и поступил на службу в ВМФ в 1875 году в тринадцать лет, в том же возрасте, что и Фишер. К середине 1890-х годов он считался одним из лучших стратегических мыслителей флота.
Изучая десятилетие маневров флота, Баллард пришел к выводу, что становится все труднее предотвратить прорыв блокады Королевского флота хотя бы некоторыми вражескими торговыми судами. В эссе, удостоенном премии Королевского института объединенных служб, опубликованном в 1897 году, Баллард рекомендовал ввести наблюдательную блокаду, поддерживаемую захватом передовых баз, что позволило бы кораблям блокады заправляться, перевооружаться и проходить техническое обслуживание, действуя впереди, а не курсируя туда-сюда от главной базы. Наблюдательные силы блокады будут поддерживаться патрулями крейсеров-"охотников", которым будет поручено уничтожать проскользнувшие вражеские рейдеры. Баллард призвал эскадры Королевского флота, блокирующие французские эскадры в Дюнкерке, Кале и Гавре, использовать для поддержки Дувр и Портсмут. Для блокады Шербура и Бреста передовые базы должны были располагаться на острове Олдерни для первого и на островах Ушант и Иль-де-Груа для второго. Концепция Балларда была настолько проницательной, что французы, впечатленные его работой, назвали ее системой Балларда. Концепция Балларда стала центром маневров британского флота.
На маневрах Королевского флота в июле 1900 года изучались две задачи, о которых шла речь в эссе Балларда: защита торговли в открытом море и блокада. Однако маневры оказались безрезультатными. На следующий год в августе флот рассмотрел задачу поддержания морского контроля над Ла-Маншем. Британскому флоту (Флоту Ла-Манша под командованием вице-адмирала сэра Артура Уилсона) было поручено обеспечить контроль над Ла-Маншем, а французскому флоту (Резервному флоту ВМС под командованием контр-адмирала сэра Жерара Ноэля) - добиться того же. Британский флот одержал победу, что неудивительно, поскольку Вильсон считался лучшим тактиком флота, а его флот был значительно мощнее французского.
Главная ценность этого маневра заключалась в полученных знаниях, особенно в отношении ценности эсминцев, которые оказались неэффективными в захвате торговых судов. Конечно, эсминцы могли их потопить, но это было бы нарушением правил войны. Эсминцы также проявили свои недостатки, когда были вооружены торпедами, поскольку обе стороны опасались, что они могут случайно атаковать свои собственные корабли.
В следующем месяце Средиземноморский флот Королевского флота под командованием адмирала Фишера провел маневры против Флота Ла-Манша. Эти маневры произвели поразительное впечатление на адмирала Бересфорда, служившего под командованием Фишера. Как и большинство офицеров, Чарли Би не имел достаточной подготовки по управлению флотом в крупном столкновении с другой первоклассной морской державой. Он писал: "Мне было пятьдесят пять лет, и я прослужил сорок три года, прежде чем я и мои братья-офицеры узнали, каково надлежащее положение адмирала на его флоте в бою". Он описал этот опыт как "Просто невероятный!!!". Бересфорд позже сказал, что учения, организованные Фишером, преподали «адмиралам ... уроки, которые они должны были знать, будучи лейтенантами. Фишер заслуживает неизменной благодарности Империи за то, что начал эти практические маневры в мирное время».
Фишер восхищался Бересфордом, объявив его "первоклассным офицером на плаву": "лучшего, на мой взгляд, не существует". Но этим похвалы Джеки и ограничились. Он скептически относился к размышлениям Бересфорда о будущих потребностях военно-морского флота. "В том, к чему призывает Бересфорд, есть много хорошего, - писал Фишер, - но он настолько преувеличивает, что его хорошие идеи превращаются в деформации". Короче говоря, хотя мореходство и личная храбрость Бересфорда были образцовыми, он продолжал проявлять мало интереса (или таланта) в вопросах стратегии или даже операций. Перси Скотт, который был в авангарде инноваций в артиллерии флота, заметил: "На флоте мы знали, что он не моряк, но считали его политиком; в Палате общин знали, что он не политик, но считали его моряком". В 1890-х годах все более широкое распространение огнестрельного оружия отправило таран на свалку истории. Однако Бересфорд в одном из интервью заявил: "По моему мнению, таран является самым смертоносным оружием в морской войне - даже более смертельным, чем торпеда". В другом интервью Бересфорд предложил перевооружить семнадцать "старых, но полезных" кораблей современными пушками, отбросив устаревшие двигатели кораблей, время, которое потребуется для получения новых пушек, и дополнительный персонал, необходимый для укомплектования кораблей в то время, когда флот испытывал нехватку рабочей силы. Фишер доложил об идее Бересфорда первому лорду, обратив его внимание «на косвенную критику Бересфордом Адмиралтейства в его интервью по поводу перевооружения некоторых кораблей. Он действительно очень глуп, но он не может удержаться от саморекламы". Как лаконично выразился лорд Солсбери, "боюсь, что ЧБ - осел!»
Королевский флот продолжил свои усилия по поддержанию блокады в ходе маневров 1902 года, в которых участвовали элементы Средиземноморского флота и флота Ла-Манша. К одному "британскому" (Средиземноморскому) флоту, которым командовал адмирал сэр Комптон Домвилл, присоединился второй "британский" (Канальский) флот под командованием вице-адмирала Уилсона. Им была поставлена задача блокировать "французский" флот под командованием капитана принца Луи Баттенберга в порту Аргостоли (представляющем собой Тулон) на Цефалонии, острове у западного побережья Греции. В ночь с 5 на 6 октября Баттенберг приказал своим крейсерам попытаться проскользнуть мимо блокады, чтобы отвлечь британские силы. Диверсия удалась, и линкоры Баттенберга совершили прорыв.